23:40 

В Раю, в Аду и на Земле

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Название: В Раю, в Аду и на Земле
Автор: /Special_K/
Бета: нет
Жанр: Romance, Drama, AU
Пейринг: Себастьян/Сиэль - основной
Рейтинг: NC-17
Предупреждение:
1) в фанфике присутствует графическое описание насилия над несовершеннолетним, секса с несовершеннолетним,
2) герои с большой долей вероятности ООС (автор медленно (очень медленно) смотрит аниме, мангу не читала);
Содержание: все, что случилось с юным графом Фантомхайв до Сделки с демоном и после нее.
Размер: макси

В Раю, в Аду и на Земле


@темы: "Темный Дворецкий", NC-17, Себастьян\Сиэль, яой

URL
Комментарии
2011-04-16 в 23:41 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 2.

Принц появился в поместье графа Фантомхайв в ту же ночь.
Не оставив без внимания ни одного уголка спящего дома, но не потревожив его обитателей, он вошел в спальню Сиэля за 3 часа до рассвета.
Мальчик спокойно спал, раскинувшись на исполинских размеров кровати. Светло-голубая плюшевая пижама, казалось, только подчеркивала невеликие года наследника графа. Один рукав пижамной куртки задрался до локтя, выставляя на обозрение тонкую детскую руку.
Сиэль не был худым, скорее, он был хрупким: про таких говорят «белая кость, голубая кровь».
Черты лица мальчика - правильные, но не лишенные некоторого своеобразия, делали его не похожим на ангелочков с работ художников Возрождения, считавшихся идеалом детской прелести. Угольно-черные прямые волосы Фантомхайва-младшего создавали яркий контраст с белизной наволочки даже темной ночью.
Принц разглядывал Сиэля почти с любопытством, насколько любопытство может быть свойственно высшему демону, повидавшему за свой век столько человеческих душ, сколько не было в самой великой из армий.
Попадавшие под его «опеку» души нередко хранили отпечатки былой жизни, встречались там и вспоминания о детях, но то было бледное подобие живых людей. Именно с такими созданиями он предпочитал иметь дело. Добровольно отстранившийся от земных дел много веков назад, Принц перепоручил мир живых своим бесам. И вот теперь, задание Милорда - этот мальчик.
Демон бесшумно переместился к окну, проникая взглядом сквозь плотно задвинутые портьеры: на востоке, окрасив горизонт огненными всполохами, занималась заря.
***
- Милый, просыпайся!
Улыбаясь, графиня Фантомхайв пересекла спальню сына, и с легкостью раздвинула тяжелые портьеры.
- Нас ждет длинный день, - воркуя, она подошла к кровати, провела ладонью по нежной щеке Сиэля и, наклонившись к нему, прошептала, - солнышко мое, просыпайся!..
Конечно, это не вполне соответствовало правилам этикета, но в такое прекрасное утро, вдали от посторонних глаз, она была просто мамой для самого лучшего ребенка на свете.
Потянувшись, Сиэль открыл глаза и, не дав ей отстраниться, крепко обнял за шею:
- С добрым утром.
- Давай, соня, завтрак вот-вот подадут.
В комнату деликатно постучали.
- Входи, Мэйлин! Сиэль как раз проснулся и готов одеваться.
Мальчик протестующее помотал головой, но его довольная улыбка говорила сама за себя: он отлично выспался этой ночью.
Графиня ласково отстранила от себя сына, перепоручая его заботам служанки, которая уже стояла рядом, прижимая к груди стопку аккуратно сложенной одежды.
- Побыстрее заканчивай с утренним туалетом, мы с отцом будем ждать внизу. Кстати, сегодня на завтрак твои любимые французские блинчики со свежей клубникой, - графиня подмигнула сыну и вышла из комнаты.
Окончательно проснувшийся, Сиэль так проворно одевался, что горничная едва успевала подавать ему вещи и все просила молодого господина не вертеться – мелкие крючки и застежки поддавались с трудом…
Невидимый, Принц стоял рядом, бесстрастно наблюдая за утренней идиллией. Зела оказалась права - Сиэль Фантомхайв был центром этого маленького мира, и он был действительно счастливым ребенком.
За свой долгий век Принц повидал немало семей: бедняки и аристократы, рабочие и зажиточные буржуа, самые разные слои общества, но домов, где бы ощущалось то, что люди называли любовью, было совсем немного.
В доме семьи Фантомхайв этого чувства было в избытке. Во время завтрака демон пристально изучил каждого из обитателей поместья. Граф, графиня, мальчик, слуги, все они были так или иначе затронуты самым светлым оттенком любви.
«И, значит», - подумал Принц, - «через 2 недели родители Сиэля попадут отнюдь не в царство Милорда».
Это было не плохо и не хорошо, законы мира делили человеческие души меж раем и адом однозначно, потому демон давно пережил возможные сомнения и равнодушно принимал такой расклад.
Он посмотрел на Сиэля. Мальчик с аппетитом уплетал кружевной, почти прозрачный, блинчик. Его измазанные клубникой губы были ярко-красными, а глаза… Демон уже знал, куда он поставит свою пентаграмму. Никогда прежде он не встречал у смертного таких ясных, синих глаз.
***
Урок игры на скрипке не заладился с самого начала. Сиэль то и дело отвлекался, всеми фибрами души мечтая оказаться на залитом солнцем дворе, часть которого была видна сквозь окна зала, где проходило занятие.
Учитель, чахлого вида француз, казалось, уже отчаялся втолковать своему ученику, как именно нужно держать руки и почему не следует впиваться подбородком в тонкое лакированное дерево.
При том, нельзя сказать, что мальчик играл плохо, скорее, у него это получалось посредственно. Он не любил уроки игры на скрипке, но мужественно терпел их, стараясь угодить маме, которая считала, что они должны привить Сиэлю тягу к прекрасному и хороший вкус.
Достаточно упорный, Фантомхайв-младший порой по несколько часов мучил инструмент, себя и учителя, добиваясь безупречного звучания очередной пьесы. Но в такие дни как этот сосредоточиться было особенно трудно. Не по-зимнему яркое солнце манило прочь из дома, хотелось вволю набегаться в парке, поиграть в снежки, а потом, едва вернувшись с мороза, за обе щеки уплетать пирог с почками, запивая его клюквенным морсом…
Только слова матери, что наследнику графа не подобает потакать собственным капризам, удержали мальчика от того, чтобы закончить пораньше. Потом была небольшая прогулка с родителями по парку. Сиэль все же умудрился вывалять папеньку в сугробе, но граф был на него не в обиде: увлеченный очередным расследованием, в последние недели он почти не виделся с сыном и был рад любой возможности провести с ним лишние полчаса.
После обеда в поместье приехала леди Элизабет. Чудо какая хорошенькая в своем канареечного цвета платье, она казалась еще большим ребенком, чем сам Сиэль.
Но поскольку 10 лет – это уже немалый возраст, в котором настоящим леди и джентльменам полагается проводить досуг культурно, они как взрослые пили «пятичасовой чай», сервированный по приказу Сиэля в малой гостиной особняка. Незаметно болтая под столом ногами, гостья рассказывала о своей недавней поездке на выставку картин Джона Констебла.
- Он жил еще в начале века, и мало известен у нас, а вот в парижском Салоне его работы даже удостоили медали, - она сделала маленький глоток из фарфоровой чашки. - Хотя мне все эти деревенские пейзажи показались немножко скучными, но Адриенн, моя гувернантка, говорит, будто пройдет совсем немного времени, и работы Констебла будут цениться очень высоко…
Не покидавший Сиэля ни на минуту, Принц внимательно наблюдал за ними. Леди Элизабет, еще неискушенная в своей детской простоте, улыбалась мальчику открыто и радостно, и наследник графа дарил ей такую же улыбку в ответ. Они обсуждали новости высшего света Англии, наверняка, услышанные от родителей, однако было заметно, что светские сплетни их мало волнуют. Куда больше детей занимала предстоящая сразу после дня рождения Сиэля совместная поездка на Французскую Ривьеру, где у их семей было по небольшому особняку. Не посещавший того имения с 6 лет и уже плохо помнивший, какой он, мальчик прямо-таки светился изнутри при одной мысли о месяце вдали от поместья. Отец обещал, что дело, над которым он работал последние месяцы, ночь за ночью просиживая в кабинете, вот-вот подойдет к концу, а, значит, во время поездки все внимание и время графа будет отдано исключительно семье. Для Сиэля это было лучшим подарком ко дню рождения.

URL
2011-04-16 в 23:41 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Вечер в поместье пролетел незаметно. За ужином леди Элизабет развлекала всех незатейливыми историями про своих домашних, чем очень умиляла взрослых и вызывала задорный смех у Сиэля. Демон видел, что мальчик с большой теплотой относится к своей суженной, воспринимая ее как обязательную часть жизни, но пока что эти дети куда больше напоминали брата с сестрой, нежели нареченных жениха и невесту.
После вечернего чая, Сиэль с отцом сыграли несколько партий в шахматы. Графиня и леди Элизабет с интересом следили за игрой и искренне болели, чем очень отвлекали внимание игроков от доски. В результате, счет оказался ничейный, что весьма порадовало графа – ум Сиэля был удивительно острым для 10-летнего мальчика.
Когда часы пробили одиннадцать, детей развели по спальням и уложили спать, а граф и графиня устроились в креслах у камина в рабочем кабинете…
- Скажи, твое расследование уже завершилось? Я переживаю, что за всей этой работой ты совсем не видишь Сиэля.
Граф Фантомхайв протянул руку и ласково сжал миниатюрную ладошку своей жены:
- Сегодня мне прислали сообщение из Скотланд-Ярда: почти все заговорщики схвачены. Так что мои усилия не пропали даром.
- Неужели они в впрямь планировали устроить государственный переворот? Какие странные люди…
- Не только странные, но и опасные, дорогая. В заговоре участвовало несколько высокопоставленных персон, имена которых я не решусь назвать даже тебе. К сожалению, кое-кому из них удалось улизнуть, но я сделаю все возможное, чтобы доказать их причастность к комплоту против ее величества.
Графиня тихо вздохнула и ласково пожала руку супруга:
- Ты знаешь, я всегда поддержу тебя, что бы не случилось.
В ее голубых глазах отражалось пламя камина, на щеках выступил румянец, она нежно улыбнулась мужу. В этот момент, такой уютный и привычный, она была для графа Фантомхайв самым близким и родным человеком на земле.
- Я обещаю, что управлюсь до дня рождения Сиэля, - сказал он. – И мы поедем на Ривьеру. Наверное, стоит уже прямо завтра начать приготовления к поездке.
Графиня согласно кивнула:
- Я отдам необходимые распоряжения и обо всем позабочусь, вот только… - она повела плечами, словно ей стало зябко. – Я хотела тебе сказать… Меня мучает нехорошее предчувствие. Быть может, стоит все же передать расследование в Скотланд-Ярд? В конце концов, это их прямая обязанность - раскрывать преступные заговоры.
Граф покачал головой:
- Негласная обязанность нашей семьи – оберегать престол и защищать ее величество. И пока дело не будет доведено до конца, я не могу отстраниться. Это вопрос чести.
Он почти виновато улыбнулся своей жене:
- Но обещаю тебе сделать все возможное, чтобы виновные были найдены и наказаны как можно скорее.
Графиня улыбнулась в ответ и, наклонившись, поцеловала его в губы.
- Две недели, - прошептала она, - и ни днем больше.
Он обнял ее, притягивая к себе, и повторил:
- Обещаю…

Глава 3.

Оставшиеся до дня рождения Сиэля дни Принц провел в поместье. Он изучал привычки мальчика, замечал его реакцию на малейшие события, стараясь узнать этого ребенка лучше, чем кто бы то ни был. Конечно, демон ни капли не сомневался, что его план безупречен, но, как всякий перфекционист, не мог отступиться, положившись только на веру в собственные – к слову, почти безграничные – возможности.
Знаний, которые он мог получить, просто увидев человека, здесь казалось недостаточно, потому Принц ни на секунду не отходил от мальчика.
Из всех обитателей дома Фантомхайв присутствие демона чувствовала только графиня. Она жаловалась мужу на внезапно появившиеся в особняке сквозняки, на то, что ей почему-то страшно ходить вечерами по полутемным коридорам поместья. Граф списывал все на переутомление, связанное с приготовлениями к поездке, и просил Мэйлин заваривать для графини на ночь мятный успокаивающий чай.
В цели Принца отнюдь не входило мучить мать Сиэля, но и оставить мальчика он не мог, так что в качестве некого компромиссного варианта каждую ночь демон дарил графине наивысшего качества сон. Женщина недоумевала, почему весь день она не может избавиться от неясного беспокойства, а по ночам так хорошо спит. Не иначе, мятный чай Мэйлин помогает, думала она…
В день рождения Сиэля погода выдалась пасмурной и какой-то неуютной. Влажный, чуть солоноватый, ветер пробирал до костей, низкие облака быстро двигались по некрасивому белесому небу. Прибывшие на бал гости, зябко кутаясь в зимние плащи и манто, спешили поскорее попасть в дом.
У дверей пышно украшенного особняка их встречал импозантный дворецкий совсем не английской внешности: по случаю праздника домашние слуги получили выходной, так что на вечере гостей обслуживали специально приглашенные итальянцы…
Семья Фантомхайв всегда славилась своим гостеприимством. Многие аристократы почитали за честь попасть в число приглашенных - безупречная репутация графа и графини говорила сама за себя.
В этот вечер во дворе поместья было тесно от многочисленных экипажей, а дом был полон гостей. Шеф-повар превзошел сам себя, удивляя собравшихся изысками итальянской кухни: нежнейшими осьминогами в томатном соусе, ризотто со сливочным соусом из белых грибов, филе телятины с соусом из сыра Горгонзола и множеством других блюд. Даже самые пресыщенные гости были в восторге от разнообразия и высочайшего качества пищи.
Поскольку на празднике также собралось немало детей, графиня организовала для них отдельный стол и сделала все возможное, чтобы будущему цвету английской аристократии бал запомнился не меньше, чем их родителям.
После угощения были устроены танцы: модную польку, сменял классический вальс, за которым следовали то заводной галоп, то торжественный менуэт. Пары кружились по сияющему в свете десятков люстр паркету, изящные дамы и изысканные кавалеры – феерия красок и звуков, где блеск драгоценных камней мешался с музыкой Штрауса, и каждый, вовлеченный в эту беззаботную канитель, чувствовал себя неотъемлемой частицей праздника…
Привычно следуя за Сиэлем, Принц равнодушно наблюдал за веселящейся толпой. Когда же вечер подошел к концу и гости начали разъезжаться по домам, а слуги принялись за уборку, он почувствовал присутствие чуждого Духа. По всей вероятности, Леди Смерть решила заранее послать в дом Фантомхайв своего подопечного...

URL
2011-04-16 в 23:41 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Утомленный праздником, Сиэль уже почти уснул, когда в доме раздался громкий крик. Кричала женщина и от того, сколько ужаса было в этом звуке, у мальчика мороз пошел по коже. Испуганный, несколько минут он прислушивался к повисшей тишине, пока, наконец, не решился выяснить, что же случилось. Заснуть снова, не узнав этого, он бы вряд ли смог. Спрыгнув с кровати, как был, в одной ночной сорочке, Сиэль побежал на первый этаж. Шестое чувство подсказывало, что случилось что-то непоправимое, когда же он вбежал в кабинет отца, то сам едва сдержал рвущийся из горла крик…
Графиня Фантомхайв неподвижно лежала в кресле. Ее голова чуть запрокинулась назад, руки безвольно повисли. Нежно-лиловое шелковое платье было разодрано под ребрами с правой стороны, и оттуда тонкой струйкой текла кровь. Подол платья, уже насквозь пропитавшийся кровью, висел мокрой тряпкой. На длинной шее женщины выступили темно-багровые отметины чьих-то пальцев.
Захлебнувшись слезами, мальчик кинулся к ней:
- Мама!.. – заскулил он. – Мама, очнись!..
Перед глазами все расплывалось, руки дрожали, а он все тряс ее за плечи в нелепой надежде, что вот сейчас любимые глаза распахнуться…
Чуда не произошло, но словно в ответ на его стоны в коридоре послышались шаги.
- А вот и щенок нашелся!
В комнату вошли пятеро мужчин в масках. По их одежде и гордой осанке Сиэль определил, что они отнюдь не простолюдины.
- Маму убили… - утирая кулаком слезы, тихо проговорил он.
- И маму, и папу, - довольно хохотнул один из них. – Ты следующий, мой сладкий мальчик. Чтоб ни единого отродья вашей поганой, сующей нос не в свои дела семейки, на этом свете не осталось!..
Убийца двинулся вперед, а мальчик попятился, отступая за кресло, на котором лежала его мать.
- Вы… - голос не слушался, но Сиэль пытался говорить громко и четко, - вы поплатитесь за это, клянусь!..
- Будешь являться мне в кошмарах с того света? – развеселился мужчина, уже почти преодолевший разделявшее их расстояние. – А ты хорошенький… И с характером. Весь в папеньку пошел…
Сиэль уперся спиной в низкий подоконник, дальше отступать было некуда. Тогда, осознав всю безнадежность ситуации, он двинул что было силы назад локтем: тонкое оконное стекло разлетелось вдребезги. Не давая врагам опомниться, мальчик схватил один из осколков и, не обращая внимания на опалившую руку боль, кинулся на обидчика. Он был обречен и понимал это, но сдаваться без боя не собирался.
Ему удалось глубоко вонзить осколок в плечо нападавшего, прежде, чем они его схватили.
- Ах, сссучонок!.. – зашипел раненный убийца. – Не жди теперь легкой смерти! Господа, предлагаю поучить нашего строптивца хорошим манерам – глядишь, на том свете пригодится!..
Мужчина достал из складок своего плаща какой-то металлический предмет, напомнивший Сиэлю пряжку.
- Подарок американского коннозаводчика, - похвастал он – Похожими беглых рабов клеймили, но у этой штучки куда более изящный рисунок. Накали!
Он бросил «пряжку» одному из своих товарищей. Тот ловко подхватил ее и поспешил к камину. Несколько минут прошли в томительном молчании. Мальчик стоял меж двумя мужчинами, крепко зажатый в тиски их рук. Он не думал о том, что ему предстоит, все его мысли были о родителях. Сиэль старался не смотреть в сторону кресла, на котором лежала мать, когда же в воображении он представил отца, то горло сжал спазм, и стало неимоверно трудно дышать.
- Готово! – мужчина вытащил из огня щипцами раскаленное тавро и направился к мальчику.
Один из убийц разорвал рубашку на груди Сиэля, открывая взгляду палача белую кожу.
- Ненавижу Вас!..- выкрикнул мальчик и рванулся вперед, пытаясь освободиться. Отчаяние, тщательно подавляемое остатками самообладания, грозило вырваться на свободу.
Раненый Сиэлем главарь тихо рассмеялся:
- Тебя заклеймят как породистого бычка. Говорят, это благотворно влияет на характер. Давай, чего ты медлишь? – обратился он к своему подельнику.
Тот замер на секунду, решаясь, а потом выкинул руку с щипцами вперед, словно нанося удар шпагой.
- А-а-а-а-а-а-а!..
Он чуть не потерял сознание от прожигающей до костей боли: мир перед глазами пошатнулся. От собственного крика заложило уши. Но вместе с болью его ненависть, ослепляющая и дикая, только усилилась:
- Ненавижу, - простонал Сиэль. – Вы не достойны называться дворянами, - сказал уже громче. – Вы просто убийцы, каторга по вас плачет!..
- Мне кажется, наш мальчик не достаточно усвоил урок, - усмехнулся главарь. - Но, я уверен, твоя плеть, Генрих, исправит эту оплошность.
…чтоб удержать его потребовалось трое взрослых мужчин. Их беспощадные руки впивались в его тело с такой силой, что, казалось, кости должны треснуть только от этого. Четвертый, невидимый Сиэлю, наносил удар за ударом: плетка со свистом рассекала воздух, раздирая тончайший батист его ночной сорочки и оставляя на коже мальчика налитые кровью рубцы. Некоторые из них почти сразу лопались, начиная кровоточить.
Сиэль не мог сдержать крика, он извивался и орал от невыносимой боли, которая раз за разом вспарывала его тело. Кожа на спине, на плечах, там, где прошлась плеть, горела сухим, невыносимо жарким пламенем, и этой боли становилось все больше. По лицу неудержимо текли слезы, прокушенная во время самого первого удара нижняя губа сильно кровоточила, так что кровь капала на ковер, вперемешку со слезами. Он уже почти ничего не различал: перед глазами стояла мутная пелена. Но даже она не смогла помешать Сиэлю видеть пятого убийцу - того, что отдал приказ и теперь, стоя прямо перед мальчиком, спокойно наблюдал за экзекуцией.
Когда голосовые связки сели окончательно, так что из горла не мог вырваться даже сиплый хрип, а сознание начало стремительно ускользать, оставляя вместо себя лишь сияющую пустоту, его палач опустил плеть.
- Что теперь?.. – спросил он.
Голос донесся до Сиэля словно издалека, он был на столько истерзан и слаб, что не смог бы пошевелить и пальцем.
- Надо же, еще жив, - главарь подошел к мальчику и слабо пнул его ногой. Тот никак не отреагировал – кровавое месиво, в которое превратили его спину, вытягивало последние силы, пульсируя одной непрекращающейся Болью. Но это, как выяснилось, был еще не конец.
- Ты теперь такой грязный. Весь в крови. Какой позор – наследника графа Фантомхайв выпороли!.. Жаль, что кроме нас об этом никто не узнает.
Послышался шорох расстегиваемой одежды.
- Ты что, что ты собираешься сделать?.. – по-видимому, это был один из тех, кто удерживал Сиэля во время порки. В его голосе слышалось изумление и отвращение.
Главарь не отреагировал на выпад:
- Считай, пропуск в рай ему обеспечиваю, - ответил он спокойно и развел ноги мальчика в стороны. – Жаль, не папеньку его настырного, всю затею с королевой нам испортившего, но ничего, и этот сгодиться.
Сиэль думал, что сильнее боли, чем та, что железными калеными крючьями раздирала его спину, быть не может, однако когда главарь банды дернул на себя его бедра, пытаясь войти в него сзади, мальчик понял, что ошибался. Его словно пытались разорвать пополам, и это длилось и длилось, пока Сиэль не почувствовал, как внутренности рвутся, уступая напору и тогда, не имея больше сил и голоса кричать, он тихо завыл…
***
Принц, находившийся в комнате с самого начала, понял, что жизнь мальчика на исходе. Белый от потери крови, с посиневшими губами, Сиэль был готовой жертвой Жнеца, который несколькими мгновениями ранее материализовался в противоположном углу кабинета и теперь исподтишка разглядывал демона.
- Кто ты? – наконец, решил поинтересоваться он, одновременно переместившись поближе. – Бес? Меня предупредили, что ты можешь явиться за этим мальчиком.
Демон улыбнулся одними губами:
- Я не бес. Но не сомневаюсь, ты слышал обо мне. Обычно, меня называют Принцем.
Жнец инстинктивно отпрянул, но тут же вернулся, устыдившись своего порыва.
- Хмм… - сначала не нашелся он с ответом, - но даже это не меняет дело. Мальчик не совершил столько грехов, чтобы попасть в твои владения.
- Разве я сказал, что он пойдет со мной? – демон изобразил удивление. – Он останется жить в этом мире. Сиэлю Фантомхайв не суждено умереть сегодня.
Жнец фыркнул:
- Еще как суждено! У меня вот тут, - он помахал перед Принцем потрепанным увесистым фолиантом, - все записано! И хоть дата смерти этого мальчика несколько раз вела себя престранно, я уверен, что должен забрать его сегодня.
- Открой, - приказал демон.
Не посмев ослушаться властного тона, Жнец распахнул Книгу. Выведенные безупречным почерком Леди Смерть, на странице отобразились имена графа и графини, которых он уже забрал и препроводил в Приемную.
- Ничего не понимаю, - забормотал Дух, - как же так, я же утром сверялся, он был здесь, имена не пропадают из Книги в день смерти, как же так…
- Ты недавно на службе и многого не знаешь, - почти утешая, ответил демон…
Вдруг сбоку Принц почувствовал слабое колыхание эфемерных материй: душа мальчика, отделившись от истерзанного тела, медленно поплыла к ним.
- Но… - Жнец изумленно хлопал глазами. – Вот же, он же умер…
- Ты только что заглядывал в Книгу, его имени в ней нет, - ответил демон, в глазах которого уже плясали огоньки раздражения. – Тебе здесь делать нечего, уходи.
Не выдержав напора исходившей от Принца чистой силы, растерянный, Жнец растворился в воздухе, продолжая прижимать к себе ненаглядную Книгу.
Мучители Сиэля к тому времени уже покинули кабинет: первое, робкое пламя, нерешительно лизало обивку дорогой мебели и, потрескивая, уничтожало шелковые обои. Подхватив одной рукой тело Сиэля, а другой обняв его душу, Принц исчез из поместья вместе со своей добычей.

URL
2011-04-16 в 23:42 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 4.

Место, в котором они оказались, можно было охарактеризовать только одним словом, и слово это было «пустота». Густое, фиолетово-серое, пространство без границ. Как будто Сиэль оказался где-то в предместьях Лондона в густой туман, но только тут не было ни земли под ногами, ни слабо проступающего сквозь облачную завесу неба. Здесь ничего не было, кроме них двоих. Или троих, если считать завернутое в черный плащ тело Сиэля, которое держал на руках тот, кто принес мальчика сюда.
Демон. Откуда-то Сиэль знал, что он – демон. Но это знание не пугало его, как должно было, если следовать привычной логике вещей. Напротив, демон нес в себе защиту и покой. А еще власть и силу, которые здесь, в пустоте, чувствовались почему-то особенно остро.
- Я хочу вернуться и отомстить, - сказал мальчик, облекая в слова то, чем горело сейчас все его существо.
Демон усмехнулся, не зло, но как-то… понимающе:
- Я могу вернуть тебя туда и помочь отомстить. Я стану защищать тебя и служить так верно, как ни один человек не смог бы. Но взамен ты должен будешь отдать мне свою душу.
Сиэль поднял одну руку, разглядывая полупрозрачные, молочно-белые пальцы, сквозь которые просвечивал все тот же фиолетово-серый туман. Мальчик не сомневался в своем решении, однако не мог не спросить:
- Что это значит? Объясни мне, - сказал он требовательно.
- Душа – это то, что ты есть сейчас. Человек состоит из тела, разума и души. Твоя душа сейчас передо мной, - Принц улыбнулся Сиэлю, - твое тело – у меня на руках. И лишь твой разум спит, потому что он не смог бы существовать в этом мире. После смерти человека остается только душа, и, значит, будучи живым или мертвым, ты будешь принадлежать мне. Но Сделка справедлива: Контракт, по которому я стану служить тебе, заключается не по законам человеческого мира. Я не смогу его нарушить, не разорвав. Поэтому я и сказал тебе, что более преданного, - он слегка поклонился, - и более могущественного слуги, ты не найдешь.
- Я согласен, - ответил мальчик, не раздумывая более. – Что нужно сделать, чтобы скрепить наш Договор? Боюсь, что крови, даже капли, у меня уже не найдется.
Он с болью взглянул на то, что еще утром было его телом, а сейчас, милосердно скрытое плотной тканью плаща, покоилось на руках у демона.
- Мне будет достаточно просто прикоснуться к тебе, Сиэль, - ответил Принц.
Внимательный к малейшему движению души мальчика, он заметил полный горечи взгляд Сиэля и добавил:
- Я с легкостью избавлю твое тело от малейших следов насилия. Однако, моя пентаграмма – знак нашей связи, проступит на нем, едва ты придешь в себя на земле.
Сиэль кивнул:
- Пусть так. Только… - он помедлил, - не убирай знак, что они выжгли у меня на груди. Я хочу каждый день помнить о мести, ради которой живу.
- Будет исполнено, - ответил Принц.
Сиэль медленно двинулся вперед, удивляясь простоте, с которой совершались его передвижения в этом странном мире. Ни малейших усилий, вообще ничего не потребовалось, кроме мысли – и он уже был рядом с демоном. Принц протянул ему руку и Сиэль вложил в нее свою ладонь. Когда демон сжал пальцы, мальчик, вопреки ожиданиям, ничего не почувствовал. Он удивленно посмотрел на демона, а тот улыбнулся в ответ. В красновато-карих глазах заплясали огоньки пламени, Принц тихо проговорил:
- Контракт заключен, господин, - и, выпустив руку мальчика, поклонился. – Нам пора возвращаться на землю, Ваше тело не сможет долго быть без души.
Сиэль кивнул, соглашаясь, и в тот же миг мир вокруг них начал вращаться, искажаясь.
- Я не спросил: как тебя зовут?
- В этом мире меня называют Принцем, но, полагаю, на земле это будет не самым удобным именем. Из своих земных имен я предпочитаю имя Себастьян Михаэлис, но если Вы пожелаете, я буду зваться как-то иначе.
Пространство двигалось все быстрее, превращаясь в гигантскую воронку. Новый слуга Сиэля крепко обнимал его одной рукой, удерживая возле себя.
- Хорошо, для меня ты будешь Себастьяном Михаэлисом, - ответил Сиэль.
- Да, мой лорд, - тихо сказал Принц, и мир, вдруг завертевшись с немыслимой скоростью, погрузился во тьму.

URL
2011-04-16 в 23:52 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Затерянный далеко в горах, небольшой двухэтажный особняк казался миражом, чудом возникшим среди живописных лесных массивов и скал. На много миль вокруг не было ни единой души, и только лесные обитатели, да тихий шепот деревьев нарушали совершенную тишину этого места. Впрочем, животные и птицы старались обходить особняк стороной – чуяли опасность, которой веяло от каменного дома.
Той ночью на пороге особняка появился человек. Он возник из ниоткуда, словно сама ночь соткала его в один миг. На руках человек держал что-то объемное, завернутое в черный грогроновый плащ. Не побоявшись кого-нибудь потревожить, он взял тяжелый молоток, висевший возле окованной железом двери, и несколько раз громко постучал. Дверь распахнулась почти сразу…
- Ну здравствуй, Влад, - сказал незваный гость, выступая из тени в полосу света.
Хозяин дома, немолодой уже, но статный мужчина, не смог скрыть своего удивления:
- Здравствуй, коли не шутишь, - он посторонился, жестом приглашая знакомца в дом. – Признаться, не ждал, что на этом свете еще свидимся.
- Никогда не знаешь, что будет за следующим поворотом, - загадочно улыбнулся гость, входя внутрь.
Хозяин без видимых усилий захлопнул за ним тяжелую дверь и вдохнул воздух точеными ноздрями, улавливая запах:
- Однако, не помню, будто говорил тебе, что теперь предпочитаю полудохлых детей, - он лукаво улыбнулся, внимательно разглядывая сверток, который Принц прижимал к груди.
- Это не подарок, Влад, - демон холодно улыбнулся в ответ. - Этот мальчик – задание Милорда.
Улыбка хозяина пропала в тот же миг:
- Всегда готов услужить тебе и Милорду, - сказал он серьезно. – Ни я, ни мои одалиски и пальцем не прикоснуться к мальчику. Мой дом и его обитатели в полном твоем распоряжении, Принц.
Буду рад считать тебя своим гостем, оставайтесь здесь столько, сколько потребуется.
- Благодарю за понимание, граф, - демон вежливо поклонился. – Я не был на земле уже двести лет, и тут осталось не так много… людей, к кому бы я мог обратиться. Этот мальчик, - он кивнул на свою ношу, - был тяжело ранен, ему потребуется время для восстановления сил. При том, я бы не хотел, чтоб это проходило в Англии, откуда он родом. Слишком много неприятных воспоминаний, знаешь ли… Потому я воспользуюсь твоим любезным предложением, Влад.
- Тогда изволь, я провожу тебя в гостевые комнаты, - граф повернулся и, стремительно миновав небольшой холл, оказался перед широкой лестницей. Демон не отставал, попутно изучая окружавшую их обстановку.
Каменный снаружи, изнутри особняк был обшит панелями светлого дерева. В кованых канделябрах на стенах горели сотни толстых восковых свечей. Блики их пламени, отражаясь в дубовом паркете, расцвечивали его всеми оттенками светло-коричневого. Минимум мебели - качественной и старинной - выдавал в графе все того же аскета, с которым Принц познакомился 4 века назад.
- Признаться, здесь куда уютнее, чем в твоем замке, - сказал демон, пока они поднимались на второй этаж. – Кстати, почему ты продал его?
Граф с досадой махнул рукой:
- Люди, везде люди, мой дорогой Принц!.. Трансильвания превращается в проходной двор. И если, я всегда рад случайно забредшему на огонек одинокому гостю, - он усмехнулся, - то толпы слоняющихся неподалеку от замка людей неимоверно раздражают. Да и Цайда, старая наша подруга, недавно огорошила. Мол, какой-то ирландец книжку про меня пишет, и книжка эта его прославит. А значит, останься я в замке, через десяток лет от любознательных путешественников житья бы не было…
Он вздохнул и покачал седеющей головой.
- Так что я продал замок, и купил этот дом с прилегающими к нему землями. Охотиться здесь приволье – соседние деревни далеко, так что найдись желающие разбираться в загадочных смертях односельчан, они сюда просто не дойдут. Случайные же прохожие в эту глушь еще ни разу не забредали.
Они прошли узким коридором и остановились у одной из дверей. Хозяин пропустил демона с его ношей вперед и сам вошел следом.
- Эта комната сообщается с соседней, - он указал на небольшую дверь, врезанную в левую стену, - так что ты можешь сам выбрать, в какой из них будешь жить ты, а в какой – мальчик.
- Благодарю, - ответил демон. – Уверен, мы быстро освоимся здесь.
- Тогда располагайтесь. Если что-то потребуется, достаточно просто позвать Иванку. И… я надеюсь выкурить вечернюю сигару в твоем обществе, Принц.
Демон улыбнулся:
- С удовольствием составлю тебе компанию, Влад.
- Тогда до вечера, - сказал граф, оставляя демона и мальчика вдвоем.
Едва за хозяином особняка закрылась дверь, Принц уложил укутанного в плащ мальчика на стоявший рядом со входом низкий диван, а сам поспешил к камину.
Ни граф, ни его любовницы давно не нуждались в тепле, потому камины в доме служили больше для украшения и разжигались довольно редко. Зимой в доме было действительно холодно: в тот день только что пар изо рта не шел. К счастью, в гостевой комнате нашлась предусмотрительно приготовленная кем-то вязанка дров. Демону не потребовалось и минуты, чтобы пламя в камине занялось. В комнате слабо запахло дымком и вишней. Демон, меж тем, подхватил Сиэля на руки и отнес в ванную.
Пока огромная чугунная ванна наполнялась водой, он осторожно снял с мальчика плащ, попутно увлажняя те места, где засохшая кровь практически приклеила тонкую ткань к коже. Затем, согрев ледяную воду, Принц опустил в нее мальчика. Удерживая над поверхностью голову Сиэля, демон принялся мыть его.
Погруженное в глубокий сон тело было мягким и податливым, так что даже когда Принц очищал глубокие раны на спине юного графа, ни единый мускул Сиэля не напрягся. Густой влажный пар окутывал их обоих уютным облаком, одежда демона пропиталась им, становясь тяжелой и липкой. Принц еще дважды менял воду, прежде чем тело Сиэля стало абсолютно чистым. Большая часть ран и синяков уже исчезла – демон не хотел, чтобы они оставались на теле Сиэля дольше одной ночи, так что исцелял их мгновенно. Те бледные следы, что еще едва заметно проступали на коже должны были пропасть через несколько дней. Как и обещал, Принц не тронул клеймо, выжженное на груди юного графа, и эта безобразная метка, покраснев, ярко выделялась на фоне белой кожи. Демон приложил к ней ладонь, убирая воспаление, и теперь казалось, будто клеймо было сделано уже давно.
Когда купание Сиэля было закончено, он вынул мальчика из ванны, и, устроив его на широкой деревянной скамье, тщательно обтер мягкими полотенцами, после чего завернул его в сухое махровое покрывало и отнес в комнату. Там Принц быстро расправил кровать, и, предварительно согрев простыни, уложил Сиэля в постель. Мальчик выглядел абсолютно расслабленным. Безмятежный сон, подаренный ему демоном-дворецким, и теплая ванная сделали свое дело: на щеках юного графа играл слабый румянец, нежный лоб был чист, а веки – спокойны.
Уничтожив малейшие следы беспорядка вместе с испорченным плащом, и погасив угли в камине, Принц исчез из комнаты.

URL
2011-04-16 в 23:53 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 5.

В тот день вместо привычной пустыни взор Его милости услаждало море. Нежно-лазоревое на горизонте, вблизи оно меняло цвет на антрацитово-черный. Волны, шипя и пенясь, разбивались о стены дворца, в воздухе пахло свежестью и солью.
- Здравствуйте, Милорд, - вежливо поклонился Принц, появляясь на веранде.
Хозяин дворца поприветствовал его в ответ, жестом предлагая располагаться в соседнем кресле.
- Итак, Контракт заключен? – Его милость сразу перешел к самой сути.
По его лицу демон видел, что Милорд очень доволен.
- Сделка между мной и Сиэлем состоялась сегодня ночью, - ответил он. – Сейчас мальчик находится в доме графа Дракулы.
Милорд усмехнулся:
- Как поживает граф? Не желает ли в ближайшее время присоединиться к нашему обществу?
- Думаю, пока он не готов к этому. Однако, если пожелаете, я устрою, чтоб Вы свиделись с ним в самое ближайшее время.
- О, не стоит!.. – тихо засмеялся хозяин дворца. – Я никого неволить не стану. Если на земле ему лучше – его право. Умереть дело недолгое, всегда успеется. Кстати о смерти: вот, полюбопытствуй, какое очаровательное письмо прислала мне поутру наша ледяная Леди.
Перед лицом Принца полыхнула вспышка, и на столе появился белоснежный свиток. Развернув его, демон прочел следующее:
«Достопочтенный Милорд,
Нынче ночью демон, именуемый Принцем за близкое родство с Вашей милостью, совершил поступок, тяжесть которого не сравнится даже с весом грехов, удерживающих человеческие души в Ваших владениях.
Использовав данную ему силу, Принц навел морок на одного из моих Жнецов, и воспрепятствовал смерти ребенка по имени Сиэль Фантомхайв, коему было суждено умереть в час двадцать пополуночи.
Выражаю свое крайнее недовольство вмешательством Принца в дела моего поданного и надеюсь, что впредь такое не повторится.
Также прошу принять к сведению, что при первом удобном случае Жнецы заберут Сиэля Фантомхайв, тем самым исполнив предначертанное.
С заверением в искренней симпатии к Вам, Леди Смерть».
Принц не смог сдержать слабой улыбки: Леди Смерть всегда отличалась высокопарным слогом, считая его наиболее подобающим статусу вечного существа, но здесь она превзошла саму себя. Демон поднял глаза на Милорда, ожидая его комментариев.
- Как видишь, мой дорогой Принц, она настроена очень решительно. Однако допустить смерть мальчика до исполнения Договора нельзя ни в коем случае. Сам понимаешь, законы мира слишком суровы к Сделкам с несовершеннолетними, чтобы рисковать, дав Сиэлю погибнуть до исполнения твоей части Договора.
- Чем младше заключивший Сделку ребенок, тем больше шансов, что после его смерти Контракт будет признан недействительным и утратит силу, - согласился Принц. – Но если Сиэль проживет еще несколько лет и не откажется от исполнения обязательств, Милорд, то ни в мире людей, ни в нашем мире никто, даже Бог, не сможет ничего сделать.
- Даже Бог…- повторил хозяин дворца, улыбнувшись своим мыслям.
Особенно сильная волна накатила на каменную стену, обдав Милорда и его собеседника водопадом мелких брызг. В упавших на стол каплях воды засияли, переливаясь, крохотные радуги. Чернила на письме Леди Смерть расплылись неаккуратными кляксами, и Милорд, легко поведя над пергаментом рукой, уничтожил его.
- Я вижу, Принц, ты как всегда превосходно владеешь ситуацией, - сказал он. - То, что ты сумел заморочить Жнеца с его чистым, лишенным пристрастности, взглядом - выше всяких похвал.
- Благодарю за оказанное доверие, - вежливо поклонился Принц.
- В прошлую нашу встречу я обещал наградить тебя, если сумеешь быстро заключить Контракт. Говори, чего ты желаешь.
- Позвольте мне выбрать награду по завершению Контракта, Милорд. Сейчас все мое время будет отдано мальчику, и я вряд ли смогу насладиться даром Вашей милости.
- Как тебе будет угодно, Принц, - кивнул хозяин дворца.
- Тогда, если позволите, мне пора возвращаться к Сиэлю, - демон поднялся с кресла.
- Конечно, ступай. Передавай графу Дракуле пожелания благополучия и долгих лет.
- Будет исполнено, - Принц поклонился и растаял в воздухе, оставляя Милорда наедине с его мыслями.
***
Когда демон появился в особняке графа Дракулы, Сиэль спокойно спал, укутавшись в одеяло по самую макушку: в комнате заметно похолодало. Демон развел огонь в камине, и принялся проверять, насколько хорошо законопачены щели в окнах. Как он и ожидал, построивший дом архитектор не слишком утруждал себя подобными мелочами: в некоторых местах крепкие деревянные рамы были подогнаны не слишком плотно, так что в комнату легко проникал морозный зимний воздух.
Вспомнив о любезном предложении графа располагать его любовницей Иванкой по своему усмотрению, демон выглянул в коридор и тихо позвал ее.
Через несколько секунд из глубины коридора, двигаясь нечеловечески быстро, возникла миниатюрная рыжеволосая девушка.
- Здравствуйте, Принц, - проворковала она красивым низким голосом, остановившись возле него и сделав старомодный реверанс, - чем могу служить Вам?
- Здравствуй, - поприветствовал он ее в ответ. – Я обнаружил щели в оконных рамах, мой господин может простудиться. Раздобудь, пожалуйста, паклю или сухой мох, чтобы я мог утеплить комнату.
- У нас недавно ремонтировали правое крыло особняка, так что материалы остались в избытке. Я сию секунду Вам все принесу.
- Благодарю.
Развернувшись на каблуках, молодая вампирша унеслась прочь также стремительно, как прибежала к нему на зов. Демон усмехнулся про себя: раньше граф предпочитал куда более зрелых женщин. Видно, годы начинали брать свое и тот бес, что попадал в ребро простым смертным не обошел стороной и Дракулу…
Иванка сдержала свое обещание и обернулась очень быстро, притащив целый мешок плотного сухого мха, идеально подходящего для утепления помещений. Отпустив девушку, Принц взялся за работу, и вскоре в рамах не осталось ни единой щелки.
А за окном меж тем уже вступал в свои права вечер: по-зимнему быстрые сумерки окрасили небо в глубокий синий. Звезды, особенно яркие здесь, в горах, казались удивительно близкими. Дрова в камине прогорели, и алые угли светились в полутемной комнате, словно глаза неведомых животных. Демон поворошил их кочергой, разбивая, пока не убедился, что они вот-вот погаснут.
Теперь, когда все дела были сделаны, настало время исполнить данное графу обещание, разделив с ним вечер. Бесшумно ступая, Принц подошел к Сиэлю и осторожно поправил чуть сползшее вбок одеяло. Мальчик завозился во сне, устраиваясь удобнее, а когда он затих, демон вышел из комнаты и направился в кабинет графа Дракулы.

URL
2011-04-16 в 23:54 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
- Так значит, ты нынче был у Милорда? – хозяин особняка неглубоко затянулся.
В неровном свете камина его бледное лицо выглядело почти человеческим: жесткая линия рта смягчилась, глаза блестели, их рубиновая радужка приобрела оттенок корицы. Граф был одет в уютный домашний халат и Принц невольно подумал, что даже существо, которое не нуждается в тепле, все же стремится к нему. Должно быть, утраченная сознанием память о человеческих привычках живет глубже, чем может показаться на первый взгляд.
- Милорд передает Вам пожелания благополучия и долгих лет жизни, - сказал демон.
- Благодарю. Прошу тебя при случае передать Милорду мои заверения в глубочайшей преданности, - граф улыбнулся своей кошачьей улыбкой. – Как ты знаешь, я всегда рад видеть в этом доме как его самого, так и его приближенных. Однако, Принц, твое появление сегодня с этим ребенком на руках, признаюсь, застало меня врасплох. Удовлетвори мое любопытство: этот мальчик, что спит сейчас в гостевой спальне – кто он?
Принц стряхнул с рукава невидимую пылинку и, пристально глядя на пылающий в камине огонь, сказал:
- Этот мальчик – английский граф Фантомхайв, Влад. А также, согласно заключенному прошлой ночью Контракту, он мой господин.
Граф тихо хмыкнул:
- Твой господин? Чтобы ты, Принц, ты лично заключил Контракт с каким-то смертным?.. Удивительные вещи на свете творятся, право слово, - он задумчиво покачал головой. – Выходит, это и есть задание Милорда… И важное задание, раз он смог доверить его только тебе. Скажи, а почему юный граф до сих пор не с нами?
- Ты видел - он был сильно ранен. Ему потребуется несколько дней, чтобы восстановить силы.
- Дней? Прости Принц, возможно, я уже стар и многого не помню, но не ты ли исцелял раны умиравших одним прикосновением?
Демон усмехнулся:
- Твоя память не подвела тебя, Влад. Раны этого мальчика уже затянулись, однако я все еще опасаюсь за его разум. Он пережил слишком много потрясений за последние сутки, было бы ужасной ошибкой возвращать его к реальности прямо сейчас. Думаю, через день или два он придет в себя, а через несколько дней поднимется на ноги, но пока глубокий сон – лучшее лекарство для Сиэля Фантомхайв.
- Если бы я знал тебя чуть хуже, Принц, то решил бы, что века, проведенные средь человеческих душ, посеяли в тебе ростки милосердия. Но поскольку я сам отлично знаком с условиями Сделки, то понимаю - ты опасаешься за его рассудок. Тебе нужно все сознание юного графа, до последней капли, верно?
Столбик пепла отломился от сигары Дракулы, упав за каминную решетку. По тонким губам демона скользнула улыбка, которую, очевидно, полагалось считать за ответ.
- Вижу, ты пристрастился к курению, - сменил тему Принц. – Не самая полезная привычка даже для вампира, знаешь ли…
- Почему? Воздух мне не требуется, а потому мои органы дыхания бесполезны, - Дракула пожал плечами, легко переходя к проблемам собственного здоровья. Он понял, что тема Сделки Сиэля Фантомхайв закрыта, и, будучи достаточно мудрым существом, отказался от идеи вытянуть из Принца подробности.
- Когда легкие истончаться совсем, - сказал он, - так что я не смогу втянуть воздух, тогда и брошу. А пока… Такая тоска порой берет в этой глуши, мой дорогой Принц, что сил нет. Однообразие, ничего не меняется, и так изо дня в день. Только сигары да любовницы скрашивают мое унылое существование.
- Прости, Влад, но мне кажется, в твоих словах лишь доля правды. Не ты ли несколько веков назад уверял меня, что покой для тебя – лучшая форма существования? Или… Этот покой вынужденный?.. – догадался демон. – Я слышал, некий Ван Хельсинг рыщет по всей Трансильвании, разыскивая тебя. Не его ли ты имел в виду, когда упомянул в нашем утреннем разговоре назойливых путешественников?
Демон мягко усмехнулся, а граф слегка смутился:
- Ничего-то от тебя не скроешь. И хоть я покинул мой замок не только из-за Ван Хельсинга, но... Видишь ли, я не знаю, и знать не хочу, что он за человек, однако его маниакальная одержимость вампирами могла создать мне некоторые неудобства. Ходят слухи, что он вбил осиновый кол уже не в одно тело, а я слишком стар, чтобы вступать в единоборство с каким-то фанатиком. Вот если у этого Ван Хельсинга хватит наглости явиться сюда, тогда мы с ним поговорим, а пока… Пойми, Принц, времена моих битв уже позади, и хоть я порой, вот как сегодня, ворчу на мою пресную жизнь, это действительно то, к чему я стремился. Бессмертие и покой, не больше, не меньше.
Сигара графа погасла, и он принялся заново разжигать ее, равномерно нагревая в пламени спички кончик. Ловкие пальцы Дракулы не сделали ни единого лишнего движения, но демон, не отрывавший внимательного взгляда от этих пепельно-белых рук с тонкой, как бумага кожей, все же подумал, что за встречей графа с Ван Хельсингом, вероятно, сразу последует вторая – уже с Милордом.

URL
2011-04-16 в 23:54 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 6.

Сиэль проспал весь следующий день. Дворецкий внимательно следил за поддержанием необходимой температуры в комнате, раздобыл в ближайшей деревне подходящую для мальчика пищу, а когда начало вечереть он бесшумно опустился в кресло рядом с кроватью юного графа и тихо позвал его:
- Господин, просыпайтесь.
Он уже снял с Сиэля тяжелый дурман ненастоящего, «вынужденного» сна, проснуться от которого человек не в силах. Демон погладил мальчика по плечу и повторил на тон громче:
- Господин, Вы должны проснуться.
Сиэль сделал глубокий вдох и его сонные веки затрепетали. Он медленно открыл глаза, скользнул по лицу склонившегося над ним демона отрешенным взглядом, но уже мигом позже в его глазах мелькнуло узнавание:
- Где я, Себастьян?.. – голос был настолько тихим, что уловить этот вопрос смог бы лишь безупречный слух демона.
- Вы в доме моего друга, господин. Вы были серьезно ранены, и я был вынужден отнести Вас в безопасное место. Здесь созданы все условия, чтобы Вы поправились как можно скорее.
Мальчик открыл рот, намереваясь спросить еще что-то, но демон мягко прижал палец к его губам:
- Вы слишком слабы сейчас, чтобы разговаривать, мой лорд. Обещаю, я отвечу на все Ваши вопросы, когда Вам станет немного лучше. А сейчас, для восстановления сил, Вам необходимо съесть несколько ложек куриного бульона, - он повернулся и подхватил с прикроватной тумбочки маленький столик, на котором стояла белая фарфоровая супница и лежали приборы. Принц аккуратно поставил столик на кровать, прямо перед графом. – Позвольте, я подложу Вам под спину несколько подушек - так будет удобнее.
Не дожидаясь ответа графа, демон в долю секунды пересек комнату, подхватил с дивана подушки и вернулся на прежнее место. Мальчик попытался приподняться сам, но тело не слушалось, словно из него вынули все мышцы. При том боли он не ощущал совершенно.
- Что со мной, почему я не могу двигаться?
- Это пройдет через пару дней, мой господин, - Себастьян уже осторожно подкладывал под спину графа подушки. – Слабость, которую Вы чувствуете, – результат слишком быстрого лечения, которое я применил к Вам, когда мы вернулись в этот мир.
Он взял ложку и зачерпнул немного бульона. В глазах наблюдавшего за ним мальчика вспыхнуло раздражение:
- Может быть я слаб, но не настолько, чтоб ты кормил меня, словно малыша, - он протянул руку – кисть слегка подрагивала, – и демон послушно вложил ложку в его пальцы. Сиэль сжал ее и, сделав неимоверное усилие над собой, попытался поднести ко рту, не расплескав. Рука на полпути предательски дрогнула, бульон пролился на вовремя подставленную Себастьяном салфетку, туда же упала и выскользнувшая из ладони графа серебряная ложка.
На щеках мальчика, выдавая его досаду, вспыхнул румянец. Сиэль отвел глаза, а когда демон поднес к его рту ложку с бульоном, без возражений проглотил ее содержимое…
После того как на дне неглубокой супницы не осталось ни капли, демон убрал ее вместе со столиком обратно на тумбочку.
- Простите за дерзость, но Вам также необходимо посетить туалетную комнату, господин. Если позволите, я отнесу Вас туда.
Щеки мальчика, до сих пор не утратившие розоватого оттенка, заалели пуще прежнего. Он был смущен, но понимал, что спорить бесполезно. После того, как демон сказал про туалетную комнату, он понял, что ему действительно нужно туда попасть. Поэтому Сиэль молча кивнул и безропотно позволил дворецкому взять себя на руки.
Оборудованная по последнему слову техники, туалетная комната оказалась снабжена новомодным английским устройством, именуемым unitas. Такие же установили около полугода назад в поместье, так что Сиэлю было не в новинку использовать его, однако в присутствии Себастьяна мальчик чувствовал себя неловко.
- Вы не сможете устоять на ногах, господин, поэтому я буду держать Вас за талию, - демон уже поставил мальчика на ноги и теперь стоял вплотную к нему, так что Сиэль опирался на него спиной, а руки демона несильно сжимали бока мальчика. – Я закрою глаза, чтобы Вам было удобнее.
Юный граф не стал проверять, выполнил ли дворецкий свое обещание – голова от малейшего движения кружилась неимоверно. Вместо этого он опустил одну руку вниз и, направляя себя, медленно облегчился. После этого Себастьян вновь поднял его на руки и отнес в постель. Там он вытер руку графа заранее приготовленной влажной салфеткой и укрыл мальчика одеялом.
Сиэль чувствовал себя еще более слабым, чем в момент пробуждения. Глаза сами собой закрывались, так что когда он услышал слова демона: «Засыпайте, мой лорд. Теперь Вам необходимо поспать», он не стал противиться и покорно смежил веки. Последним, что он почувствовал перед тем как погрузиться сон, была рука дворецкого, легко прикоснувшаяся к его голове.

URL
2011-04-16 в 23:55 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Следующие четыре дня Сиэль провел в постели. Он спал почти все время, кроме коротких промежутков, когда демон будил его, чтобы покормить или помочь справить естественные надобности. Эти моменты бодрствования сливались в сознании мальчика в один постоянно повторяющийся с различными вариациями кусок. Сиэль с трудом отличал одно пробуждение от другого, ориентируясь только по тому, как освещена комната да цвету неба за окном. Черное небо и зажженные свечи означали вечер, а естественный свет – утро или день. Юный граф отчетливо помнил все приключившееся с ним, но обдумать это не получалось - мысли ускользали и путались, едва он пытался на чем-нибудь сосредоточиться. Так что оставалось только довериться обещанию дворецкого, что это временное явление, и совсем скоро он поправится.
На седьмой день пребывания в доме Дракулы Сиэль действительно почувствовал себя лучше. В то утро мальчик проснулся не от привычного уже тихого голоса Себастьяна, а от солнечных лучей, ласково скользивших по его лицу. Оглядевшись, юный граф с удивлением понял, что демона нет в комнате. Он попробовал самостоятельно сесть в постели и практически без усилий сумел это сделать. Сознание было ясным, голова не кружилась, так что мальчик впервые смог разглядеть помещение, в котором провел последние несколько дней.
Затянутые нежно-зеленым шелком стены, паркет на полу, большие, почти «французские» окна в обрамлении тяжелых портьер цвета сочной травы, украшенные золотистыми кистями, все это выдавало в хозяине дома человека небедного и обладающего прекрасным вкусом. Как часто бывало в старинных особняках, в комнате оказались собраны вещи абсолютно разных эпох, которые были так точно подобраны друг к другу, что менее искушенному в вопросах истории внутреннего убранства человеку это вряд ли бросилось бы в глаза. Но юный граф, с детства воспитывавшийся в похожей обстановке, без труда определил, что подсвечникам, украшавшим стены, уже как минимум три с лишним века, а вот каминную решетку, должно быть, ковали недавно.
От дальнейшего изучения интерьера графа отвлек вежливый стук в дверь.
- Войдите, - сказал Сиэль, с удивлением осознав, что голос вернулся к нему.
Дверь отворилась, и в комнату с подносом в руках вошел дворецкий.
- Доброе утро, господин, - поздоровался он с легким поклоном. – Рад, что Вам стало лучше.
Пока Себастьян сервировал завтрак на небольшом столе возле окна, мальчик с интересом разглядывал своего новообретенного слугу. Высокий и стройный, с безупречной осанкой и одетый с иголочки, демон производил самое благоприятное впечатление и определенно соответствовал представлениям мальчика о том, каким должен быть дворецкий дома Фантомхайв. Необычные для англичанина черты лица Себастьяна мальчик нашел вполне привлекательными, и единственным смущающим Сиэля обстоятельством оказались красновато-карие глаза демона. У людей не бывает глаз такого необычного цвета.
- Господин, - Себастьян оторвал Сиэля от размышлений, - Вам необходимо умыться и позавтракать.
Он вынул из тумбочки пушистый бордовый халат и, распахнув его, встал перед мальчиком. Сиэль выбрался из постели и позволил демону надеть его на себя прямо поверх ночной рубашки. После нескольких дней бездействия вновь ощущать свое тело было очень приятно. Особенно мальчик был рад, что туалетную комнату он теперь сможет посещать самостоятельно.
Но сначала Сиэль в сопровождении дворецкого направился ванную. Умываясь, юный граф не сразу заметил, что что-то изменилось в его лице, но когда он повторно взглянул на свое отражение в зеркале, то невольно вздрогнул. Правый глаз стал аметистового цвета, зрачок и радужку пересекали тонкие линии пентаграммы демона.
- Это и есть метка, про которую ты говорил? – тихо спросил мальчик.
- Да, мой господин, - ответил дворецкий. – Это знак нашей связи, и пока он с Вами я всегда смогу защитить Вас, услужить Вам…
После того, как с утренними процедурами было покончено, Сиэль принялся за завтрак и заодно решил расспросить дворецкого обо всем, что волновало его с того самого момента, как он пришел в сознание.
- Что случилось с поместьем и телами моих родителей? – он старался сохранять ровный тон, чтобы не выдать эмоций, нахлынувших при одной только мысли о последней ночи в родном доме.
- Родовое поместье Фантомхайв сгорело, мой лорд, - ответил демон. – Тела Ваших родителей были найдены после пожара и похоронены в Лондоне, на Хайгейтском кладбище. Поскольку Ваше тело не найдено, Вы официально объявлены пропавшим без вести, и английские газеты пестрят статьями с догадками о Вашем исчезновении. Следователям, которые ведут расследование, стало известно, что в ночь пожара в особняке находились только Вы и Ваши родители, так что они надеются отыскать Вас в ближайшее время.
- Они знают, что моих родителей убили? – Сиэль отодвинул тарелку в сторону, есть расхотелось.
- Нет, они склоняются к версии, что пожар несчастным случаем, господин, - дворецкий налил Сиэлю чаю и отрезал кусок бисквитного пирога. - Огонь уничтожил все улики, которые могли бы подсказать следователям, что на самом деле случилось с Вашей семьей.
Мальчик быстро отхлебнул чай и закашлялся, едва не подавившись:
- Они обязаны были исследовать останки, - он запнулся, - они должны были обнаружить царапины от ножа на костях или другие улики!..
Он с резко опустил чашку на стол, так что тонкий фарфор жалобно зазвенел.
- Они сделали это, мой господин, - терпеливо пояснил демон, - но ничего не обнаружили. Температура во время пожара была такой высокой, что оплавились даже кости.
Неосознанно, мальчик сжал руки в кулаки и выпрямился:
- Я хочу, чтобы поместье было восстановлено в первоначальном виде. До трещинки, до каждого незначительного выступа в стене. Чтобы все было как прежде: ковры, картины, мебель, мельчайшие детали интерьера. Я приказываю тебе заново отстроить особняк или воссоздать из небытия, как угодно, но к моему возвращению в Англию он должен стоять на прежнем месте.
- Слушаюсь, мой лорд, - дворецкий почтительно поклонился, а затем вытащил из кармана какой-то небольшой предмет. – Полагаю, будет правильно начать восстановление славы рода Фантомхайв вот с этого.
Он раскрыл ладонь и Сиэль увидел кольцо, которое принадлежало его отцу. Голубоватый бриллиант, украшавший фамильную драгоценность, засиял на солнце так, что стало больно глазам.
- Ты прав. Теперь я глава рода Фантомхайв и я должен носить его, - мальчик взял кольцо и надел на большой палец.
Несколько секунд юный граф молча рассматривал украшение, меж бровей мальчика залегла тонкая морщинка. Казалось, надев кольцо, он окончательно признал смерть родителей и тем самым отказался от прошлого, в котором он был беззаботным ребенком, в котором он жил всего неделю назад. Горечь потери, притупленная до этого момента, стала острее, так что в горле запершило и резко кольнуло сердце, но Сиэль справился с собой. Он вспомнил о данном самому себе обещании обратить боль в ненависть, жестоко отомстить убийцам, и понял, что первый шаг к исполнению этого обещания сделан.

URL
2011-04-16 в 23:55 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 7.

- Ты говорил, что это дом твоего друга. Кто он? – спросил Сиэль, пока дворецкий помогал ему переодеться в костюм для прогулки.
- Его зовут Влад Дракула, он, также как и Вы, носит титул графа, - Себастьян застегнул последнюю пуговицу на рубашке мальчика и расправил крахмальные манжеты.
- Хм, никогда о таком не слышал. Или же… - он смутно припоминал, будто отец – большой знаток европейской истории, рассказывал о рыцарском ордене Дракона, в котором раньше состояли правители Румынского княжества, но Сиэль не был в этом уверен.
- Навряд ли Вы знаете о нем, господин. Мой друг уже давно ведет достаточно замкнутый образ жизни. За последние несколько веков его род утратил былую славу.
- Я хотел бы познакомиться с ним, Себастьян. Невежливо пользоваться гостеприимством графа, не будучи даже представленным ему.
Дворецкий как раз закончил с туалетом господина, и теперь сам одевался в черный плащ из тонкой шерсти.
- Уверен, граф Дракула сам мечтает познакомиться с Вами, - Себастьян подал мальчику его цилиндр, и они вышли в коридор.
Впервые оказавшийся за пределами комнаты, Сиэль с интересом изучал окружающую обстановку. Оценивший сдержанную роскошь отведенных им с дворецким покоев, он был удивлен, насколько просто оформлен весь остальной особняк: ни лепнины, ни антикварных безделушек, ни сложных драпировок, ничего, что обычно наполняло дома знати. Но больше, чем аскетичное убранство, его удивил стоявший в доме холод. Сиэль набрал полные легкие воздуха и выдохнул: облачко пара быстро растаяло, подтверждая, что температура внутри дома едва ли отличается от той, что на улице.
Когда мальчик и его дворецкий оказались на первом этаже, хозяин особняка вышел поприветствовать их:
- Рад видеть Вас в моем доме, граф Фантомхайв, - сказал он, учтиво поклонившись.
- Благодарю за оказанное гостеприимство, граф Дракула, - кивнул в ответ Сиэль.
Холл был прекрасно освещен, так что мальчик без труда различил мертвенную бледность кожи и ярко-красные глаза человека, который стоял перед ним.
- Не стоит благодарности, - хозяин дома радушно улыбнулся. – Считаю за честь принимать в доме Вас и, - он помедлил, - Вашего дворецкого.
- Себастьян сказал, Вы с ним старинные друзья, - сознательно нарушая этикет, мальчик продолжал внимательно изучать стоявшего перед ним мужчину.
- Это правда, мы знакомы уже очень давно, - взгляды Себастьяна и графа Дракулы встретились, граф отвел глаза первым.
Интуиция подсказал Сиэлю, что это не слишком приятная тема для беседы, и следующие слова хозяина особняка подтвердили его догадку:
– Вижу, Вы собрались на прогулку. Уверен, красота здешних мест не оставит Вас равнодушным.
- Не сомневаюсь, граф. Из окна гостевой комнаты открывается изумительный вид, так что я уже успел насладиться прелестью местной природы.
- Должно быть, Вам не терпится оказаться на свежем воздухе, так что не смею Вас задерживать, - вампир отступил в сторону, освобождая им путь. – Очень рад нашему знакомству, граф Фантомхайв.
- Взаимно, - более сухо, чем того требовал этикет, ответил Сиэль, и направился к выходу…
- Я повторяю свой вопрос, Себастьян, - обратился к дворецкому мальчик, как только они отошли достаточно далеко от особняка, углубившись в лес. – Кто такой граф Дракула?
- Что именно Вы бы хотели узнать, господин? – уточнил демон, сверху вниз глядя на юного графа.
- Он не человек, верно? – хоть фраза и прозвучала как вопрос, в тоне Сиэля не было и тени сомнения. – Его дом не отапливается, в ванной комнате нет даже намека на устройства для нагревания воды, у него слишком бледная кожа и красные глаза. И, наконец, за время нашей беседы он вздохнул лишь однажды, и то мне показалось, что он… принюхивается ко мне.
Произнося последние слова, мальчик скривился.
- Вы очень наблюдательны для своих лет, мой господин. Ваше предположение абсолютно верно, граф Дракула уже давно не является человеком. Он – вампир.
- Вампир? – Сиэль остановился. – Разве они существуют?
- Вам служит демон, мой лорд. Полагаю, поверить в существование вампиров, когда Вы живете в доме одного из них, не сложнее, чем принять на службу демона.
Мальчик взял с ветки невысокой ели горсть снега и сжал ее в ладони, так что его кожаная перчатка сделалась влажной.
- Вампиры из легенд пьют человеческую кровь и убивают людей, - констатировал он известную с ранних лет истину.
- Легенды не лгут, мой лорд. Но Вам не стоит опасаться за свою жизнь – граф не причинит Вам ни малейшего вреда.
- Потому что ты мой слуга, - продолжил за него мальчик, отряхивая перчатку и возобновляя их прогулку. – Но это не отменяет того факта, что теперь я делю кров с убийцей.
- Кровь нужна ему для поддержания сил, для него это такая же необходимость как для Вас – пища.
- Почему ты оправдываешь его? – мальчик искоса взглянул на своего слугу. – Что еще я не знаю?
Красноватые глаза демона блеснули:
- Возможно, Вам будет интересно узнать, что около четырех веков назад граф Дракула заключил Контракт и стал вампиром. Он отказался от человеческой жизни, но продолжает существовать на земле. Я не в праве разглашать условия Сделки, но поверьте, плата графа за бессмертие была достаточно высока.
Мальчик резко повернулся, становясь прямо перед демоном:
- Не смей нас сравнивать!.. – голос Сиэля зазвенел от возмущения. – Моя сделка – не прихоть, оправданная желанием пожить подольше! Я должен отомстить за смерть моих родителей, доказать, что нет большей чести и славы, чем принадлежать роду Фантомхайв! И за это - никакой платы не жаль!
Сиэль говорил так пылко и страстно, что Принц невольно поразился силе его веры. Стиснутые в кулаки руки, напряженное как струна тело, вызов в глазах – юный граф совсем не походил на того ребенка, каким его впервые увидел демон всего месяц назад.
- Я и не думал сравнивать Вас с графом, господин, - мягко проговорил дворецкий. – Однако же Вы оба – каждый по своим мотивам – заключили Сделки. Я решил, что это общее может примирить Вас с необходимостью находиться в доме графа еще некоторое время.
- Я… - мальчик смешался, внезапная вспышка гнева прошла, и теперь он чувствовал себя неловко. Кем бы ни был граф Дракула, он принял их в своем доме как дорогих гостей, а значит, Сиэль должен быть ему благодарен, в то время как он, не разобравшись, поспешил осудить вампира.
- Вы не должны ничего объяснять, мой лорд, - Себастьян склонился к смущенному мальчику. – Просто обдумайте то, что я сказал, хорошо? – Сиэль слабо кивнул. - А теперь предлагаю вернуться в особняк, Вы еще недостаточно окрепли для длительных прогулок.
Следующие несколько минут по дороге к дому они не разговаривали, а потом Сиэль тихо сказал:
- Хоть я не знаю, для чего тебе понадобилась моя душа, Себастьян Михаэлис, я рад, что в ту ночь ты оказался рядом со мной.
Демон отвел преградившие им путь ветви, пропуская мальчика вперед:
- Я тоже этому рад, господин...
Повисшее между ними молчание не было тягостным, напротив – оно словно объединяло их, скрепляя узами, для которых слова не имеют значения. Впервые с момента заключения Сделки Сиэль почувствовал что-то похожее на тонкую незримую нить, связавшую его с дворецким. И осознание того, что отныне, живой или мертвый он всегда будет рядом с демоном, не испугало его. Вера в Бога, единого и всемогущего, привитая мальчику с детства, сохранилась, но обрела совсем иную форму.
«Где был Бог, когда убивали меня и моих родителей?» Этот вопрос, подспудно терзавший юного графа, утратил свой вес, мальчик больше не стремился получить на него ответ. Важнее стало то, что его персональный демон был рядом. И хотя юный граф понимал, что условия заключенного им Контракта достаточно строги, а Себастьян отнюдь не добрый самаритянин, вызвавшийся во имя справедливости помочь алчущей мести душе, убежденность Сиэля в правильности совершенного им поступка только окрепла.

URL
2011-04-16 в 23:56 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Ночью, когда Сиэль уже спал, Принц перенесся на пепелище, оставшееся на месте фамильного особняка Фантомхайв. Обугленный остов дома зиял пустыми оконными проемами. Левая часть здания обрушилась, а те стены, что остались стоять, выглядели настолько хрупкими и ненадежными, что, казалось, вот-вот разделят участь своих товарок. В воздухе все еще пахло гарью, но тонкий слой снега, покрывавший развалины, создавал впечатление, будто трагедия случилась как минимум месяц назад, если не раньше.
Принц обследовал всю территорию пожарища, а потом, остановившись напротив места, где был парадный вход в поместье, позвал:
- Зела, призываю тебя.
- Приказывай, мой господин, - белокурая демоница возникла рядом с ним и опустилась на одно колено, в знак приветствия.
- Поднимись, - сказал он, а когда она подчинилась, продолжил:
– Зела, на месте этого пепелища ровно через неделю должен стоять особняк, не отличимый от поместья графа Фантомхайв, в котором ты побывала, когда собирала для меня сведения о Сиэле Фантомхайв. В помощь можешь взять столько подчиненных мне душ и демонов, сколько сочтешь нужным. В огне были уничтожены две картины работы Иеронима Босха, а также некоторые другие уникальные произведения искусства и антикварная мебель. Для возвращения этих вещей разрешаю тебе воспользоваться временной дырой, которую я открою на этом месте. В течение недели ты беспрепятственно сможешь забирать любые предметы из того дома Фантомхайв, что существовал здесь в ночь пожара.
Он повернулся к ней:
- Подай мне руку, я поставлю свой знак, чтоб и души, и демоны подчинялись тебе так же, как подчиняются мне.
Зела протянула ему узкую ладошку, и как только Принц сжал ее в своей, на алебастровой коже девушки проступила пентаграмма – точное отражение той, что была на руке Принца. Удовлетворенный результатом, демон отступил от Зелы на шаг, плавно повел перед собой руками, словно распахивая ставни, и в ту же секунду перед ним открылась временная дыра, сквозь которую была видна часть абсолютно целого особняка семьи Фантомхайв. На фоне обгоревшего здания это выглядело действительно жутко, но демоны остались равнодушны к столь странному зрелищу.
- Для того, чтобы попасть туда, тебе достаточно будет встать на то же место, где стою я, - пояснил Принц, - и мысленно приказать временным воротам распахнуться. Только ты одна сможешь пройти через временную дыру и вернуться обратно.
- Я ценю твое доверие, господин, и сделаю все, чтобы не разочаровать тебя, - девушка поклонилась.
- Я ни капли не сомневаюсь в твоих талантах, Зела, иначе не доверил бы тебе столь ответственное дело. Однако, если возникнут какие-то трудности, прошу немедленно явиться и доложить мне. Только… - он помедлил, усмехнувшись, - прежде, чем ты перенесешься ко мне, пожалуйста, оденься. Я вовсе не уверен, что любимые женщины графа Дракулы или Сиэль правильно оценят появление в доме прекрасной и абсолютно нагой незнакомки.
Девушка заливисто засмеялась, порыв ветра откинул назад ее длинные волосы, выставляя на обозрение голое тело.
- Как тебе будет угодно, господин. Я не хочу создавать неудобств, и, знаешь… Полагаю, разумнее будет восстанавливать поместье по ночам. Глазам наших строителей давно безразлично время суток, а внимание бодрствующих местных жителей нам ни к чему. Если же у меня будут появляться вопросы, то обещаю являться к тебе до рассвета, и так, чтобы ни один обитатель дома графа кроме тебя не узнал о моем появлении.
- Ты так же разумна, как и красива, Зела, - похвалил девушку Принц.
- Я счастлива служить тебе, господин, - ответила демоница. – Я сию минуту примусь за твое поручение, и обещаю: через неделю на этом месте будет стоять дом, не отличимый от сгоревшего поместья графа Фантомхайв.
- Тогда до следующей встречи, - Себастьян кивнул ей на прощание и исчез.

URL
2011-04-16 в 23:56 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 8.

Дни в особняке графа Дракулы летели для Сиэля незаметно. И если в первое время Себастьян настаивал на обязательном для мальчика послеобеденном сне и коротких прогулках, то уже через неделю они оба, господин и слуга, проводили вне стен особняка по несколько часов в день.
Лес, покрывавший невысокие окрестные горы, очень нравился юному графу. Мальчик любовался игрой света меж припорошенными снегом ветками деревьев; завороженный, наблюдал, как блестит на солнце снег: голубовато-серые тени только подчеркивали его девственную белизну. Никогда прежде Сиэля настолько не очаровывала красота природы, так что пребывание в этом безлюдном заповедном лесу казалось мальчику чем-то особенным - словно сказка оживала прямо на его глазах. И пусть Сиэль упорно твердил себе, что прощание с детством состоялось в ту страшную ночь, он чувствовал: до возвращения в Англию еще можно позволить себе немного побыть ребенком. Тем более, что эта слабость графа Фантомхайв никогда не станет достоянием гласности – единственным свидетелем его восторгов был Себастьян, неизменно сопровождавший мальчика во время ежедневных прогулок…
Отношения Сиэля с графом Дракулой, достаточно натянутые вначале, постепенно стали приятельскими. Мальчик сумел справиться с мыслью, что временно живет в доме вампира, и даже проявлял интерес к хозяину особняка. Будучи от природы любознательным, он часто расспрашивал старого графа о временах и эпохах, которые тот пережил. Дракула, обретший в лице Сиэля преданного слушателя, с удовольствием делился с ним своими воспоминаниями. Такое времяпрепровождение вполне устраивало обоих аристократов, здорово скрашивая скуку одного и выздоровление другого. Себастьян также присутствовал при этих беседах, но, как и полагается воспитанному дворецкому, в разговор не вмешивался, только усмехался иногда, едва заметно кривя тонкие губы.
Одним из долгих зимних вечеров, которые так приятно коротать сидя у камина, в жарко натопленной по случаю присутствия Сиэля библиотеке особняка зашел разговор о колдунах и ведьмах.
- Поверь, за свой век я перевидал немало нечисти, - сказал старый граф, периодически срывавшийся с вежливо-нейтрального обращения к мальчику на достаточно свободное. – Настоящих колдунов мало, все больше – шарлатаны, нахватавшиеся случайных знаний, да слепившие из них некое подобие «волшебства». Таких, кстати, на кострах инквизиции наряду с настоящими немало сожгли.
- А что, и настоящих ловили? – удивился мальчик, отпивая вкуснейший горячий шоколад, приготовленный ему Себастьяном.
Дракула тихо фыркнул:
- А ты думал… Они же не всесильные, и далеко не всезнающие. За исключением, может, старой Цайды, но у той есть причины быть настолько могущественной и мудрой.
- Странное имя… Кто такая эта Цайда? – спросил Сиэль.
- О, это длинная и печальная история, мой дорогой, но, если угодно, я расскажу ее тебе.
Заинтригованный, мальчик кивнул, уже предвкушая очередной интересный рассказ.
- Когда-то очень-очень давно, во времена, которые люди окрестили Древним миром, в Греции жил молодой воин по имени Димитрис, - начал свое повествование старый граф. - Он был красив, силен и обаятелен, на поле брани – отважен и смел, в обращении с равными – учтив, в любви – удачлив. Душа компании, балагур, способный рассмешить даже самого большого зануду, он притягивал к себе людей. Возможно поэтому любовь была особой его страстью. Димитриса привечали и женщины, и мужчины, и он, со всей горячностью молодости, бросался в очередную авантюру, как бросался в бой – забываясь, каждый раз влюбляясь, словно в последний. Это сладкое безумие длилось и длилось, любовники сменяли любовниц, пока однажды он не встретил Ее. Самую прекрасную женщину, какую только видели его искушенные прелестями лучших гречанок глаза. Позже, он понял, что ни одна из смертных не может обладать столь дивной кожей, столь совершенным телом. Но в те первые дни Димитрис был заворожен Ею, так что ничего не соображал, ничего не хотел, кроме как быть рядом с Ней…
Его возлюбленная, сперва с прохладцей принимавшая воздыхателя, вскоре покорилась настойчивости Димитриса и сама влюбилась как кошка - страстно, до беспамятства… - Дракула удобнее устроился в кресле, его глаза затуманились. – Но, так уж вышло, что во время их бурного земного романа Димитрис по-прежнему оставался человеком, а Она… Она была самой Смертью. Да-да, мой мальчик, не удивляйся, этот несчастный эллин умудрился влюбиться в Смерть. И это вовсе не красивая метафора – поверь, мало кто из мужчин смог бы устоять перед нашей ледяной Леди, но далеко не всем она являлась в своем истинном обличии…
Конечно, Смерть не смогла оставить его на земле. Очень скоро она забрала Димитриса в свои чертоги, сделав одним из Жнецов - тех почти мистических Духов, что служат проводниками между мирами живых и мертвых.
Славный воин, при жизни убивший десятки врагов, в царстве Смерти он стал одним из лучших Жнецов, превратив свое новое дело в искусство. Красивая внешность, какой он обладал прежде, исчезла - во время последней земной битвы враги обезобразили его лицо – но это, как ни странно, сделало его в глазах возлюбленной еще более привлекательным.
Роман Димитриса со Смертью длился много веков, создавая легенды, как в мире живых, так и в мире мертвых. Однако чувства, даже такие сильные, постепенно утрачивают былую остроту и яркость. Жнец все чаще сбегал на землю, заглядывался на людей. Порой даже заводил интрижки, чем очень злил свою могущественную любовницу.
Во время одного из своих путешествий на землю Димитрис познакомился с юной ведьмой со странным именем Цайда. Полька по происхождению, за 19 лет своей кочевой жизни – а именно столько ей было, когда они познакомились, - она успела пожить и в Чешском королевстве, и в Хорватском, и в других странах. Действительно талантливая ведьма, она переезжала из города в город, оставляя за собой шлейф легенд. Лечила и калечила, привораживала, избавляла уличных девок от бремени, гадала и предсказывала будущее. Не красавица, но, говорят, мужчины в то время по ней с ума сходили. Одного взгляда в ее темные как агат глаза хватало, чтоб несчастный позабыл про покой и сон. И, так уж случилось, что давно не нуждавшийся в сне и покое Димитрис тоже в нее влюбился. Да так сильно, что промучившись несколько месяцев, пришел к Смерти и попросил отпустить его на землю.
Ледяная Леди, известная гордячка, неволить его не стала. Забрала косу, долгие века служившую ему орудием, и выгнала прочь из своего дворца. А напоследок – вот она, месть брошенной женщины, - прокляла. Распорядилась, чтоб душу Цайды смог бы забрать с земли только Димитрис, обрекая тем самым девушку на вечное старение…
11 лет Димитрис сопровождал свою любимую ведьму в ее странствиях по Европе. Вместе они прошли и зачумленный Лондон, и воюющий Париж, но, в конце-концов, осели в тихой деревушке, расположенной на территории современно Румынии. Тогда-то Цайда и сказала ему о скором расставании. Она знала, что не умрет, но постепенно состариться, и милосердие Смерти не будет явлено той, что увела любимого Жнеца ледяной Леди. Потому Цайда решила воспользоваться предоставленной ей неопределенной вечностью для шлифования своего мастерства.
«Я не хочу, чтоб ты видел меня безобразной старухой», - сказала она ему. – «Наше чувство, прекрасное как цветок, не должно завять, превратившись в бледное подобие того, что цвело и пело в нас все эти годы. Лучше я срежу его и бережно высушу, сохранив в памяти каждый оттенок. И твоя память сохранит меня вечно молодой, а любовь со временем превратиться в тихую, щемящую нежность».
Вот так она ему сказала, мой мальчик. И он уехал, подчинившись ее воле.
С тех пор прошло уже два с лишним века. Цайда постепенно состарилась. Эти годы дали ей мудрость и силу, какой обладают лишь избранные люди, но лишили былой привлекательности. А Димитрис, после долгих лет скитаний, не принесших ему ничего кроме разочарования да пустых воспоминаний, поселился в Лондоне. Словно в насмешку над своим трагическим прошлым, он стал гробовщиком. Ты всегда узнаешь его, мой юный друг, по косому шраму на лице и своеобразному чувству юмора. Говорят, сейчас за лучших собеседников он почитает мертвецов, а волосы его совсем седы, хоть внешне он все также молод, как в день своей смерти много веков тому назад…

URL
2011-04-16 в 23:57 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Дракула замолчал. Потрясенный этой историей, Сиэль какое-то время тоже сидел молча, разглядывая остатки содержимого своей чашки, а потом спросил:
- Откуда Вы знаете, что она сказала ему в день расставания?
- Я был там, - просто ответил старый граф. – Мой замок находился неподалеку от той деревни, и я случайно проходил мимо их дома.
- Случайно? – не поверил мальчик.
Дракула тихо рассмеялся:
- Ты настоящая ищейка, Сиэль Фантомхайв. Признаюсь – у нас, вампиров, слишком хороший слух и слишком пресная жизнь, так что порой мы развлекаем себя, подслушивая человеческие истории. Я был заочно знаком с ними обоими, пока они жили в той деревушке, а когда Димитрис уехал, счел возможным представиться Цайде лично. С тех пор мы дружим и даже изредка навещаем друг друга. Кстати, я предлагал ей стать вампиром – это избавило бы ее от неизбежной старости, но она отказалась, сказав, что это негативно повлияет на ее способности, - граф пожал плечами, словно до сих пор недоумевая по поводу этого отказа. – Кстати, насколько я знаю, твой дворецкий тоже знаком с этой выдающейся ведьмой и ее бессмертным любовником.
На лице стоявшего рядом с Сиэлем демона не отразилось никаких эмоций, однако когда мальчик спросил его, Себастьян вежливо кивнул:
- Все верно, господин.
- Скажи, - обратился к нему Сиэль, - неужели Цайда и впрямь обречена вечно дряхлеть и никогда не умрет?
- Смотря что считать смертью, мой господин. Препроводить ее душу в иной мир не сможет никто, кроме Димитриса, а он лишен оружия Жнецов. Так что когда ее тело станет не пригодным для духа, участь Цайды будет незавидна: скорее всего, она присоединится к ордам неупокоенных призраков, испокон веков населявших землю. Однако, учитывая тот факт, что стареет она намного медленнее обычных людей, есть вероятность, что этого не случится.
- А почему она так медленно стареет?
- Она… - Себастьян замолк, будто размышляя, стоит ли говорить об этом, но потом продолжил. – Иногда она оказывает кое-какие услуги мне или моим подчиненным. Взамен мы продлеваем ее земное существование.
Дворецкий убрал с подлокотника кресла Сиэля позабытую мальчиком чашку.
- Уже поздно, мой господин, а Вам необходимо соблюдать режим, - сказал он.
Мальчик поморщился – Себастьян словно специально напоминал ему, что он еще совсем ребенок. Однако спорить с дворецким не стал. Глаза и впрямь слипались, а из головы никак не шла удивительная история, рассказанная графом Дракулой.
«Вместо маминой сказки на ночь» - с горькой иронией подумал Сиэль, поднимаясь с кресла.
- Благодарю за приятный вечер, граф, - он вежливо кивнул вампиру.
Старый граф улыбнулся в ответ и тихо пожелал мальчику хороших сновидений.
Сиэлю казалось, что Дракула с сожалением отпускал его от себя после таких вечеров. Мальчик уже знал, что вампиры не спят, не тратят столько времени на удовлетворение голода и прочие человеческие надобности, и догадывался, что старому графу просто скучно вновь оставаться наедине со своими книгами и любовницами.
Любовниц графа, о которых предупредил его Себастьян, за все время пребывания в особняке мальчик видел всего дважды и то случайно. Со слов дворецкого Сиэль догадался, что девушкам строго-настрого запрещено приближаться к нему в целях его же безопасности. Хотя о какой опасности могла идти речь, когда на службе у него состоял Себастьян, мальчик понять не мог.

URL
2011-04-16 в 23:57 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 9.

«Дом-призрак или загадочная история поместья Фантомхайв.
Постоянные читатели нашей газеты без сомнения помнят о случившемся в ночь на 15 декабря прошлого года пожаре в особняке Фантомхайв, во время которого погибли граф и графиня, а также пропал без вести их одиннадцатилетний сын Сиэль Фантомхайв. Полицейское расследование этого происшествия завершено, однако в свете удивительного открытия, сделанного корреспондентом нашей газеты Фр. Дж. Смитом, становится ясно, что ставить точку в этой истории еще рано.
На фотографическом снимке, сделанном Фр. Дж. Смитом во время прогулки в окрестностях Лондона, мы ясно видим, что на месте, где прежде стоял особняк Фантомхайв, возведен новый дом – точная копия предыдущего.
Кто и для каких целей построил его, мы попробовали выяснить у жителей соседних деревень.
- По ночам его строили, шум стоял на всю округу, - рассказал корреспондентам нашей газеты пожелавший остаться неизвестным очевидец. – Но людских голосов вообще не было слышно, только стук, да скрежет, да удары – бом, бом, бом, когда сваи заколачивали, видать. А кто ж по ночам, да еще без единого фонаря работает? Не божеское это дело – по ночам строить, только черти такое творить могут…
Произнося эти слова, наш свидетель осенил себя крестным знаменем, и мы, признаться, последовали его примеру. Ответ на вопрос, по чьему приказу и на какие средства построен новый особняк, по-прежнему не найден. Лондонские власти и полиция отказались от каких-либо комментариев, в связи с чем корреспондентами нашей газеты проводится собственное расследование этой загадочной истории.
Подробности читайте в следующих выпусках The Daily Telegraph.
05 февраля 1887 г.»
Сиэль с раздражением отложил газету в сторону.
- Собирайся, мы сегодня же возвращаемся в Англию, - сказал мальчик стоявшему возле него дворецкому. – Не хватало еще, чтоб доброе имя Фантомхайв трепали на страницах бульварной прессы. Я и так достаточно времени провел здесь: скрываться от мира дольше было бы просто трусостью.
- Вы нуждались в отдыхе и лечении, господин, - ответил демон, наливая еще чая в чашку юного графа.
- Возможно, но теперь я здоров и полон сил. Каждый день, проведенный здесь, отдаляет меня от того момента, когда убийцы моих родителей будут наказаны. Я готов вернуться и принять возложенные на семью Фантомхайв королевой и обществом обязанности.
Мальчик поднялся из-за стола и прошелся по комнате, в нем кипела энергия. При мысли о возвращении на родину он почувствовал небывалый прилив сил.
- Ваши вещи будут упакованы через двадцать минут, - сказал Себастьян. – Еще столько же мне понадобиться, чтобы подыскать подходящий экипаж и выбрать оптимальный маршрут путешествия.
- Прекрасно, - кивнул Сиэль. – Пока ты будешь заниматься этими вопросами, я хотел бы сказать графу Дракуле о нашем отъезде и поблагодарить его за оказанное гостеприимство. Подай мне дорожную одежду и мой плащ.
Дворецкий немедля выполнил приказ, так что уже через несколько минут одетый в зимнее Сиэль спустился на первый этаж особняка.
Он нашел старого графа в кабинете – тот пристально изучал какой-то потрепанный документ, но поднял голову сразу, как только мальчик вошел в комнату. Сиэль не сомневался, что вампир услышал биение его сердца, едва он покинул отведенные им с Себастьяном покои.
- Присаживайся, - кивнул Дракула, указывая на кресло напротив себя.
Он поднял руку, жестом останавливая открывшего было рот Сиэля.
- Не надо, я прекрасно знаю, что ты пришел попрощаться. Не удивляйся, просто все последние дни я чувствовал – время пришло: твой чересчур внимательный слуга больше не укладывает тебя спать после обеда, не требует, чтоб наши с тобой вечерние посиделки заканчивались за час до полуночи. Мне, признаться, жаль, что ты уезжаешь, но знай, что тебе всегда будут рады в моем доме, граф Сиэль Фантомхайв.
Мальчик невольно вздрогнул – так серьезно и даже торжественно прозвучали последние слова Дракулы.
- Я признателен Вам за оказанное гостеприимство, граф, - ответил Сиэль, – и благодарен за приглашение посетить Вас вновь. Я непременно воспользуюсь им при удобном случае.
Дракула странно улыбнулся, но мальчик не смог понять, какие именно чувства скрывались за этой улыбкой. Старый граф открыл один из ящиков своего письменного стола и вытащил оттуда небольшой мешочек из черного бархата.
- Твой дворецкий наверняка уже позаботился об этом, но я хотел бы, чтоб у тебя осталась какая-нибудь вещь на память обо мне. Открой.
Сиэль потянул за шелковые завязки и вытряхнул содержимое мешочка на ладонь. Подарков оказалось два: черная повязка и золотая булавка для галстука, украшенная алым рубином такого же оттенка, как глаза старого графа.
- Здесь тебе не требовалось закрывать отмеченный пентаграммой Себастьяна глаз, но то было здесь, - пояснил предназначение своего подарка Дракула. – Булавка же – просто безделушка, но я надеюсь, что она тебе понравилась.
- Спасибо. Я с удовольствием буду носить и то, и другое, - ответил Сиэль, убирая вещи в карман своего плаща.
В комнату постучали, и после короткого «Войдите», в библиотеке появился Себастьян.
- Экипаж у дверей, мы можем ехать, мой лорд, - сказал он.
Мальчик немедленно поднялся с кресла.
- Нам пора. Еще раз выражаю Вам мою благодарность, граф Дракула, - мальчик едва заметно поклонился. – До свидания.
- До свидания, мой юный друг. Я желаю, чтоб твой путь, каким бы сложным он не оказался, был пройден достойно, - он повернулся к дворецкому. – До встречи, Принц, был рад повидать тебя.
Себастьян улыбнулся уголками губ, как умел только он, и коротко поклонился.
Вскоре и юный граф, и его личный демон покинули особняк старого графа.

URL
2011-04-16 в 23:57 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Они прибыли в поместье Фантомхайв поздней ночью. Путешествие заняло около трех дней, так что Сиэль был изрядно вымотан дорогой и решил осмотреть особняк утром. Но даже короткий путь от порога дома в собственную спальню произвел на него большее впечатление, чем он мог ожидать. Воспоминания нахлынули с такой силой, что проходя знакомыми коридорами юный граф едва держал себя в руках. И пусть сознание твердило, что стены, в которых он прожил столько лет, уничтожены огнем, глаза отказывались в это верить, ведь дом был восстановлен до мельчайших деталей. Даже знакомая крохотная трещинка на стене возле входа в его спальню была на месте. Мальчик позволил Себастьяну уложить себя в постель, но еще долго после того, как демон оставил Сиэля одного сон не шел к нему: смутные очертания знакомых предметов в темноте казались иллюзорными, приковывали к себе внимание, и он все смотрел и смотрел на них, не уставая напоминать себе, что он, наконец-то, дома…
Среди ночи Сиэль проснулся от громкого крика. Голос был смутно-знакомый, но чей именно он понять не смог. Только почувствовал, как болезненно сжалось сердце, да на лбу выступил липкий пот – ему стало страшно. Необъяснимое, но от того не менее реальное ощущение ужаса затопило мальчика, парализуя волю. Удушающая волна чего-то темного, страшного поднялась в груди, и Сиэль, спрыгнув с кровати, ринулся прочь из комнаты. Он побежал даже не на крик – скорее, он просто побежал прочь…
Знакомым коридором, меж сплошной череды зажженных свечей – откуда они здесь? - и дальше, через короткую площадку перед лестницей. А потом - прямо вниз, не глядя под ноги, жадно хватая ртом воздух, которого все равно было недостаточно, словно легкие стискивал железный обруч…
Сиэль с разбегу влетел в полутемный холл первого этажа, он уже задыхался от бега, но все никак не мог остановиться. И собственные шаги, стук крови в ушах давили на перепонки изнутри, звучали в его голове все громче.
Он уже почти добежал до кабинета отца, когда они схватили его. Черно-серые тени, Сиэль не мог разглядеть их лиц, сосредоточиться, потому только отчаянно дергался, пытаясь вырваться, убежать. Их жесткие холодные руки впились в тело мальчика со всех сторон, они удерживали его ноги за щиколотки, не давая бежать, и их было так много, что ему казалось – у людей не бывает столько рук. Они раскрыли его сжатую в кулак ладонь, а когда он почувствовал вспарывающее кожу лезвие, когда спина вдруг вспыхнула от нестерпимо-острой, странно-знакомой боли, то закричал. И в тот же миг услышал:
- Проснитесь!
Голос, который звал его, нес в себе безопасность и силу, мальчик вспомнил об этом. Поэтому когда голос зазвучал вновь, Сиэль рванулся вперед, скидывая с себя чужие ненавистные руки, освобождаясь от боли и всем существом устремляясь к тому, кто звал его, ныряя в его теплые объятия…
- Проснитесь, господин, - Себастьян погладил мальчика по голове, и юный граф, наконец, открыл глаза.
Первым, что увидел Сиэль, был лацкан фрака дворецкого, в который он уткнулся лицом, вырываясь из своего кошмара. Теперь мальчик понимал, что это был именно кошмар, но ведь еще мгновение назад и боль, и ужас пронизывающие все его существо были абсолютно реальны. А сейчас от них осталось только горькое послевкусие: дрожь обмякшего в надежных руках Себастьяна тела, и быстро-быстро колотящееся сердце, и ноющие от боли ладони – он так сильно их сжимал, вырываясь из плена несуществующих теней.
Несколько минут они просидели молча. Дворецкий все также обнимал Сиэля, но как только дыхание мальчика выровнялось, Себастьян мягко отстранил его от себя и уложил обратно на постель. В том месте, где Сиэль прижимался к дворецкому лицом, расплылось мокрое пятно. Юный граф провел рукой по глазам и только теперь понял, что плакал: его пальцы блестели от слез, а щеки горели.
- Ваша пижама стала влажной от пота, господин. Я принесу Вам свежую, - не дожидаясь каких-либо дополнительных указаний на этот счет, демон принес из гардеробной другую пижаму, а также таз с водой, чистую тканевую салфетку и полотенце.
Мальчик чувствовал себя таким усталым и разбитым, словно не спал вовсе. Он позволил Себастьяну переодеть себя, после чего вновь лег в постель, хотя чувствовал, что сон теперь не придет еще долго.
Устроившийся на стуле возле кровати Сиэля, демон намочил принесенную салфетку в воде, тщательно отжал ее и попросил:
- Прикройте, пожалуйста, глаза. Завтра Вы должны выглядеть подобающим образом - не престало графу Фантомхайв ходить с опухшим от слез лицом.
- Мне кажется или моя репутация заботит тебя больше, чем меня? – сухо отозвался мальчик, но глаза все-таки закрыл.
- Меня заботит все, что касается Вас, господин, - ровным голосом ответил дворецкий и, тщательно расправив влажную салфетку, положил ее на лицо Сиэля.
От прикосновения к разгоряченному лицу мокрой ледяной ткани мальчик вздрогнул, однако ощущение прохлады было таким приятным, что он решил больше не возражать демону. Вместо этого юный граф попросил:
- Когда закончим с этой процедурой, усыпи меня так, как ты делал это, когда я, - он запнулся, - болел. Остаток ночи я хочу провести без сновидений.
- Сожалею, мой лорд, но это никак невозможно. Ваш организм достаточно силен и здоров, чтобы самостоятельно справляться с такого рода стрессом. То лечение, которое я проводил Вам, было вынужденной мерой. Я вылечил Ваше тело, поскольку Вы умирали, и помог Вашему сознанию принять произошедшее, сохранить рассудок.
Дворецкий снял нагревшуюся салфетку с лица графа, вновь намочил ее, охлаждая, и положил обратно на лицо Сиэля. Недовольно поджатые губы мальчика вызвали у демона слабую улыбку.
- Я могу приказать тебе это сделать, - не терпящим возражений тоном произнес Сиэль.
- Я обязан делать все для Вашего блага, мой лорд. А такого рода сон не будет благом – Вы должны самостоятельно засыпать. То же относиться и к лечению: в случае надобности будет лучше обойтись человеческими средствами, поскольку тело не должно забывать о своей способности к восстановлению.
Себастьян убрал салфетку с лица мальчика, промокнул кожу сухим полотенцем, и сказал:
- Можете открыть глаза, господин.
Сиэль незамедлительно распахнул глаза. Обрамленные еще влажными от слез и компресса, острыми ресницами, они казались слишком большими на его еще детском лице. Юный граф с укором смотрел на своего слугу, но демон, казалось, не замечал этого взгляда.
- Выпейте, пожалуйста, вот это, - он протянул Сиэлю неизвестно откуда взявшуюся чашку с ароматно пахнущим содержимым. – Это настой из трав, который поможет Вам уснуть и спокойно спать всю ночь, - пояснил демон, не дожидаясь вопроса графа.
Настой оказался очень вкусным, при том Сиэль так и не смог определить, из каких именно трав он приготовлен, хотя раньше мама нередко поила его различными настоями, считая, что это укрепляет здоровье.
Окончательно успокоившийся, мальчик удобно устроился среди подушек. Все переживания о кошмаре, о слезах – первых, пролитых им со дня смерти родителей, отступили на задний план. Безусловно, графу Фантомхайв не престало реветь на груди у слуги, но сейчас у Сиэля просто не осталось сил думать об этом. Его веки постепенно налились свинцом, тело охватила сонная истома, и юный граф провалился в сон.
Демон-дворецкий поднялся со своего места возле кровати мальчика. Бесшумно ступая, он убрал все вещи на свои места, задул свечи и, бросив последний взгляд на спокойно спящего Сиэля Фантомхайв, вышел из спальни.

URL
2011-04-16 в 23:58 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 10.

На следующее утро Сиэль проснулся удивительно свежим и бодрым. Отголоски ночного кошмара не тревожили его, хотя мысль о том, как он плакал на груди своего дворецкого, доставила юному графу несколько неприятных минут. Мальчик понимал, что не должен был так вести себя, но поскольку он не мог отменить произошедшее, то решил просто его игнорировать.
Себастьян, как и полагается идеально вышколенному слуге, ни словом, ни намеком не дал понять, что помнит о ночном эпизоде. Он как всегда помог графу одеться, напомнив при этом про повязку, едва не позабытую Сиэлем на прикроватном столике, а потом проводил его в столовую.
Завтракать, сидя за огромным столом в одиночестве, было неуютно. Воспоминания, одолевшие мальчика по приезду в поместье, нахлынули с новой силой. Стоило только отвести взгляд от выстроенного вдоль стола ряда пустых стульев, как мальчику начинало казаться, что боковым зрением он видит маму, сидящую на своем обычном месте. Звон столовых приборов в этой абсолютной тишине казался почти жутким. Даже дыхания демона было не слышно, и оглушающее одиночество сжало внезапно занывшее сердце мальчика своими жадными лапами.
- С этого момента я не желаю больше есть здесь, - сказал Сиэль, когда с десертом было покончено. – Будешь накрывать мне в кабинете или в библиотеке.
- Да, мой лорд, - поклонился демон.
Все это время, находясь рядом со своим маленьким господином, он остро чувствовал его переживания, то, как сильно давит на Сиэля эта большая и когда-то уютная комната, поэтому совсем не удивился его приказу.
- А теперь давай осмотрим дом, - мальчик поднялся из-за стола и быстрее, чем того требовали необходимость и этикет, пошел к выходу из столовой. Себастьян безмолвной тенью последовал за ним…
Они переходили из комнаты в комнату, и юный граф не уставал поражаться. Все было на своих местах: книги, редчайшие полотна, которыми так гордилась мать, старинная мебель. А когда Сиэль увидел неровный потек на одной из стен – результат сильнейшего ливня трехлетней давности – то сознание окончательно воспротивилось самой мысли о пожаре.
Это был его дом. Весь, целиком, до едва заметной паутинки на люстре в холле, до складок на покрывале в гостевой спальне – так застилала только Мейлин. Сиэль через плечо взглянул на своего дворецкого: вся сила этого могущественного существа была воплощена теперь в поместье Фантомхайв. Журналисты писали, что дом строили неделю. Как за неделю было возможно восстановить всю эту роскошь, каждый уголок, вплоть до захламленной каморки возле выхода на крышу, вплоть до ванной комнаты родителей, украшенной сложнейшей мозаикой, мальчик просто не понимал. Зато впервые за полтора прожитых рядом с Себастьяном месяца он серьезно задумался о том, кто ему служит.
- Почему граф Дракула назвал тебя Принцем? И ты сам себя так называл, я помню.
Сиэль остановился, разглядывая декоративную колонну из карского мрамора, подпиравшую потолок в малом зале для приемов. Рисунок на мраморе в точности соответствовал тому, который запомнил Сиэль.
- Тогда Вы, должно быть, помните, господин, что разглашение мною такого рода информации не входит в условия нашего Контракта.
Изумленный, юный граф развернулся на каблуках, становясь лицом к своему слуге:
- То есть, ты отказываешься отвечать на мой вопрос? – высоким ломким голосом спросил он.
- Уверен, Вам будет лучше, не знать на него ответа, мой лорд.
Себастьян, как всегда, поклонился, при этом его глаза оказались вровень с глазом мальчика, и Сиэль едва сдержался, чтоб не отпрянуть. Алая бездна вместо радужки и самая покорная улыбка были слишком ненормальным сочетанием. Юный граф сделал глубокий вдох.
- Когда-нибудь, я все равно об этом узнаю.
- Когда наступит время – непременно, - поклонился ему демон.
- Готовь экипаж, я хочу навестить могилы родных, - не дожидаясь слугу, мальчик поспешил прочь из малого зала для приемов. Его тревожило неприятное чувство, что этот безмолвный поединок со своим личным демоном он проиграл.

URL
2011-04-16 в 23:58 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
На кладбище было тихо и безлюдно. Серое февральское небо в тот день висело над Лондоном слишком низко. Ни единого лучика солнца не пробивалось сплошь плотную облачную завесу, и оттого Сиэлю хотелось еще сильнее закутаться в меховой плащ. Настигшее его в поместье одиночество, казалось, только усилилось при виде бесконечных рядов разномастных надгробий: здесь обреталась та тоскливая, нелюдимая вечность, прикоснувшись к которой хочется жить ярче и проще, и сделать все, чтоб никогда не очутиться бок о бок с этой скучной, неприглядной особой.
Миновав несколько аллей, мальчик и его дворецкий без труда нашли поспешно возведенный по приказу ее величества королевы Виктории мавзолей, в котором покоились останки графа и графини: слишком белым было это громоздкое сооружение на фоне посеревших от времени соседей – каменных плит да скорбящих ангелов.
Теперь, когда фамильный склеп семьи Фантомхайв был восстановлен, Сиэлю надлежало позаботиться о возвращении тел родных в поместье, но пока, в этот самый первый раз с момента возвращения в Англию, он должен был навестить их здесь.
Остановившись у двери, мальчик повернулся к своему слуге:
- Я хочу побыть с ними наедине. А ты поезжай в Лондон – разыщи всех слуг, что работали у нас, и передай им, что я хотел бы, чтобы они вернулись в поместье. Если кто-то откажется – не настаивай. На его место найди самого неумного и легкомысленного, кого удастся отыскать. Вернешься за мной через два часа. Сюда можешь не приходить, я сам найду дорогу до ворот.
Если демон и удивился странному приказу Сиэля, то не подал виду, быстро скрывшись вдали, а мальчик, легко открыв дверь, вошел в каменный мавзолей, где были похоронены его родители…
Небольшая скамья перед двумя едва заметными холмиками с массивными надгробиями, неверный дневной свет, проникавший сквозь врезанное в крышу окно, незажженные канделябры по стенам. Он подмечал все эти мелочи автоматически, рассеянно переводя взгляд с предмета на предмет, и все пытался вспомнить хоть одну подходящую случаю молитву. Прилежно посещавший службы пока были живы родители, Сиэль внезапно осознал, что не знает ни единого текста, какой следовало бы прочесть в такой момент. И почти сразу пришла мысль, что Бог вряд ли услышит слова человека, чья душа уже принадлежит Дьяволу.
- Отец, - тихим шепотом произнес мальчик, обращаясь к покойному графу, - ты, как мужчина, всегда служивший мне образцом, должен понять и простить меня. Я заключил сделку и цена этой сделки – моя душа. Но на другой чаше весов – честь нашей семьи, и она, я считаю, куда весомей. Ты не жалел себя, чтоб имя Фантомхайв славилось в веках, чтоб ни единая тень не омрачила блеск и честь нашей семьи. И сейчас, когда вы с мамой, я верю в это, находитесь в лучшем из миров, обещаю тебе: я приложу все силы, чтобы отомстить вашим убийцам. Я также обещаю достойно носить титул графа Фантомхайв и верно служить Родине и королеве, как это делал ты, - дыхание перехватило, но Сиэль быстро справился с собой. - И пусть многие сочтут, что я еще мал, но знай, мой выбор – взвешен и обдуман, и я ни капли не жалею о принятом решении…
Он говорил еще долго: на смену обещаниям скоро пришли просьбы простить и понять, а потом и краткий рассказ о жизни рядом с демоном. Когда мальчик, наконец, вышел наружу, дневной свет уже сменили мягкие тающие сумерки, сероватыми тенями раскрасившие кладбищенские дорожки. На одной из них мальчик заметил человека, который, передвигаясь удивительно плавно, неспешно направлялся к Сиэлю.
- Доброго дня Вам, граф Фантомхайв, - поклонился человек, поравнявшись с Сиэлем, и сверкнул белозубой, насмешливой улыбкой.
- Мы не знакомы, представьтесь, - ничуть не испугавшись, ответил мальчик, внимательно разглядывая этого странного мужчину.
Бесформенный черный балахон, остроконечная шляпа, необычайно длинные седые волосы, да челка в пол-лица, - Сиэль был уверен, что никогда не встречал его прежде.
- О, я всего лишь скромный гробовщик, - вновь отвесил поклон незнакомец, очевидно намереваясь двинуться дальше.
«Ты всегда узнаешь его, мой юный друг, по косому шраму на лице и своеобразному чувству юмора. Говорят, сейчас за лучших собеседников он почитает мертвецов, а волосы его совсем седы, хоть внешне он все также молод, как в день своей смерти много веков тому назад…» - воспоминание пришло внезапно, мальчик как будто вновь услышал глубокий и ровный голос графа Дракулы…
Он пристальней вгляделся в лицо гробовщика - шрам и впрямь имелся, почти закрытый волосами, но от того не менее реальный. Сиэль почувствовал себя увереннее:
- Мы не знакомы, но я слышал о тебе, Димитрис.
- Вот как? – казалось, дух совсем не удивился или же просто не показал этого. – Тогда, милорд, раз мы заочно вроде как знакомы, и если светский этикет не требует ничего иного, позвольте откланяться.
- Постой!.. – внезапная мысль пришла в голову юного графа. – Проводи меня до ворот. Пожалуйста.
- Маленький граф боится заплутать? – дух тихо захихикал, и у Сиэля мурашки пошли от этого мелодичного, нечеловеческого смеха, но мальчик был слишком упрям, чтоб отказаться от своей идеи.
- И это тоже, - ответил он, стараясь ничем не выдать своего страха. – Я хотел попросить тебя рассказать мне о Принце. Еще его называют Себастьян Михаэлис.
Гробовщик косо взглянул на мальчика:
- А Вам что за печаль знать, кто такой Принц?
- Он мой дворецкий, - скрывать очевидное не было смысла. – У меня с ним Контракт.
Не таясь, Сиэль приподнял повязку, показав глаз с пентаграммой. Гробовщик усмехнулся, тряхнул седой головой и медленно пошел по аллее, жестом позвав мальчика следовать за собой:
- Вообще, мне полагается взять с Вас плату за историю, драгоценный граф Фантомхайв, но Вы уже достаточно посмешили меня сегодня. И, поскольку, в действительности, кто такой Себастьян Михаэлис не знает, наверное, никто, кроме него самого да Бога с Дьяволом, так и быть – я расскажу Вам, граф, самую правдоподобную побасенку, какая о нем в загробном мире ходит…
Много-много веков назад, на заре человечества, когда только зарождались первые государства, решил Дьявол сотворить существо, лучше и сильнее которого не было бы на свете. Лавры Бога, что создал человека, не давали покоя властелину тьмы.
И вот взял он хитрость змеи, бесстрашие льва, орлиную зоркость, силу дракона – тогда на земле еще водились драконы, – добавил к ним квинтэссенцию самого темного и страшного, что таили в себе заключенные в Аду души. Долго сплетал он в единое целое все компоненты, пока, наконец, на свет не появилось нечто, страшнее которого еще не видели Земля, Ад и Рай. Созданное Дьяволом существо было абсолютно безумно, им правила лишь одна стихия – разрушение. Не ведая границ между мирами, вырвавшийся на свободу монстр, сметал все на своем пути. Поговаривают, что тогда, в первый и последний раз, объединились Бог с Дьяволом и вместе уничтожили жуткую тварь. Или не уничтожили, кто его знает, но миры были избавлены от сего «дьявольского отродья».
Да только сам Милорд на этом не успокоился. Узнал он, что Бог собирается сына своего к людям послать. И хоть до явления Христа оставалось еще немало столетий, желание превзойти Бога не оставило властелина тьмы. Спустился он на землю и отыскал среди прочих самую юную, здоровую и красивую блудницу с душой черной, как ночь. И гореть бы этой душе в Аду вечность вечную, да видно не судьба - сам Дьявол предложил ей Сделку: выносить и воспитать его сына, в обмен получив совсем иное бессмертие. Демоницей, прекрасной и сильной, предложил ей властелин тьмы обернуться, а чтоб получить гарантии ее заботы и преданности, сказал он, что будет она служить сыну своему после смерти.
Так и вышло. Все человеческое, что было в ней, отдала она сыну Дьявола, так что тот, кто зовется Принцем, читает в душах людей как в открытой книге. От отца же получил он силу, какая простым демонам и не снилась.
- Раз Дьявол добился своего, почему было не сотворить еще таких сыновей, поработить все души на Земле?
- Злые языки говорят, будто опасается Дьявол свою кровиночку, - заулыбался Гробовщик. – Потому и выделил Принцу часть загробного мира, да всяческую автономию установил. И власть свою отцовскую ой как редко применяет: армия подчиненных Принцу душ и демонов давно не знает числа, да постоянно пополняется новенькими, которых заманили его бесы. Сам наследник властелина тьмы на Земле крайне редко появляется…
Они повернули с одной из боковых аллей и оказались прямо перед главными воротами. Сквозь ажурную решетку был виден экипаж юного графа, Себастьян стоял возле кареты, дожидаясь Сиэля, как и было приказано. Мальчик невольно поежился:
- Зачем тогда я ему, раз душ уже без счета? И почему он сам за мной явился?
- Мне почем знать? – на губах духа заиграла ехидная улыбка, он выразительно пожал плечами. – Хотя, милорд, слыхал я, будто из всех пороков, Принц больше всего сладострастие выделяет – видать маменькины гены сказываются. А Вы, граф, при всей своей серьезности, чудо какой хорошенький! Лакомый кусочек для любого мужчины!..
Произнеся последние слова, Гробовщик захохотал, Сиэль же чуть не бегом бросился прочь, но этот смех – холодный и липкий – не отставал, перед глазами плясали черные точки, так что юный граф сам не заметил, как миновал ворота и с разбега врезался в живот своего дворецкого.
- Полагаю, мне не стоило оставлять Вас одного, мой лорд, - спокойно произнес демон вместо приветствия, распахивая перед Сиэлем дверцу кареты и помогая забраться внутрь.
Устроившись на подушках, мальчик осторожно посмотрел в окно, однако за воротами кладбища уже никого не было.

URL
2011-04-16 в 23:58 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 11.

Вопреки ожиданиям Сиэля, вторая ночь в особняке принесла ему спокойный сон без сновидений. Возможно, свою роль сыграл приготовленный Себастьяном душистый чай - такой же, каким демон поил мальчика после кошмара, - и потому ни мертвые родители, ни напугавший Сиэля Гробовщик не тревожили сон юного графа.
Зато утром – солнечным и ясным – забот и тревог прибавилось. Подавая Сиэлю завтрак, Себастьян доложил о неутешительных результатах поисков прислуги.
- Мой господин, из тех слуг, что прежде работали на Вашу семью, в поместье согласились вернуться только Мейлин и мистер Танака. Однако, я обязан предупредить Вас, что мистер Танака настолько потрясен несчастьем, случившимся с Вашими родителями, что повредился рассудком и сейчас пребывает в Бетлемской королевской больнице.
По лицу мальчика пробежала тень, но он быстро принял решение:
- Танака много лет предан моей семье. Независимо от того, сможет ли он исполнять свои обязанности или же нет, я хочу, чтоб он жил в поместье. Нам нужно оформлять какие-нибудь документы, чтобы забрать его из больницы?
- Этого не потребуется, мой лорд, - ответил Себастьян, отрезая для Сиэля еще один кусок черничного пирога. – Курс восстановительного лечения подошел к концу, мистера Танаку выписывают послезавтра.
- В таком случае, я прошу тебя позаботиться, чтоб из Бедлама он приехал сюда.
- Будет исполнено, мой лорд, - почтительно поклонился мальчику демон.
Прожевав очередной кусочек восхитительного десерта, Сиэль спросил:
- А что остальные слуги? Почему они отказываются возвращаться?
- Они напуганы слухами и газетными статьями: весь Лондон только и говорит о внезапно «возродившемся из пепла» поместье Фантомхайв, да и новость о Вашем возвращении стала для этих людей полной неожиданностью. Полагаю, ими движет суеверный страх, ведь кое-кто даже пытался отговорить меня от службы в Вашем доме – пугали нечистой силой, якобы завладевшей особняком.
Себастьян тихо рассмеялся, однако Сиэлю было не до смеха.
- Тебе удалось хоть кого-нибудь найти? – довольно резко спросил он.
- Как Вы и приказали, я нашел самых глупых слуг в Лондоне, и уже через час они явятся в поместье для собеседования.
- А они разве не боятся явившегося с того света графа Фантомхайв? – язвительно поинтересовался юный граф. - Расскажи, кого ты нашел.
- Финни – младший сын садовника баронессы де Ротшильд, никогда не работал прежде без присмотра отца, но теперь мечтает попробовать свои силы самостоятельно. Бард – повар, недавно уволен по причине «недопонимания со стороны господ». Я уточнил: он служил у одной из фрейлин ее королевского величества и с катастрофической регулярностью пересаливал горячо любимое фрейлиной соте из курицы с цуккини и чесноком.
Оба готовы приступить к работе незамедлительно. Слухи о семье Фантомхайв их не волнуют, поскольку, как заявил мне Бард: «Мы-то с Вами взрослые люди и понимаем, что никакого дьявола в поместье нет».
Сиэль покачал головой:
- Что же, я предвидел нечто подобное… Горничная, садовник, повар и дворецкий. Ах да, еще страдающий психическим расстройством мистер Танака… Не густо, но учитывая твои особенные, - он подчеркнул слово интонацией, - способности, полагаю, дом семьи Фантомхайв будет содержаться в идеальном порядке.
Себастьян поклонился.
- Нанять слуг «для отвода глаз» - мудрый ход, мой господин.
- Поскольку мой дом уже стал объектом для сплетен, не хочу давать людям лишний повод посудачить, - ответил Сиэль, поднимаясь из-за стола и подходя к окну.
- Прежде после завтрака следовали занятия, - задумчиво произнес он, разглядывая заснеженный сад. – Теперь, очевидно, придется очень постараться, чтобы найти мне учителей. Возможно, стоит написать друзьям отца, в Париж…
- Если позволите, я сам буду учить Вас, господин, - теплое дыхание демона коснулось уха мальчика, и юный граф вздрогнул, оборачиваясь.
Их лица разделял всего фут, этого было достаточно, чтоб Сиэль разглядел огонь, пляшущий в глубине глаз его дворецкого. Мальчику стало не по себе.
- Ни один учитель в мире, не знает столько, сколько знаю я, - продолжил Себастьян все тем же спокойным завораживающим голосом. – Любая дисциплина, какую бы Вы не пожелали изучать, будет раскрыта так полно и глубоко, что служители науки позавидуют Вашим знаниям.
Юный граф моргнул, отступая на шаг, прогоняя наваждение.
- Хорошо, - кивнул он. – Я позволю тебе попробовать себя в роли моего наставника, однако если что-то пойдет не так, ты сам найдешь для меня учителей.
- Как прикажете, мой лорд, - ответил демон, пряча лукавую улыбку.

URL
2011-04-16 в 23:59 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Сиэль как раз завершил работу над эссе по теме «Современные либеральные реформы в Соединённом королевстве Великобритании и северной Ирландии», и готовился приступить к решению задач по арифметике, оставленных ему Себастьяном, когда в дверь кабинета постучали.
- Войдите, - отозвался юный граф, недовольный, что его занятиям помешали.
- Господин, - сказал дворецкий, появляясь на пороге кабинета, - Вас желает видеть мадам Рэд.
- Мадам Рэд? – удивленный, мальчик отложил перо в сторону и отодвинул тетрадь со своей работой.
Непросохшие еще чернила влажно блестели на белых страницах.
- Пожалуйста, пригласи ее сюда и подай нам кофе, - распорядился Сиэль, мысленно пытаясь вообразить, с какой целью дорогая тетушка решила навестить его.
Конечно, он намеревался позже написать ей письмо и сообщить о своем возвращении, но никак не ожидал, что она опередит его, приехав без предупреждения.
- Не следует пить кофе в столь юном возрасте, господин. Если не возражаете, я подам Вам чай, а для миледи принесу кофе.
Сиэль только зло взглянул на дворецкого, но на препирательства времени не оставалось, так что он коротко кивнул.
За те 5 минут, пока юный граф оставался в кабинете один, он выстроил не одну версию, объясняющую внезапный визит мадам Рэд. Пока были живы родители, тетка не так уж часто бывала в поместье, и никогда не нарушала этикет, пренебрегая заблаговременным уведомлением о визите. Очевидно, смерть графа и графини многое изменила…
- Мой дорогой мальчик!.. – ослепительная, как и всегда, мадам Рэд стремительно пересекла кабинет и стиснула Сиэля в объятьях. – Уже не чаяла увидеть тебя вновь, когда сегодня утром прочла в газете о поездке юного графа Фантомхайв на Хайгейтское кладбище! И ведь ты даже не написал мне о своем возвращении, негодный мальчишка, когда я так беспокоилась о тебе после той страшной ночи!..
Приложив усилие, мальчик кое-как выбрался из цепких объятий дорогой родственницы:
- Поверьте, тетя, я собирался сделать это сегодня же, - поддерживая ее под локоток, он подвел мадам Рэд к дивану, и присел рядом с ней, соблюдая, однако, при этом значительную дистанцию.
- Ты должен незамедлительно все мне рассказать, - она внимательно оглядела его с ног до головы, при этом несколько раз с любопытством взглянув на повязку.
Отлучавшийся, чтобы принести необходимые принадлежности для чаепития, Себастьян появился удивительно вовремя. Расставляя изящные фарфоровые чашки на низком столике, он вежливо спросил:
- Какой напиток предпочитает миледи?
Сиэлю показалось, будто он кожей почувствовал поток обаяния, который «включил» демон, заглядывая в глаза мадам Рэд. Хлопнув длинными ресницами и очаровательно заалев, она в ответ почти пропела:
- Черный кофе, пожалуйста.
Выполняя ее просьбу, Себастьян наполнил чашку мадам кофе, а во вторую, уже не спрашивая, налил чай для Сиэля. Его движения были столь точными и уверенными, будто он исполнял некий одному ему известный ритуал, а не привычно прислуживал своему господину. Благодарный демону за возникшую в разговоре паузу, мальчик искоса взглянул на тетку – та пристально наблюдала за дворецким и, кажется, успела забыть про свой вопрос. Однако, Сиэль ошибался:
- Я все еще жду твой рассказ, мой дорогой, - ласково улыбнулась она, беря с блюда бисквитное пирожное.
- Я почти ничего не помню, - ответил мальчик, стараясь, чтоб голос звучал спокойно. – После пожара я пришел в себя в доме Себастьяна, - он кивнул головой в сторону демона, - и какое-то время я жил там, а позавчера ночью мы вернулись в поместье. Себастьян любезно согласился служить дворецким в поместье Фантомхайв.
Мадам Рэд едва заметно скривила тонкие губы – было очевидно, что эта грубая ложь ее не удовлетворила.
- Так значит, это Вы нашли и приютили моего милого племянника после пожара? – спросила она, поворачиваясь к дворецкому. Тот почтительно поклонился, и уже открыл было рот для ответа, как вмешался Сиэль:
- Какая разница, где я был все это время, тетя, если теперь я снова здесь? – он натянуто улыбнулся, и только он сам знал, каких усилий ему стоила эта улыбка.
- Безусловно, - со смутившей юного графа легкостью согласилась она. – Теперь нас должно волновать только твое будущее, не так ли?
«Нас?» - про себя удивился мальчик. Он никак не мог понять, к чему она клонит.
- Твой отец оставил закрытое завещание, и поскольку все это время мы надеялись на твое возвращение, конверт с завещанием до сих пор не вскрыт.
- Он хранится у мистера Дженкинса, верно?
- Да, ваш семейный адвокат также ожидал твоего возвращения и потому содержание завещания до сих пор неизвестно, - она нежно потрепала мальчика по щеке, не заметив, как крепко тот стиснул зубы от этой внезапной ласки. – Собственно, об этом я и приехала с тобой поговорить. Поскольку я являюсь твоей ближайшей родственницей, то не удивлюсь, если на время, оставшееся до твоего совершеннолетия, буду назначена твоим опекуном. Конечно, пока ничего нельзя утверждать наверняка, но я не исключаю такой вероятности, и не хотела бы, чтобы завтра, во время прочтения завещания, это стало для тебя сюрпризом.
- Завтра?.. – Сиэль побледнел, но все же умудрился поставить свою чашку, не расплескав ни капли.
- Я уже уведомила мистера Дженкинса, он подготовит все необходимые бумаги. Что с тобой, Сиэль?
Он проглотил вставший в горле ком:
- Все в порядке, тетя. Это просто немного неожиданно, вот и все.
- О, значит, я правильно поступила, предупредив тебя, - губы мадам Рэд тронула мечтательная улыбка. – Представь только, как замечательно будет, если все сложится, как я говорю. Уверена, мы с тобой душа в душу заживем в этом прекрасном особняке. Будем вместе совершать выезды в свет, я найму для тебя лучших преподавателей…
Ее глаза сияли от такой перспективы, юный граф же только и мог, что вежливо кивать, пытаясь справиться с нахлынувшим на него потоком негативных эмоций. Дворецкий, неизменно стоявший по правую руку от мальчика, на краткое мгновение незаметно сжал его плечо, заставляя Сиэля вернуться к разговору.
- Я действительно очень рад, что Вы заехали предупредить меня о предстоящем мероприятии, тетя, - сказал мальчик, поднимаясь с дивана. Он понимал, что крайне невежливо таким образом завершать беседу, почти открыто выпроваживая гостя, но боялся, что в какой-то момент его самообладание просто не выдержит ужаса перспективы жить с опекуном, компаньоном или кем-то еще, кого указал в завещании заботливый отец. Сиэль вернулся в этот мир отнюдь не для того, чтобы годы и годы провести под чьим-то надзором.
- Тогда увидимся завтра, мой дорогой, - мадам Рэд поцеловала Сиэля в щеку и направилась к двери. – Я буду благодарна, если твой импозантный дворецкий проводит меня.
Она озорно подмигнула мальчику, и тот, вздрогнув, поспешно ответил:
- Конечно. Себастьян, проводи, пожалуйста, мадам Рэд.
Дворецкий молча поклонился и последовал за тетушкой графа. Едва за ними закрылась дверь, Сиэль, как подкошенный, рухнул обратно на диван, в отчаянии сжимая виски руками.

URL
2011-04-17 в 00:00 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 12.

…Мое имущество, какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чем бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, завещаю моему сыну Сиэлю Фантомхайв. В случае если названный мною наследник умрет до открытия наследства или одновременно со мной, не примет наследство или откажется от него, либо не будет иметь право наследовать, или будет отстранен от наследования как недостойный… - монотонно читал текст завещания мистер Дженкинс.
Только его голос да тиканье напольных часов нарушали тишину, воцарившуюся в небольшом, роскошно обставленном кабинете адвоката. Наследник графа, Сиэль был на удивление невозмутим и спокоен, в то время как его тетка и единственная родственница мисс Анжелина Дарлесс – мадам Рэд, как ее называли в кругу семьи – заметно нервничала, комкая в руках алые шелковые перчатки. Было заметно, что ей натерпится узнать содержание завещания до конца...
- Опекуном моего сына, Сиэля Фантомхайв, назначаю мою супругу, Рейчел Фантомхайв, урожденную Дарлесс, а в случае, если она умрет одновременно со мной либо раньше меня, поручаю опеку над моим сыном господину Себастьяну Михаэлису. Если названный мною опекун…
- Что Вы сказали?.. – мадам Рэд выпрямилась в кресле, губы ее побелели. – Чтобы граф назначил опекуном Сиэля этого человека?!
Она оглянулась на Себастьяна, стоявшего за креслом юного графа. На лице демона не отразилось ни единой эмоции, будто она обратилась и не к нему вовсе. Зато лицо ее племянника на краткий миг осветила довольная улыбка.
Ища справедливости, женщина повернулась к адвокату, но тот лишь изумленно молчал: столь вопиющее нарушение не только норм этикета, но и правил открытия завещания, сбило его с толку.
- Это подлог, - категорично заявила она. - Это завещание не может быть настоящим, и я требую немедленно подтвердить его подлинность!
- Никакого иного завещания не существует, мисс Дарлесс, - пояснил слуга закона, стараясь говорить как можно мягче, дабы успокоить леди. – Данное завещание подлинное, что подтверждается подписями свидетелей, в присутствии которых граф вручил мне его. Вот, вы можете удостовериться сами, – он показал ей конверт, в который было запечатано завещание, - подписи леди Фантомхайв и мистера Танаки на месте.
Мадам Рэд наклонилась, словно желая получше разглядеть, но вместо сосредоточенности на ее лице была странная смесь ужаса и восхищения.
- Как удачно сложилось, что свидетелями выступали моя бедная мертвая сестра и свихнувшийся от горя старик. Теперь никто не посягнет на Ваше право опекать моего племянника, верно, господин Михаэлис? Никто не спросит, откуда в завещании возник совершенно чужой нашей семье человек?
Она звонко рассмеялась, так, что и мистер Дженкинс, и Сиэль вздрогнули. Демон, как и полагалось хорошо вышколенному слуге, промолчал, игнорируя провокацию и ожидая, что юный граф сам вмешается в разговор.
- Мадам Рэд, я не думаю, что Себастьян должен Вам что-то объяснять, - оправдал ожидания своего дворецкого мальчик. – Достаточно того, что отец назначил его моим опекуном.
Сиэль в упор посмотрел на нее, и мадам Рэд вдруг сделалось так неуютно, так душно, что захотелось немедля покинуть кабинет адвоката.
- Мисс Дарлесс, чтобы исчерпать этот неприятный инцидент, - вмешался мистер Дженкинс, - считаю необходимым сообщить, что в соответствии с завещанием в случае, если господин Михаэлис умрет либо откажется от опекунства, опекуном Сиэля назначаетесь Вы.
Женщина усмехнулась и медленно кивнула, соглашаясь. На ее белых напудренных щеках выступили яркие пятна румянца. Что-то, должно быть, интуиция, подсказывало мадам Рэд, что ничего из перечисленного адвокатом с таинственным дворецким ее племянника не произойдет и, значит, все ее надежды поселиться в поместье вместе с Сиэлем были напрасны.
- Я могу продолжать?.. – вежливо спросил мистер Дженкинс у Сиэля.
- Да, пожалуйста, господин адвокат, продолжайте, - ответил мальчик, с трудом подавив зевок – прошлая ночь выдалась долгой…
***
Прошлая ночь выдалась долгой. Едва мадам Рэд покинула поместье, Сиэль погрузился в изучение законов, регулирующих семейные правоотношения. Себастьян, ни на шаг не отходивший от мальчика, наблюдал за попытками господина отыскать лазейку в законодательстве, позволившую бы обойтись вовсе без опекуна. По прошествии четырех часов, разочарованный, Сиэль обратился к нему:
- Похоже, законного выхода из ситуации нет. Возможно, личное решение королевы могло бы как-то повлиять, но для того, чтобы его получить потребуется время, да и я не хочу рисковать, оставляя хоть малейший шанс мадам Рэд стать моим опекуном. Так что ты немедленно проникнешь в контору мистера Дженкинса и принесешь мне завещание отца.
- Через минуту, не больше, завещание будет у Вас, господин, - поклонился мальчику демон и вышел из кабинета.
Юный граф невольно закусил губу. Он собирался осознанно нарушить волю своего отца, но по-другому поступить не мог. Отец, кристально честный перед законом и гордившийся этим, вряд ли одобрил бы то, что собирался сделать Сиэль. Впрочем, по сравнению с заключенным мальчиком Контрактом замена имени в завещании казалась такой мелочью…
- Вот оно, господин.
Дворецкий материализовался прямо из воздуха, держа в руках запечатанный конверт.
- Больше не смей так передо мной появляться. Хотя бы делай вид, что ты человек, - бросил Сиэль, почему-то уязвленный очередным напоминанием о том, кто ему служит.
- Как прикажете, мой лорд, - поклонился демон.
- Достань завещание, не повредив конверта, и подай мне, - приказал мальчик.
- Пожалуйста, - Себастьян прикоснулся к конверту и, словно фокусник на ярмарке, вытащил завещание.
Волнуясь, Сиэль развернул аккуратно сложенные листы. Строчки заплясали перед глазами, смысл прочитанного ускользал. Не думать о том, что отец вряд ли мог вообразить, как быстро узнает Сиэль его последнюю волю, было невозможно. Документ был датирован январем 1885 и, значит, прошло всего два года с того дня, когда в этом самом кабинете граф Фантомхайв писал свое завещание.
Мальчик четырежды перечитал часть завещания, касающуюся вопросов опекунства, пытаясь не упустить ни одной мелочи, и только тогда принял решение.
- Первым опекуном назначена моя мать. Ты должен изменить имена второго и третьего опекунов. Вторым, вместо мадам Рэд, поставь себя, а третьим - вместо мистера Танаки – пусть будет мадам.
- Да, господин, - ответил дворецкий, и в тот же миг буквы, составляющие имена назначенных Сиэлю опекунов, изменились.
Мальчик смотрел на документ и глазам своим не верил: «…поручаю опеку над моим сыном господину Себастьяну Михаэлису…» – было выведено на белом листе твердым, аккуратным почерком отца.
- Верни завещание на место, - Сиэль подал бумаги дворецкому.
- Сию минуту будет исполнено, господин, - ответил Себастьян.
Послушный приказу юного графа, он не стал перемещаться прямо из кабинета, выйдя для этого в коридор. Посещение «Адвокатской конторы мистера Дженкинса», как и в прошлый раз, отняло у демона не более минуты. Завещание было аккуратно помещено в сейф – точно так, как лежало до этого, а Себастьян вернулся к Сиэлю.
- Приказание выполнено, мой лорд. Будут еще какие-нибудь распоряжения? – вежливо спросил он, замирая возле юного графа.
Поскольку время было уже позднее, да и день выдался тяжелый, Сиэль выглядел утомленным.
- Нет, на сегодня все, - покачал головой мальчик.
Больше всего ему сейчас хотелось, чтобы кто-нибудь взял его на руки и отнес в постель. Прежде – очень-очень редко – так делал отец, и пока они шли по длинным коридорам поместья, Сиэль наблюдал, как пляшут на стенах причудливые тени, и ему казалось, что он плывет по воздуху в каком-то теплом и уютном коконе. Обычно, к концу такого путешествия, мальчик почти засыпал.
Теперь, конечно, все было иначе.
- Пойдем, я думаю, уже пора ложиться спать, - тихо проговорил Сиэль, прогоняя ненужные воспоминания. Он искренне верил, что рано или поздно такие мысли прекратят неожиданно возникать в его сознании, мучая и дразня тем, чего он раз и навсегда лишился…

URL
2011-04-17 в 00:01 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Себастьян проводил юного графа в спальню и помог с приготовлениями ко сну.
- Принеси мне тот чай, которым ты поил меня вчера, - попросил Сиэль, натягивая одеяло повыше.
- Он уже готов, мой лорд, - ответил демон, подавая мальчику с прикроватного столика чашку, которой – Сиэль мог в этом поклясться – еще секунду назад там не было.
- Опять твои демонические штучки, - вздохнул он, отпивая глоток ароматного напитка. – Я надеюсь только, что другие слуги, а также все гости моего дома будут ограждены от них.
- Я буду применять свои возможности, чтобы служить Вам, господин. Но постараюсь делать это так деликатно, чтоб это не доставляло каких-либо неудобств.
Мальчик кивнул, с наслаждением вдыхая вкусный запах чая. Листики каких-то трав плавали на дне чашки, создавая неповторимые узоры. Это чем-то напомнило Сиэлю калейдоскоп, с которым он играл в раннем детстве.
- Да, и кстати, по поводу завтрашнего дня. Я хочу, чтобы к утру у тебя были необходимые документы, удостоверяющие личность. Думаю, они могут понадобиться, если мистер Дженкинс проявит излишнюю заботу и решит проверить, кто назначен моим опекуном.
На губах демона заиграла легкая улыбка – ему понравилось, с какой иронией мальчик произнес последние слова.
- Полагаю, Вы уже решили, кем будет Ваш опекун, господин?
- Да, - ответил Сиэль. - Всем известно, что у отца были друзья во Франции, однако я сомневаюсь, что тетя или мистер Дженкинс были с ними знакомы. Так что ты будешь одним из французских друзей моего отца. Скажем, третьим сыном какого-нибудь небогатого провинциального виконта. Высокое происхождение позволит тебе стать моим опекуном, а отсутствие наследства и титула объяснит, почему ты согласился служить дворецким. Конечно, идея о том, чтобы один дворянин прислуживал другому выглядит несколько странно, но ничего другого я пока придумать не смог. Ты ведь говоришь по-французски?
- Я говорю на всех языках этого мира, мой лорд.
- Конечно. Мне следовало самому об этом догадаться...- Сиэль сполз ниже по подушке и демон сразу поправил ее, чтобы мальчику было удобнее. – И еще. Если мадам Рэд вздумает наедине о чем-нибудь расспрашивать тебя, со всеми вопросами отсылай ее ко мне.
- Как скажете, мой лорд.
- Хотя, я надеюсь, что вопросов не последует, - мальчик сонно моргнул своими разноцветными глазами и зевнул – похоже, зелье Себастьяна, начало действовать. – И вообще я не намерен кому-то что-то объяснять. Чтобы там не думала себе тетя, теперь я глава этого дома и…
Речь Сиэля прервал еще один зевок.
- Я все понял, господин, - наклонился к нему дворецкий. – Не переживайте – завтра все пройдет как нельзя лучше. А сейчас Вам нужно просто уснуть, до рассвета осталось всего несколько часов.
Веки юного графа налились свинцом: голос демона убаюкивал не хуже колыбельной, так что у Сиэля не осталось сил и желания сопротивляться этому голосу. Он смежил ресницы и погрузился в сон. Ему приснились родители во время одного из званых приемов. Они кружились в танце и, улыбаясь, болтали о чем-то своем. Глядя на них, Сиэлю было так хорошо и спокойно, что хотелось целую вечность провести вот так, среди праздничной суеты, украдкой наблюдая за моментами счастья самых близких людей.

URL
2011-04-17 в 00:01 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 13.

Примерно 1,5 года спустя после описанных ранее событий.

- Ваш чай, мисс Элизабет, - стараясь ничего не опрокинуть, Мейлин поставила перед девочкой красивую чайную пару из недавно приобретенного Сиэлем на выставке сервиза Берлинской королевской фарфоровой мануфактуры.
Один вид этой расписанной вручную посуды вызывал в сердце служанки трепет. Ей казалось, что стоит чуть сильнее надавить, и стенки чашки треснут как яичная скорлупа, а блюдце расколется пополам. Однажды она с полчаса провела, разглядывая нарисованные искусными мастерами цветы: даже полотна на стенах особняка не вызывали в ней столько восторга, как эти рисунки на тонком, почти прозрачном фарфоре.
Вот и сейчас она рассеянно любовалось ими, так что не сразу услышала вопрос Элизабет.
- Мейлин! Почему Сиэль так долго? Пойди, пожалуйста, узнай, в чем дело: заставлять ждать меня столько времени просто невежливо с его стороны!
Златовласая невеста юного графа, заметно нервничая, взглянула на крошечные наручные часы, украшавшие ее запястье.
- Сию минуту, мисс Миддлфорд, - сделав книксен, горничная торопливо вышла из гостиной, оставляя Элизабет наедине с ее компаньонкой.
Поднявшись на второй этаж, девушка подошла к спальне Сиэля и постучала. Приглушенные голоса, звук которых проникал сквозь неплотно прикрытую дверь, замолкли.
- Войдите!
Недовольный Сиэль стоял посреди комнаты, а его дворецкий, стоя перед мальчиком на одном колене, повязывал лорду бант.
- Простите, сэр, Ваша невеста просит узнать, как скоро Вы спуститесь.
- Передай Элизабет, что это произойдет в самое ближайшее время, - юный граф поморщился, словно у него заболел зуб.
- Слушаюсь, милорд, - поклонившись, Мейлин побежала вниз к Элизабет, а Сиэль тяжко вздохнул: день в обществе нареченной невесты представлялся ему пыткой.
Закончивший, наконец, возиться с бантом, Себастьян отступил на шаг и внимательно оглядел своего юного господина.
- Все просто превосходно. Уверен, мисс Миддлфрд придет в восторг от Вашего туалета, мой лорд, - бесстрастно сказал демон, но раздраженному Сиэлю показалось, что он слышит издевку в словах своего слуги.
- Я чувствую себя одной из кукол в ее коллекции! – фыркнул мальчик.
- Вам стоило бы более уважительно отзываться о той, которой, возможно, предстоит стать Вашей супругой, - строго сказал демон, однако в его красных с золотистым отливом глазах плясали уже знакомые мальчику огоньки веселья: Себастьяна определенно забавляло недовольство Сиэля.
- А тебе следовало бы прекратить поучать меня, что хорошо, а что - нет! – вспыхнул мальчик в ответ. – Тем более, что я вряд ли доживу до свадьбы с Элизабет и тебе это прекрасно известно!
- Как Ваш учитель, я считаю, что вовремя сделанное замечание полезнее, нежели пустые нравоучения в отведенное для этого время. А сейчас, господин, я предлагаю поспешить – уверен, мисс Миддлфорд уже вся извелась.
Не дожидаясь ответа Сиэля, демон распахнул перед ним дверь. Поджав губы и проглотив очередную колкость, мальчик вышел из спальни. Внутри все кипело от негодования, но Сиэль прекрасно осознавал, что гнев вызван не столько дерзостью дворецкого, сколько мыслью о предстоящих часах, потраченных на пустую болтовню Элизабет…
После возвращения в поместье, юный граф постарался свести общение с суженой к минимуму. Он понимал, насколько отличается теперь от того мальчика, что веселился с нею дни напролет. Его беззаботное детство осталось далеко в прошлом, однако поскольку Элизабет по-прежнему была ему небезразлична, поначалу Сиэль изо всех сил старался относиться к ней как к любимой младшей сестре, но его попытки перебороть себя были напрасны. Его раздражало в ней все – от тугих золотистых кудряшек до высокого, режущего слух, смеха. Если бы не воспитание и постоянные увещевания демона, мальчик бы уже давно порвал с нею всякие отношения, но поскольку его положение по-прежнему обязывало Сиэля поддерживать хотя бы видимость принятой обществом нормы, он продолжал встречаться с нею, развлекать ее. Он редко чувствовал себя большим лицемером, чем в эти моменты «безоблачного счастья» со своею невестой.
Спускаясь по парадной лестнице поместья, юный граф сосредоточился на дыхании: как учил его демон, концентрация внимания на таких простых вещах как вдохи и выдохи позволяет унять даже самые сильные эмоции, и теперь Сиэль нередко прибегал к этому способу.
Войдя в гостиную, он застал Элизабет и Паулу за разговором, который, однако, был немедленно прекращен с его появлением.
- Сиэль! – в голосе девочки послышалось возмущение. – Даже я не трачу на сборы столько времени!
- Добрый день, Элизабет, - мальчик учтиво поклонился. – Приношу свои извинения, если заставил тебя ждать.
Он хотел также добавить, что она первой нарушила этикет, явившись, как всегда, без предупреждения, однако вовремя ощутил предостерегающий взгляд Себастьяна. Лично занимавшийся воспитанием у юного господина хороших манер, демон тщательно следил за каждым словом, которое произносил Сиэль и потом устраивал ему такую «работу над ошибками», что проще было сдержаться, чем пережить очередной урок-наказание. И хоть юного графа порой злило, что он, кого большинство взрослых почитает за равного, вынужден в таких мелочах оглядываться на своего дворецкого, Сиэль не мог не признать, что наставления Себастьяна идут ему впрок – лондонские сплетники на все лады воспевали «безупречного и изысканного графа Сиэля Фантомхайв».
Поэтому сейчас мальчик пытался выдавить из себя самую любезную улыбку, на какую только был способен. И хоть улыбки были тем, что до сих пор давалось ему нелегко, он знал, что у него получится. Часы, проведенные перед зеркалом в постижении еще одного обязательного в программе Себастьяна предмета - искусства владеть своей мимикой – не прошли даром...
Со свойственным ей легкомыслием, Элизабет вплеснула руками:
- Я не могу на тебя сердиться, когда ты мне так улыбаешься, - она очаровательно улыбнулась мальчику в ответ, на ее румяных щеках заиграли ямочки.
- Чем бы сегодня хотела заняться моя леди? – подливая патоки в разговор, поинтересовался Сиэль, опускаясь рядом с нею на диван.
- О, - ее глаза довольно заблестели, - я бы очень хотела совершить небольшую прогулку по Лондону, а после пообедать, скажем, в Cafe Royal.
- Cafe Royal? Элизабет, это место имеет отнюдь не лучшую репутацию. Возможно, нам стоит подобрать какое-нибудь более подходящее заведение или пообедать в поместье. Себастьян приготовит все, что ты пожелаешь.
Дворецкий поклонился девочке, показывая, что готов выслушать ее пожелания на счет обеда.
- Как будто мы уже женаты и я составляю меню на день? – восторженно спросила она, не заметив, как Сиэль вздрогнул от такого сравнения. – Тогда… я бы хотела на обед крем-суп из каштанов с белыми грибами, фрикассе из телячьих почек в горчичном соусе и какие-нибудь овощи на гарнир. А на десерт… - она запнулась, размышляя, - пусть это будут яблочный пирог и мороженное.
- Будет исполнено, мисс Миддлфорд, - ответил демон.
- Тогда, полагаю, мы можем ехать, - Сиэль поднялся с дивана.
Ему в который раз невыносимо захотелось уметь ускорять ход времени, чтобы часы, проведенные с Элизабет, протекали быстрее.
- Мне тоже не терпится поскорее оказаться на свежем воздухе, тем более, что погода сегодня просто чудо! – довольная, девочка поспешила за Сиэлем; Паула и дворецкий вышли следом за своими господами.

URL
2011-04-17 в 00:02 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Вопреки ожиданиям юного графа, день пролетел почти незаметно. Занятая мыслями об одном из предстоящих балов, Элизабет без умолку болтала, так что Сиэлю оставалось только кивать в нужные моменты. К тому же ее компаньонка – Паула – куда более внимательно слушала свою госпожу, и когда мальчик отвлекался, сама вступала в беседу с девочкой.
Незаметно от своей гостьи, Сиэль еще в самом начале прогулки велел сидевшему на козлах Себастьяну устроить так, чтобы через один час поездки случилась незначительная поломка кареты и им пришлось бы вернуться в поместье. Как и все в исполнении демона, уловка удалась, и вскоре юный граф уже обедал в обществе Элизабет, с аппетитом уплетая превосходные кушанья, приготовленные дворецким по заказу девочки.
Когда пришло время прощаться, Сиэль проводил свою нареченную невесту до кареты. Девочка просто сияла:
- Я так рада, что в последние наши встречи ты перестал быть таким мрачным, как прежде. Я люблю твою улыбку и мне приятно, что при виде меня она появляется на твоем лице.
Юный граф учтиво поклонился:
- Для меня нет большего удовольствия, чем радовать тебя, Элизабет.
Она тихо засмеялась:
- Я постараюсь чаще приезжать к тебе, и тогда от твоего плохого настроения не останется и следа. Но сейчас, мне, к сожалению, пора: маменька с папенькой, наверняка, уже заждались меня. До встречи, Сиэль.
- До встречи, Элизабет, - он захлопнул дверцу, и карета покатила по пыльной дороге прочь от поместья Фантомхайв.
- Наконец-то, - не смог сдержать вздоха облегчения мальчик. – И не смей мне говорить, что я опять сделал что-то не так, - он коротко взглянул на Себастьяна. - Я держался идеально.
Даже себе юный граф не смог бы признаться, что эти слова были провокацией - он так хотел услышать из уст демона похвалу.
- Да, господин, - Себастьян не разочаровал Сиэля, - Вы определенно делаете успехи в обхождении с дамами. Однако такая несдержанность, едва собеседник покинул Вас, может однажды подвести – Вам следует лучше держать себя в руках.
- Вечно ты мной недоволен!.. – мальчик развернулся на каблуках и широким шагом пересек лужайку, отделявшую дом от дороги.
Как всегда невозмутимый, демон следовал за ним.
- Я всего лишь стараюсь сделать Вас лучшим во всем, мой лорд, - мягко и тихо сказал он, когда они переступили порог особняка. – Ваши результаты превосходны, но я уверен, что Вы способны добиться большего.
- Ты и без того дрессируешь меня как циркового пони! – Сиэль не кричал, как сделал бы это прежде. Теперь он знал, как можно показать голосом все многообразие эмоций, не прибегая к крику. – Подай в кабинет чай и почту, ее уже должны были доставить.
- Да, мой лорд, - поклонился Себастьян...
Сиэль опустошил чашку уже наполовину, когда его взгляд упал на письмо из плотной дорогой бумаги, запечатанное королевской печатью. Нетерпеливо вскрыв конверт, мальчик углубился в изучение вложенных в него документов. С азартом, какой был свойственен, наверное, только подобным ему королевский ищейкам, юный граф проглатывал строчку за строчкой, чувствуя, как закипает кровь в предвкушении очередного приключения.
- Себастьян, я хочу, чтоб к завтрашнему утру все было готово для небольшого путешествия. Я получил новое задание от ее величества.
- Потребуются ли какие-нибудь дополнительные вещи, кроме обычного дорожного набора? – вежливо поинтересовался слуга.
- Да, я хочу, чтобы ты просмотрел всю библиотеку отца – мне потребуются книги о призраках и приведениях.
Демон усмехнулся:
- Если угодно, я сам поведаю Вам все о природе этих сущностей.
- Конечно, твои знания тоже будут нелишними, - не удержался от шпильки мальчик, - но все же захвати, пожалуйста, книги.
- Будет исполнено, мой господин, - с улыбкой поклонился ему дворецкий.

URL
2011-04-17 в 00:02 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 14. Часть Первая.

Они прибыли в Портсмут после обеда. В течение всей поездки мальчика не покидали мысли о предстоящем деле, так что он беспокойно ерзал на сидении, то и дело выглядывая в окно, словно пытаясь таким образом заставить карету ехать быстрее. Единственным, что хоть немного отвлекало нетерпеливого графа, были предусмотрительно прихваченные в дорогу книги, так что Сиэль успел прочесть несколько интересных заметок по волновавшему его вопросу.
Разместившись в одной из центральных гостиниц городка, Сиэль и Себастьян направились на пристань. Как ни хотелось юному графу оказаться на месте побыстрее, он не доставил Себастьяну удовольствия одернуть себя за неподобающую аристократу торопливость: шел так, словно прогуливался по лондонской Оксфорд-стрит.
Только когда они свернули в улицу, выходящую на набережную, мальчик немного ускорил шаг. Он уже видел свою цель - она манила его, как манит бедняка сокровище, а влюбленного – объект его воздыханий. Далеко, почти у самого горизонта, за длинными рядами стоящих на приколе судов, покачивался на волнах корабль с черными рваными парусами, трепетавшими на ветру.
Летучий Голландец, так его называли.
Получалось, не пригрезилось суеверным морякам проклятое судно, и, значит, верного пса ее королевского величества вновь ждала опасная работа.
- Господин, - дворецкий на краткий миг впился взглядом в горизонт, - позвольте спросить, какое именно задание Вы получили от королевы?
Привыкший к тому, что от проницательного демона ничего не утаишь, и, понимая, что вопрос - лишь условность, чтобы начать разговор, Сиэль кратко сказал:
- Мне поручено уничтожить этот корабль.
Лавируя меж снующих вокруг торговцев, матросов, военных и прочего люда, какого было немало на шумной набережной, мальчик стремительно двигался по направлению к причалу.
- Боюсь Вас разочаровать, мой лорд, но это невозможно.
- Невозможно? – спросил Сиэль с нескрываемой иронией в голосе. – Для тебя же нет ничего невозможного, разве не так?
Дворецкий ловко оттеснил бросившегося им под ноги попрошайку и, кинув ему пару мелких монет, пояснил:
- У меня есть сила, чтобы уничтожить его, но нет права на это.
Заметив недоумение на лице мальчика, демон мягко добавил:
- Как много Вы знаете о Летучем Голландце, мой господин?
- Возможно, я знаю о нем меньше тебя, но я знаю достаточно, чтобы желать ему гибели, - вздернул подбородок Сиэль. – Я прочитал несколько легенд и вывел некую квинтэссенцию, которую можно назвать самой распространенной легендой об этом корабле.
В 1641 году корабль голландского капитана Ван дер Декена, огибая мыс Доброй Надежды, попал в сильный шторм. Штурман корабля, а за ним и часть команды взбунтовались, требуя переждать шторм в какой-нибудь бухте, но капитан отказался подчиниться решению большинства. Он застрелил штурмана и поклялся, что корабль не пристанет к берегу, пока они не обогнут мыс, и ни ветер, разрывающий в клочья паруса, ни волны не будут ему преградой. Этими словами он обрек и себя, и всю свою команду на скитания по морям и океанам до второго пришествия Иисуса на землю.
Мне неизвестно, что этому кораблю понадобилось у берегов Англии, зато я знаю о последствиях его пребывания здесь. Согласно полученным мною сведениям в трюмах пяти кораблей, принадлежащих королевскому военно-морскому флоту, в один день испортился весь провиант, а два капитана уже написали письма-прошения ее королевскому величеству. Они отказываются покидать порт, пока Летучий Голландец не исчезнет с горизонта.
Мальчик и его слуга давно достигли причала и теперь стояли в какой-то сотне футов от покачивающихся на волнах судов и суденышек.
- Вижу, во время нашей поездки Вы не теряли времени даром, мой лорд. Однако, если позволите, я расскажу Вам, что на самом деле случилось с кораблем.
Юный граф кивнул, весь обратившись в слух и сосредоточившись только на ровном голосе Себастьяна, который, как ни странно, был отлично слышен мальчику, несмотря на гомон окружавшей их толпы.
- Действительная история такова, что, бросив вызов Богу, пойдя наперекор своей судьбе, Ван дер Декен одновременно обратился к Дьяволу и обещал ему душу, если тот не покинет корабль ни в этот страшный шторм и ни в какую иную беду. Дьявол принял это предложение, и с тех пор Летучий Голландец вместе с душами всех находящихся на нем людей принадлежат Дьяволу. А я, мой лорд, не считаю возможным уничтожать какое-либо имущество властелина Преисподней.
- Дьяволу или Богу, я не могу позволить, чтобы этот корабль находился здесь и дальше, - бросил Сиэль и направился к приглянувшемуся ему четырехвесельному вельботу.
Дворецкий молча последовал за ним: он уже не раз убеждался на собственном опыте, что если граф Фантомхайв что-нибудь для себя решил, переупрямить его невозможно.
- Добрый день! – поприветствовал мальчик добродушного с виду толстяка, в котором Сиэль безошибочно угадал хозяина шлюпки. – Я хотел бы арендовать Вашу шлюпку на эту ночь, это возможно?
- Без проблем, малец, скажи только, куда плыть, и все будет в лучшем виде, - отозвался лодочник густым басом, внимательно разглядывая дорогую одежду графа и, то и дело кося правым глазом на его импозантного слугу.
- Плыть недалеко, видите вон тот корабль на горизонте? – мальчик указал в сторону Летучего Голландца. – Только Вы меня неверно поняли – Ваша помощь нам не потребуется, нужна только лодка. Сколько будет стоить арендовать ее до завтрашнего утра?
Проследив за направлением, в котором указывал Сиэль, моряк побледнел, так что его бронзовая от загара кожа сделалась похожей на пергаментную бумагу. На лбу и на висках его выступил пот:
- Никуда я с вами не поплыву, поищите другого простофилю! – с жаром воскликнул он. – На Голландца плыть, еще чего придумаете! Проклятый корабль, на него и смотреть-то не след, не то что на борт подниматься! Всякий, кто приблизится к нему, обречен на смерть. И лодку я Вам не отдам – много чего повидала моя красавица, но к этой образине и на пушечный выстрел не подпущу!
- Тогда продайте мне ее! – не отступился Сиэль, пронзительно глядя на моряка снизу вверх. – Заплачу как за новую и еще добавлю!
Он уже заметил, что вельбот хоть и блестит свежевымытыми боками, служит отнюдь не первый год. Хозяин суденышка, минуту назад величавший лодку «красавицей», призадумался. Понял, конечно, что перед ним не простой человек стоит - шанс поживиться за счет богатенького лорда упускать не хотелось:
- По рукам, Ваша милость, - ответил он, глядя на юного лорда со смесью торжества и жалости. – Продам Вам лодку, а вдобавок еще совет бесплатный дам: прежде, чем на Голландца соваться, прощальную весточку родным пошлите, чтоб знали, где Ваше тело после искать.
- Мои родные – не Ваша печаль, - отрезал мальчик, встречая взгляд моряка спокойно и холодно. – Называйте свою цену.

URL
2011-04-17 в 00:02 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Ночь выдалась ветреной. Быстрые облака бежали по небу, обгоняя друг друга, стремясь заслонить собой желтый полумесяц молодой луны. Шлюпку покачивало на волнах, так что вода то и дело грозила перелиться через борт, но Себастьян настолько виртуозно управлялся с веслами, что внутрь попадали лишь мелкие брызги. Сиэль полной грудью вдыхал свежий воздух, от которого кружилась голова, щекотало в носу, а на языке оставался привкус соли. Юному графу казалось, что он готов плыть целую вечность. Эта стихия была лучшей из всех, и ее сила, непокоренная, вечная, наполняла каждую клеточку его тела головокружительным восторгом.
Когда до Летучего Голландца оставалось не больше двадцати футов, с борта безмолвного корабля спустили веревочную лестницу – их ждали.
Не позволив Себастьяну взять себя на руки, мальчик с проворством обезьяны сам вскарабкался по ней наверх. Едва граф и его слуга оказались на палубе, лестница исчезла.
- Приветствую тебя, глупец, посмевший явиться на борт моего корабля!
В первый момент мальчик не понял, откуда исходит этот странный, похожий на гул ветра голос, а когда увидел его обладателя, то едва сдержался, чтоб не вцепиться в руку замершего рядом Себастьяна. Ван дер Декен, а это был, несомненно, он, был страшен и источал такой смрад, что мальчику невольно захотелось научиться обходиться без кислорода. Трупные пятна отчетливо проступали на истончившейся от времени коже капитана корабля-призрака. На его скулах, на левом плече кожи не было вовсе, так что через напоминавшую губку сероватую плоть мертвеца были видны кости.
- Что, не нравлюсь? - Ван дер Декен ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы. – Среди моей команды и похлеще красавчики водятся. С каждым познакомлю, будь уверен.
- Я не знакомиться сюда пришел, - ответил мальчик, пересилив себя. – Как представитель интересов ее королевского величества, я требую, чтобы твой корабль покинул принадлежащие моей стране водные пределы и впредь не появлялся здесь!
- Он требует!.. – захохотал капитан. – Ребята, Вы слышали, эта королевская болонка явилась сюда чего-то там требовать!
Смех, надсадный, больше напоминающий кашель чахоточного больного, послышался со всех сторон. Сиэля и его дворецкого обступили матросы. Мальчик старался не концентрировать внимание на их искаженных злобой и смертью лицах, но все равно ощутил подкатившую к горлу дурноту, и теперь ругал себя за плотный ужин, с которым был готов вот-вот расстаться.
Когда смех поутих, капитан заговорил вновь:
- Летучий Голландец плывет там, где ему угодно, и никто, ни короли, ни цари, ни какие иные владыки ему не указ. Неужели Принц, которого ты столь предусмотрительно привел с собой, не объяснил тебе этого? Кстати, только благодаря его присутствию ты до сих пор жив.
Решив отложить выяснение подробностей знакомства Ван дер Декен и Себастьяна на более поздний срок, мальчик сказал:
- Мне все известно про Ваш корабль, капитан, и все же я вынужден настаивать на том, чтобы Вы немедля снялись с якоря и покинули прибрежные воды Портсмута.
- А ты упрямец, каких поискать, - ответил Ван дер Декен уже совсем иным тоном. Будь он человеком, Сиэль назвал бы его голос вкрадчивым. – Давай заключим сделку. Есть у меня несколько писем, что никак до адресатов не дойдут. Доставишь их в пятидневный срок – мой корабль покинет английские воды и в ближайшие 50 лет сюда не возвратится. А если не сможешь или не успеешь – пойдешь служить юнгой на Летучий Голландец!
Услышав предложение мертвого капитана, демон склонился к графу, заговорил тихо:
- Господин, Вы не должны…
- Я согласен, - делая шаг вперед, с вызовом ответил Сиэль. – Давай свои письма, все адресаты получат их в срок!
В руках чудовища появились несколько перевязанных розовой атласной лентой писем. Потрепанная, пожелтевшая бумага конвертов подсказала мальчику, что они проплыли не одну тысячу миль.
- Ровно пять дней, минута в минуту, - посмеиваясь, Ван дер Декен изобразил торжественный поклон и вручил их Сиэлю. – А потом… Добро пожаловать на мой корабль, самонадеянный сопляк! Даже твой могущественный слуга не поможет справиться с этой задачкой! А теперь – проваливайте оба отсюда!
Внезапно налетевший ветер едва не сбил юного графа с ног – от падения его спас демон, аккуратно придержавший господина за плечи и в мгновение ока переместившийся с ним на берег. Предвосхищая возмущение Сиэля, Себастьян тихо сказал:
- Вельбот уже на дне, это был единственный способ добраться до берега, мой лорд…
До сих пор не оправившийся до конца от пережитого шока, мальчик только кивнул. Он не мог оторвать взгляда от темного неба, на фоне которого был отчетливо виден черный силуэт Летучего Голландца.

URL
2011-04-17 в 00:03 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 14. Часть вторая.

В ту ночь Сиэлю никак не удавалось заснуть. Поручив Себастьяну узнать местонахождение адресатов всех пяти писем – а именно столько их оказалось в пачке, переданной мертвым капитаном, – мальчик ворочался в кровати с боку на бок, не в силах избавиться от неприятного ощущения, что его провели. Интуиция, это странное шестое чувство, подсказывала юному графу: не зря Ван дер Декен смеялся, отдавая ему письма, не зря Себастьян пытался упросить его не принимать условия сделки.
Очередной сделки. Одной из многих, заключенных графов Фантомхайв на пути к цели. Люди – фигуры на черно-белой доске, жизнь – шахматная партия, и только от самого человека зависит быть в ней пешкой или ферзем.
Он твердо верил в это и все же уверенность в себе, редко оставлявшая мальчика после того, как он вернулся на землю, в эту ночь была эфемерна как никогда. Сиэль слишком хорошо знал цену ошибкам, но также он знал, что страх оступиться – еще большая ошибка.
Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, буравя взглядом серый потолок гостиничного номера, мальчик в который раз поклялся себе, что не отступится. И как бы сложна не оказалась задачка капитана, он обязательно справится с ней…
- Просыпайтесь, мой лорд, - голос дворецкого сквозь дымку сна казался удивительно приятным. – Уже утро, просыпайтесь.
- Утро? – Сиэль сел в кровати, сонно моргая.
Ему казалось, он сомкнул веки лишь на минуту, на деле же – проспал всю ночь, теряя драгоценные часы. Про стремительно ускользающее время юный граф подумал даже раньше, чем про задание Ван дер Декена.
- Почему ты не разбудил меня сразу, как вернулся? – сердито спросил он, выбираясь из под одеяла.
- Вы не приказывали мне будить Вас среди ночи, господин, - спокойно ответил демон. – В Вашем возрасте нужно как следует высыпаться.
- Пока Голландец стоит в прибрежных водах Портсмута сон – последнее, о чем мы должны думать, - буркнул Сиэль, но сразу мысленно одернул себя – препираться с Себастьяном сейчас было не время. – Что ты узнал о людях, которым предназначены письма?
Так сноровисто, как мог это делать только он, демон принялся одевать мальчика, одновременно рассказывая:
- Как я и предполагал, адресаты всех писем давно мертвы.
- Мертвы?! – не удержался от удивленного возгласа Сиэль.
- Мой лорд, практически все письма, которые передают с этого корабля, адресованы мертвецам. Именно поэтому я пытался предостеречь Вас от сделки с Ван дер Декеном: разыскать человеческие души подчас куда труднее, чем найти живых людей.
- Не сомневаюсь, ты еще ночью приступил к поискам, - не допускающим возражений тоном сказал мальчик, разводя руки в стороны, чтобы дворецкому было удобнее надевать на него белую крахмальную сорочку.
- Да, приступил. И небезуспешно - три письма уже доставлены. Думаю, Вам не составит труда догадаться, где находятся их получатели.
Сиэль слабо улыбнулся:
- Ты быстро их нашел: кажется, учет душ в Преисподней куда совершенней, чем в нашем государстве.
- В том мире нельзя прикинуться вором, если ты убийца, нельзя прикинуться праведником, если ты грешник, истинная сущность человека – лучше любого удостоверения, - пояснил демон. – Однако, с оставшимися получателями писем все несколько сложнее.
Он расправил лацкан на пиджаке мальчика и спросил:
- Могу я оставить Вас ненадолго?
- Для чего? Сейчас каждая минута на счету! - ответил Сиэль нетерпеливо.
- Дело в том, что снаружи меня ожидает информатор, которому было поручено проверить мир живых. Вовсе не редкость, когда, по каким-то причинам, душа человека после его смерти остается на земле.
Мальчик кивнул, соглашаясь:
- Да, верно. Однако я тоже хочу услышать, что скажет твой информатор – зови его сюда.
- Как пожелаете, - с улыбкой поклонился демон, и, в тот же миг, в комнату, материализуясь прямо из воздуха, шагнула красивая молодая женщина, закутанная в струящуюся серебристо-серую накидку.
По тому, как тонкая ткань облегала ее тело, складывалось впечатление, что этот кусок материи является единственным предметом ее туалета. Мысль об этом почему-то смутила Сиэля.
– Позвольте представить Вам мою верную помощницу и давнюю подругу Зелу, господин.
- Здравствуй, мой милый мальчик, - проворковала она, глядя на Сиэля лучистыми глазами цвета первой весенней листвы.
Граф, к которому теперь так обращалась разве что мадам Рэд, удивился фамильярности незнакомки, но она улыбалась ему так искренне и при этом была так ослепительно прекрасна, что высокомерный ответ замер на его губах.
- Рад нашему знакомству, миледи, - вежливо сказал он, слегка поклонившись. – Себастьян сказал, что Вы искали души адресатов писем с Летучего Голландца на земле, не так ли?
- Все верно, дорогой граф. Но, боюсь, я вынуждена разочаровать Вас результатом поисков – этих душ нет в мире людей.
- Выходит, единственным местом, которое еще не проверили, является Рай, - Сиэль сделал несколько шагов по комнате, так было проще упорядочить мысли.
- Да, - ответила демоница, - но мне, как и Принцу, невозможно даже приблизиться к Раю, не то, что попасть в него. Да и крылатые приятели, сами понимаете, у нас не водятся.
Она тихо засмеялась. И хотя ее голосок был тонким и высоким, а черты лица – абсолютно женственными, мальчик невольно подумал, что она и его слуга-демон чем-то неуловимо похожи.
- Нужно найти тех, кто может помочь разыскать души в Раю, - Сиэль опустился в широкое низкое кресло, сжал виски руками, как нередко делал, когда пытался сосредоточиться.
Мысленно перебирая всех своих многочисленных знакомых, припомнив и кружок приверженцев спиритизма, и духовного наставника матери, после нескольким минут раздумий, он принял решение:
- Мы немедленно едем в Лондон.
- Если это нужно сделать действительно быстро, господин, я мог бы переместить нас туда в мгновение ока, - сказал демон.
Себастьяна забавляла явная нелюбовь Сиэля к тому, что мальчик именовал «демонскими штучками», и, конечно, он не смог устоять перед искушением лишний раз подразнить своего юного господина. Как и он ожидал, граф только поморщился:
- У нас еще достаточно времени, да и до Лондона всего несколько часов езды, так что обойдемся без твоего «в мгновение ока». Подавай экипаж.
- Как прикажете, - поклонился ему дворецкий.

URL
2011-04-17 в 00:04 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Отыскать лавку Гробовщика оказалось не так уж сложно, однако самого хозяина в магазинчике не было. Расспросив гулявших неподалеку мальчишек, граф узнал, что Гробовщик будет лишь через три дня, так как отправился навестить больную тетушку.
Прекрасно понимая, что родственников бывшего Жнеца, больных или здоровых, уже добрые двадцать с лишним веков нет в живых, Сиэль приказал Себастьяну найти Гробовщика, однако тот лишь покачал головой.
- Господин, я чувствую Жнецов, когда они где-то поблизости, могу попытаться подчинить их своей воле, во время боя - победить, но проследить за ними, как за людьми – не в моей власти. Духи, если угодно, принадлежат совсем иной епархии.
- Они подчиняются Леди Смерть, и только она может знать, где они находятся в каждую секунду времени, - проговорил Сиэль, уже не спрашивая, а утверждая. – Что же, в таком случае, мы возвращаемся в поместье – не сомневаюсь, я обязательно придумаю какой-нибудь иной способ доставить письма по назначению…
Последующие три дня, граф провел в активных поисках возможного посланника.
Он посетил одну из городских больниц, разыскивая безнадежно больных, надеясь отыскать среди них праведника. Но, глядя в глаза лежащих на больничных койках людей, которые, не смотря на болезнь, жадно цеплялись за жизнь, понял, что не сможет находиться рядом, мечтая об их скорой гибели. Юный граф сам заплатил слишком высокую цену за возвращение на землю, чтобы осознанно ждать гибели этих измученных, но удивительно стойких незнакомцев.
Он вспомнил про тайное общество самоубийц, где, как ему было известно, еженедельно торжественно расставалось с жизнью с полдюжины глупцов, но тут же отринул эту идею – самоубийцам путь в Рай заказан.
Он обратился к знакомой баронессе, в поместье которой нередко проходили спиритические сеансы, но с огорчением узнал, что большая часть любителей духов, как они сами себя называли, еще не вернулась в Лондон с морских курортов.
Он расспросил Себастьяна про природу ангелов, надеясь разыскать ангела на земле, ведь как он помнил из рассказов матушки, небесные создания могли принимать и телесное обличие.
Однако, все еще попытки решить задачку были тщетны – ни одна из идей не привела к желаемому результату, так что на исходе четвертого дня из пяти отведенных капитаном Ван дер Декеном Сиэль был в отчаянии.
В прошедшие ночи он почти не спал, пролистывая книгу за книгой, обращая внимание как на произведения, посвященные оккультным наукам, так и на религиозные труды, но ничего не нашел. Потому, когда они с Себастьяном вновь оказались на пороге лавки Гробовщика, у мальчика дрогнула рука, прежде чем он с надеждой постучал в дверь.
- Входите, не заперто!
Устроившись на полу, бывший Жнец увлеченно кроил лимонно-желтый атлас для обивки устроенного рядом гроба, мурлыча себе под нос что-то подозрительно напоминавшее:

А за скрюченной рекой
В скрюченном домишке
Жили летом и зимой
Скрюченные мышки.

Заметив посетителей, он оторвался от своего занятия:
- Давненько не виделись, дорогой граф. Чем обязан? – одним плавным движением поднявшись с пола и отряхнувшись, Гробовщик присел на стоявшую здесь же перевернутую вверх дном бочку, жестом предложив Сиэлю и его дворецкому располагаться на соседних.
- У меня к тебе просьба, - сказал мальчик, сразу переходя к сути проблемы. – Нужно доставить два письма адресатам, которые находятся в Раю. Я знаю, что Жнецы – посредники меж Богом и людьми, вам дан доступ к Райским вратам, так что, не сомневаюсь, ты можешь это устроить.
Улыбнувшись, Дух покачал головой, длинный кончик его шляпы качнулся в такт:
- Поправочка: мог. Я ведь бывший Жнец, даже косы нет. А с косой я лишился и некоторых иных привилегий, в том числе возможности приблизиться к этим вратам: я ведь больше не сопровождаю души смертных в мир иной.
Сиэль не смог сдержать разочарованного стона – его последняя надежда таяла как масло на сковороде. Заметив разочарование мальчика, и то, каким отчаяньем полон взгляд юного графа, бывший Жнец добавил:
- Я знаю, кто может туда попасть. Есть у меня в Лондоне один знакомый – разгильдяй и шут, конечно, порядочный, но зато со всеми положенными привилегиями. Другой вопрос, что за резон ему, да и мне Вам помогать?
- Сколько ты хочешь за услугу?
В этот момент Сиэлю казалось, он расстался бы с чем угодно, тем более – он не удержался от горькой иронии – самое ценное давно было отдано.
- Вы решили, что мне нужны деньги? Какая милая шутка, - захихикал Гробовщик. – Нет, я давно не интересуюсь такими глупостями. Я попрошу за посредничество самую малость – распорядитесь, чтобы мне поручили приготовить Вас в последний путь, когда придет время. Украшать такого милого мальчика будет для меня истинным удовольствием.
Довольный, дух засмеялся, Сиэль же лишь нервно повел плечами – доверять этому полусумасшедшему свое тело, даже после смерти, совсем не хотелось, но деваться было некуда.
- Хорошо, я сделаю, как ты сказал. Зови быстрее своего приятеля – у нас осталось меньше суток.
- Как прикажете, дорогой граф, как прикажете, - закивал Гробовщик, принимаясь творить какие-то странные пасы руками. Сиэль заметил снисходительную улыбку, тронувшую губы его дворецкого, пока он наблюдал за этими телодвижениями Духа: демону явно нравился разыгрываемый перед ними спектакль и он, в отличие от своего господина, не проявлял ни малейших признаков беспокойства.
«Еще бы, не ему же юнгой на Голландец идти», - почти с негодованием подумал мальчик, забывая, что он сам, по доброй воле, ввязался в сделку с капитаном корабля…
Вскоре в дверь постучали и, не дожидаясь приглашения, в лавку вошел незнакомец. Плотный черный плащ с огромным, надвинутым на лицо до подбородка, капюшоном, полностью скрывал его внешность. Длинная красная прядь, выбившаяся из под плаща – единственное, что успел заметить Сиэль, пока Жнец стремительно пересекал комнату.
Последовав за своим гостем, Гробовщик скрылся в подсобке, и какое-то время тишину прерывали только частое дыхание Сиэля, да монотонный стук недавно начавшегося дождя.
- Я договорился, Ваши письма будут доставлены адресатам в срок, дорогой граф, - сообщил Гробовщик, выходя к своим посетителям. – Но за это, мой приятель просит награду: он хочет провести одну ночь в обществе Вашего очаровательного дворецкого.
- Что? – переспросил мальчик, не вполне понимая, правильно ли он услышал. – Себастьяна – на ночь?
- О, Вы, должно быть, еще слишком юны, - засмеялся Гробовщик, всплеснув руками, - но даже Вы не можете не знать, что Ваш уникальный дворецкий может отлично услужить не только днем, но и ночью.
Сиэль покраснел как маков цвет, глаза же его личного демона сделались темно-рубиновыми, выдавая явное неудовольствие предложением неизвестного Жнеца.
- Да, - выдавил, наконец, юный граф, - передай ему, что я согласен. Он получит Себастьяна на одну ночь, если вовремя доставит вот эти послания, - он достал из бокового кармана своего макинтоша оба письма, - куда следует.
- Не сомневайтесь, он так мечтает заполучить Вашего дворецкого, что расшибется, но разыщет адресатов, - ответил Гробовщик, забирая у мальчика письма и вновь исчезая в подсобке.

URL
2011-04-17 в 00:06 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 15.

На улице, смягчая темноту августовской ночи, висела легкая дымка – бледный призрак знаменитого лондонского тумана. Скрадывая очертания предметов, она делала мир вне поместья чем-то существующим словно бы в параллельной реальности, но даже тихое очарование этого пейзажа не могло отвлечь графа Фантомхайв от одолевавших его мыслей.
Он уже отпустил Себастьяна исполнять волю неизвестного Жнеца и теперь никак не мог уснуть. Возможно, причина была в том, что он отлично выспался днем: после стольких дней нервного напряжения дневной сон казался почти целебным, однако – в качестве побочного эффекта - по ночам спать не хотелось вовсе. Но и шататься по дому, бесцельно тратя эти ночные часы, мальчик также не мог – это претило его деятельной натуре.
Пытаясь хоть чем-нибудь себя занять, Сиэль принялся перебирать книги в библиотеке особняка. Он давно хотел узнать больше про страны древности – они с Себастьяном вот-вот должны были начать изучать эту тему, а дворецкий был строгим учителем, так что лучше было приступить к подготовке заранее. Потому, когда на глаза Сиэлю попалась книга «Обычаи и традиции величайших государств Древнего мира», он снял с полки потрепанный томик и, устроившись в кресле, принялся читать…
«…Свободнорожденные мальчики носили на шее золотой шарик – знак их высокого происхождения, так что когда мужчина хотел удовлетворить свою похоть с кем-то из приглянувшихся ему детей, он мог с легкостью отличить доступного сына раба от ребенка аристократа.
Во время сношения мужчине не следовало нарочно ласкать половой член мальчика, поскольку согласно обычаям того времени, природой эта часть тела мальчика предназначена для женщин, так же как анус предназначен для мужчин…»
Сиэль уронил книгу на колени, строчки плыли перед глазами, так что невозможно было разобрать букв. Вся варварская дикость той эпохи обрушилась на него, вскрывая старую рану – воспоминания о ночи, о которой он старался не думать даже в очередной раз пытаясь найти разгадку убийства родителей. Теперь же, читая о публичных домах, где служили мальчики младше, чем он сам, о том, что «сношения с детьми младше 9-и лет не считались преступлением», о сладостных ощущениях, которые испытывал мужчина, проникая «в узкий, словно специально созданный для утоления мужской страсти, проход меж ягодиц малолетнего любовника», юный граф едва мог совладать с собой.
Омерзение, какое он испытывал при одной мысли о том, что его взрослые партнеры называли удовольствиями для плоти, еще не спешило смениться явным любопытством, но… Он, конечно, уже понял, как именно заставит служить его дворецкого неизвестный Жнец в эту ночь.
«И, значит», - размышлял мальчик, цепляясь за разрозненные отрывки кружившихся в голове мыслей, - «раз Жнец об этом попросил, хотя мог просить в награду что угодно, это… соитие двух мужчин может быть приятным?»
Собственный горький опыт и жуткие описания способов использования мальчиков-рабов в древности говорили об обратном. Однако Сиэль никак не мог отринуть мысль о своем слуге, да и дворцовые сплетни, доходившие до ушей королевской ищейки, частенько пестрили пикантными подробностями про счастливо живущих неофициальными семьями мужеложцев из числа высшей знати.
Задачка по-прежнему имела несколько неизвестных, вот только решить ее с привычным хладнокровием юный граф не мог. Разыгравшееся воображение мешало в одно пережитые им боль, унижение и случайно услышанное на последнем балу: «…мы не покидали спальню два дня - Анри был как дикий зверь, так что я выбился из сил, отвечая на его ласки». Сиэль смежил веки, позволяя сознанию играть по своим правилам - слишком сильны были эти эмоции, чтобы бороться с возникавшими перед глазами образами – и, утомленный, незаметно для себя уснул.
***
Гостиничный номер, в который, в соответствии с договоренностью, явился Себастьян, был обставлен по высшему разряду: все в нем, начиная от обитой бархатом мебели до тяжелых портьер, кричало о роскоши и тех немалых средствах, что вложили в этот интерьер владельцы заведения. Если бы не ядовито-алый, так явно доминировавший в оформлении номера на фоне второго основного – благородного цвета слоновой кости - комнату можно было бы счесть вполне сносной.
Фривольно расположившийся на небольшом канапе, королем средь этой феерии безвкусицы был красноволосый Жнец – тот самый, что пожелал заполучить на одну ночь дворецкого дома Фантомхайв. Лицо Жнеца скрывала белая маска, явно позаимствованная на одном из венецианских карнавалов, из одежды на нем были лишь дамский корсет да кружевные чулки.
- Здравствуй, Грелль, - поприветствовал Жнеца демон, намеренно нарушая инкогнито Духа, будто показывая: эта ночь пройдет по его правилам.
- Здравствуй, - Грелль сдернул маску и отшвырнул ее прочь. – О, я всегда знал, что ты неравнодушен ко мне! Ты так хорошо изучил меня, что узнаешь в любом обличии.
Последние слова он произнес томно, с придыханием, и, рывком поднявшись с канапе, в миг оказался возле демона. Бесстыжий, с жадно горящими зелеными глазищами, он был похож на огромного кота неизвестной природе породы: гибкое тонкое тело с едва заметно проступавшими упругими мускулами, быстрый розовый язычок меж острых зубов, волосы – как львиная грива, как множество нитей лучшего китайского шелка.
Утробно урча, Грелль прижался к Принцу всем телом.
- Ну же, я весь твой сегодня, я сегодня самая шикарная женщина в этом городе, - прошептал он на ухо демону. – И я хочу тебя, горячего, неистового, хочу, чтоб ты взял меня, сделал своим, хочу сгореть в огне твоей Преисподней!
Жнец обвил тело демона руками и, запрокинув голову, прижался губами к его губам.
- А-а-а-а-а-а-х!..
От визга Грелля на хрустальной люстре мелодично задрожали подвески, и зазвенел лед в ведерке с шампанским, в то время как сам незадачливый любовник отпрыгнул от дворецкого на добрых три фута. Прижимая руки к обожженному рту и недоуменно хлопая ресницами, он только и мог, что обиженно охнуть:
- Ты что?!
- Ты сам сказал – я должен быть горячим сегодня, - невозмутимо пожал плечами Принц, пересекая комнату и присаживаясь на то самое канапе, на котором встретил его Жнец. – Надеюсь, температура моей кожи оказалась под стать огню Преисподней?
На губах демона заиграла легкая полуулыбка, однако от его взгляда, казалось, мог замерзнуть Ад.
- Да как ты смеешь! – взвизгнул Дух, в привычной для себя манере эмоционально взмахнув руками. – Я - существо подобное Богу и прекрасное как сам Бог, - он крутанулся на месте, лишний раз демонстрируя демону свои прелести, - любой мечтает разделить со мной ложе!
- Если ты и впрямь подобен Богу, то почему ведешь себя как продажная девка? – скучающим голосом спросил Принц, всем своим видом демонстрируя полное пренебрежение предлагаемым ему сокровищем.
- А как ты хочешь, чтобы я себя вел?.. – моментально поменял тактику Грелль, задавая этот вопрос тихим, вкрадчивым голосом.
Он опустился на колени и, неподражаемо виляя голым задом, пополз по белоснежному ворсистому ковру к Принцу. Винного цвета корсет, туго стягивавший его осиную талию, только подчеркивал безупречную округлость ягодиц и белизну кожи, и наглец, безусловно, знал об этом.
- Любишь покорность?.. – шипел он. - Только скажи, я сделаю, что захочешь…
Замерев в футе от ног Себастьяна, он потерся щекой о гладкую ткань его брюк, заглядывая демону в глаза так, как это делали одалиски в гаремах восточных султанов: снизу вверх, томно, словно бы умоляя взглядом о большем. Мучаясь от нестерпимого возбуждения – член стоял так, что приподнимал кружевную отделку низа корсета – Грелль принялся целовать ноги демона сквозь ткань брюк, извиваясь при этом со всей возможной гибкостью. Сверху было отлично видно, как напрягаются его плечи, как проступают не скрытые свесившимися набок волосами тонкие позвонки в основании его шеи.

URL
2011-04-17 в 00:07 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
- Позволь мне прикоснуться к тебе, вылизать каждый дюйм твоей кожи, - жмурясь, почти мурлыкал Жнец, - вот увидишь, я смогу доставить тебе удовольствие. Я знаю, ты пробовал все, но я успел попробовать не меньше…
Обожженные губы горели от соприкосновения с шероховатой материей, но он терпел: очень уж хотелось поскорее содрать с Принца эти лакейские тряпки, как мысленно называл он форменный костюм дворецкого, и получить, наконец, доступ к сводившему его с ума телу.
Однако, владелец тела желаний Грелля не разделял: стоило одуревшему от похоти Духу засунуть руку в штанину его брюк, как он почувствовал, что его пальцы, в местах, где он прикоснулся к Принцу, немеют. Выдернув ладонь из брючины, Грелль зло спросил:
- Ты должен подчиняться мне, разве нет?!
- Я должен провести с тобой ночь. Именно так звучало условие, на которое согласился мой господин. Если угодно, можем, например, сыграть в шахматы, - участливо предложил он.
- Шахматы!.. – возмущенно повторил Грелль, вставая на колени, так что расстояние между ними сократилось. – С каких это пор демон, чье второе имя «порок», предпочитает шахматы плотским утехам? Должно быть, мальчишка повлиял на твой разум, Принц! И не мудрено, раз он распоряжается тобой, будто ты обычный слуга!
- Он волен распоряжаться мной так, как ему вздумается, - ответил демон.
- Раз ты так послушен, то должен бы оценить услугу, которую я оказал ему, и отблагодарить меня, - Грелль говорил сухо, нервно, он был на взводе, так что лишь боязнь новых ожогов удерживала его от того, чтобы вновь накинуться на дворецкого.
Улыбнувшись уголками губ, Принц прикоснулся к плечу Грелля рукой, и тот в секунду оказался распростертым на ковре у его ног.
- Я отблагодарю тебя, - сказал он, разглядывая Жнеца, как коллекционер рассматривает редкую бабочку, прикалывая ее булавками к картонке. – Ты требовал удовольствия, что же – получай.
Он ни на дюйм не сдвинулся с места, но в тот же миг Грелль почувствовал, как по его телу заскользили невидимые руки и губы.
- Какого черта?! – взвизгнул Жнец, пытаясь понять, что происходит.
- Ты сам отдал себя мне на милость, так что теперь самым лучшим будет просто закрыть глаза и получить причитающееся тебе удовольствие.
Едва Принц произнес слова «закрыть глаза», как веки Грелля потяжелели, на слове же «удовольствие», Дух почувствовал – количество рук и губ на его теле многократно увеличилось. Они ласкали его всего одновременно: облизывали пальцы ног, массировали ступни, целовали чувствительную кожу предплечий и под коленками, забравшись под корсет, жестко покусывали его напрягшиеся соски, легонько поглаживали внутреннюю сторону бедер, так что он против воли разводил ноги шире. Это было унизительно, но так сладко, что он выгибался и стонал, целиком отдавшись во власть заворожившей его силы.
И это было идеально: ни одного неверного движения, ни пауз, ни пыхтения в ухо, ни случайно причиненной боли. Выверенные, точные касания, поцелуи, от которых хотелось орать и выть одновременно. Когда эфемерные губы нашли его рот, он уже не сопротивлялся – отвечал, чувствуя, как чужой язык ласкает его нёбо, облизывает зубы, и губы – жесткие, властные - целуют его, пока он не начинает задыхаться. Одновременно он ощущал, как десятки пальцев разминают, поглаживают его тело. И чей-то рот обволакивает его возбужденный член, и такой же – умелый, дерзкий, - ласкает его мошонку, посасывает нежную кожицу, облизывая яички, а когда Грелль судорожно дергает бедрами в его анус проникает еще один язычок, движется там, ритмично трахая его задницу, и это становится настолько остро, невыносимо приятно, что Жнец скулит:
- Пожалуйста, хватит!.. Дай мне кончить!..
- Как тебе будет угодно, - словно сквозь вату слышит он насмешливый голос Принца, и ощущения усиливаются: Грелль едва не теряет сознание – каждая клеточка его тела взрывается болезненным, опустошающим удовольствием, и он кричит, и стонет, и чувствует, как из под зажмуренных век по щекам текут слезы…
- Надеюсь, я удовлетворил все твои желания раз и навсегда, Жнец, - сказал Принц, когда, Грелль, наконец, смог открыть глаза.
- Ненавижу, - просипел в ответ красноволосый, смаргивая влагу с длинных ресниц. – Я еще поквитаюсь с тобой, моя жестокосердная любовь, - добавил он совсем тихо.
- Не сомневаюсь, - кивнул ему демон. – Однако сейчас, если не возражаешь, я покину тебя – вот-вот рассветет, и, значит, мне пора к моему господину.
- Проваливай. Твой кутенок, наверное, весь извелся в ожидании, - Жнец кое-как присел: расслабленное, измученное тело не слушалось своего хозяина. – Но знай – я хорошо запомню эту ночь, Принц.
- Как и я, - усмехнулся демон, и, отвесив издевательский поклон своему «господину на одну ночь», исчез.
- Ненавижу…- зашипел Жнец, вновь падая на ковер и в отчаянии кусая губы…
Себастьян нашел маленького графа спящим в кресле в кабинете. Осторожно, стараясь не разбудить мальчика, он поднял его на руки и отнес в спальню.
Сиэль спал так крепко, что даже не шевельнулся, пока внимательный дворецкий укладывал его на постель, а потом раздевал. И, конечно, юный граф не почувствовал как предельно аккуратно прикасаются к его коже руки Принца, не спрятанные в эту ночь под белыми тканевыми перчатками.

URL
2011-04-17 в 00:07 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 16.

- Ооох!.. – громко выдохнул Сиэль. - Себастьян, не могу больше!.. Пожалуйста, хватит!..
- Еще чуть-чуть, господин. Осталась самая малость, потерпите.
Юный граф прикусил губу, сдерживая рвущийся из горла стон, и слова-просьбы, но отнюдь не те, что принято говорить в приличном обществе.
- Готово, - дворецкий отошел в сторону, любуясь творением своих рук. – Ваша талия теперь едва ли шире талий фрейлин французского двора времен Екатерины Медичи.
Затянутый в корсет так, что едва мог вздохнуть, Сиэль возмущенно фыркнул:
- Кажется, теперь я понимаю, почему она была столь кровожадна - если бы я вынужден был постоянно это носить, возненавидел бы не только гугенотов, но и всех прочих людей.
- Это всего на один вечер, господин, - ответил Себастьян, извлекая из чехла заранее приготовленное платье. – Да и потом, нарядиться барышней была Ваша идея.
Произнося эти слова, слуга улыбался так, как мог это делать только он один: мягко, чуть насмешливо, словно бы слова господина развлекали его лучше выступлений циркачей. Эта улыбка демона побуждала в Сиэле желание как следует ударить дворецкого, но он понимал, что это лишь еще больше позабавит Себастьяна. Потому мальчик оставил замечание демона без ответа и поднял руки, всем своим видом демонстрируя, что готов к следующему этапу экзекуции – надеванию платья.
Розовое, с пышной шуршащей юбкой, сшитое из самого дорогого атласа, оно казалось сосредоточием всего того, что так любят женщины. Однако когда дворецкий одел юного графа в этот шедевр одной из лучших французских портних, Сиэль понял: корсет без платья - что дыба без палача. Узкое, слишком теплое из-за многочисленных слоев ткани, причудливым образом наложенных друг на друга, оно мешало свободно двигаться и вызывало единственное желание - стащить его с себя немедленно.
- Теперь шляпка и туфли, мой лорд, - сказал Себастьян, ставя перед мальчиком изящные бальные туфельки на невысоком каблуке.
Предвкушая очередную порцию мучений, Сиэль обулся. Благодаря шелковым чулкам сделать это получилось достаточно быстро, когда же он попробовал в них пройтись, то с удивлением понял, что они почти ничем не отличаются от его обычных ботинок, которые также имели небольшой каблук. У дамской обуви оказался чуть боле узкий нос, что, конечно, доставляло некоторые неудобства, однако, по сравнению с платьем, носить туфли показалось мальчику райским удовольствием.
Себастьян меж тем уже приготовил парик и шляпку, которые по замыслу должны были скрыть пентаграмму демона на правом глазу Сиэля.
- Вы просто обворожительны в этом наряде, мой лорд, - сказал дворецкий, завязывая ленты под подбородком скривившегося от такого комплимента мальчика. - Не сомневаюсь, виконт оценит по достоинству все прелести таинственной незнакомки, явившейся к нему на бал. Только, пожалуйста, не забывайте улыбаться – с таким выражением лица как сейчас Вы вряд ли сумеете привлечь его внимание.
- Ты, конечно, лучше меня знаешь, как привлечь мужчину, так что благодарю за совет, - отгрызнулся Сиэль.
Он понимал, что ведет себя не лучшим образом, но слова слетели с губ прежде, чем он вспомнил о положенной дворянину сдержанности. Комплимент демона напомнил ему о ночи, когда Себастьян прислуживал неизвестному Жнецу, и хоть юный граф отдавал себе отчет, что сам заставил слугу сделать это, он все же чувствовал необъяснимую злость. И еще – совсем немного – смущение: мальчик до сих пор не смог вновь отыскать в библиотеке ту книгу, с обычаями и традициями, которая так поразила его, а спрашивать о ней демона почему-то было неудобно…
- Теперь перчатки и мы можем ехать, господин, - прервал его размышления демон.
Он проворно натянул на руки Сиэля длинные, выше локтя, тканевые перчатки. При этом пальцы демона невесомо скользнули по предплечьям мальчика: от запястий к локтевым сгибам, точно вдоль ниточек голубоватых вен, отчего по коже юного графа побежали мурашки…
…Карету мягко покачивало на рессорах, так что неровности гравийной дороги почти не доставляли Сиэлю неудобств. Впрочем, в сравнении с «дамской сбруей», как он мысленно окрестил свой наряд, все остальное казалось не стоившими внимания досадными мелочами. Желая отвлечься от неприятных ощущений, вызванных сдавившим внутренности корсетом, мальчик погрузился в размышления о природе убийцы, которого он искал.
Джек Потрошитель, так его прозвали в народе. Жестокий и беспощадный человек, державший в страхе женщин всего Лондона. Сиэль не сомневался, что отыщет его, и даже в какой-то момент решил, что задачка уже разгадана, но червячок сомнения – тот самый, что заставляет усомниться в себе лучших из лучших – не оставлял его разум. Потому мальчик принялся вновь анализировать все пять составленных им версий о личности убийцы. «Маньяк», «студент», «сектант», «баловень судьбы» и «мститель», и каждая из них могла оказаться верной.
Жестокость, с какой творилось насилие над жертвами, могла оказаться как следствием сумасшествия, и тогда «маньяк» занимал лидирующие позиции в личном рейтинге мальчика, но также она могла быть необходимой для кого-либо ритуала и тогда на сцену выходил «сектант». Хирургическая точность, с которой, согласно отчетам экспертов, проделывались зверства, в первую очередь свидетельствовала в пользу «студента», решившего попрактиковаться на живых людях и выбравшего в качестве жертв один из самых незащищенных слоев населения – проституток. Но она же могла стать ключиком к поимке «баловня судьбы», который в компании таких же, как он, друзей – среди которых вполне мог оказаться врач – глумился над несчастными женщинами. Хотя тот факт, что жертв душили либо перерезали им горло прежде, чем начать, подобно мясникам, разделывать их тела, заставлял усомниться в том, что Джек Потрошитель – пресыщенный «баловень судьбы»: такие, обычно, мучают до последнего.
Что же касалось «мстителя», то ему могли быть присущи и жестокость, и умение обращаться со скальпелем. Этот человек ненавидел женщин как вид, и выбрал для своей мести тех, кто благодаря своему ремеслу, словно бы олицетворял грешную сторону натуры представительниц прекрасного пола. Учитывая, что наиболее часто Джек вырезал именно половые органы, это могло служить лишним доводом в пользу версии об убийце-мстителе.
Подозреваемый – виконт Друит – мог оказаться как «сектантом» - участие в различных незаконных ритуалах всегда было модным среди великосветских бездельников, так и «баловнем судьбы», какому наскучили обычные забавы в борделях лондонских «мадам» и захотелось чего-нибудь поострее…
Занятый этими размышлениями, Сиэль не заметил, как они подъехали к парадному крыльцу дворца, и только когда приоткрывший дверцу кареты Себастьян галантно подал своей «леди» руку, юный граф вернулся к действительности:
- Я прекрасно могу спуститься сам.
- Нам необходимо быть максимально правдоподобными, мой лорд, а наблюдающая за нами с балконов публика вряд ли оставит без внимания тот факт, что я не помог Вам.
Аргумент демона подействовал безотказно: Сиэль покорно вложил свою ладонь в ладонь дворецкого, позволив ему фактически вытащить себя из кареты - при этом слишком широкий кринолин едва не остался внутри - и они, двигаясь удивительно слаженно, вошли во дворец.
Бал был в самом разгаре. То здесь, то там сквозь музыкальные переливы специально приглашенного оркестра слышались шутки и смех. Виконт – мастер устраивать всевозможные развлечения – не ударил в грязь лицом, так что тут были и танцы, и курительные комнаты для серьезных джентльменов и экзальтированных дам, и небольшие буфеты – только чтоб слегка подкрепиться в преддверии ужина.
Не смотря на обилие приглашенных, Сиэль без труда отыскал в толпе мадам Рэд: не заметить его эффектную тетку, как всегда окруженную толпой воздыхателей, было просто невозможно. Посвященная в подробности плана мальчика, она кивнула ему и ободряюще улыбнулась, словно бы говоря: «Я в тебя верю, ты справишься с ним». Ее дворецкий - невзрачный и нервный малый – следом за госпожой изобразил что-то вроде подмигивания, которое, однако, больше походило на случайную судорогу лицевых мышц.
Виновник устроенного графом Фантомхайв маскарада также был на виду. Переходя от гостя к гостю, виконт Друит прямо-таки лучился радушием. Сиэль, в который раз за вечер, почувствовал сомнение: этот бабник с не самой лучшей репутацией, безусловно, не был праведником, но и заподозрить в нем беспощадно убийцу сейчас было просто невозможно.

URL
2011-04-17 в 00:09 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
- Он должен меня заметить, - как можно тише проговорил мальчик своему дворецкому.
- На Вас уже смотрит половина зала, господин, так что это будет нетрудно, - также тихо ответил слуга. – Мне кажется, за Ваше платье многие из присутствующих здесь дам с удовольствием отдали бы мне душу.
Заметив на себе изучающий взгляд виконта, Сиэль изобразил премилую улыбку, зашипев при этом:
- Может быть, ты прекратишь строить планы на будущие сделки и поможешь мне? Нам надо как можно быстрее добраться до него.
- Сию минуту, мой лорд.
Усмехнувшись, демон обнял мальчика за талию, и, не успел Сиэль сказать и слова, как они присоединились к танцующим парам.
Поскольку танцевальные навыки графа, несмотря на все усилия Себастьяна, до сих пор оставляли желать лучшего, мальчик полностью подчинился плавным движениям своего дворецкого, тот же держал его так крепко и вел так уверенно, что Сиэлю оставалось лишь касаться ногами пола. Это было похоже на карусель, и, если бы не тяжелое, неудобное платье, и постоянное ощущение нехватки кислорода, Сиэль мог бы даже признаться себе, что это было лучше карусели.
Кружась в танце, граф и его слуга медленно пересекли бальную залу, а когда музыка смолкла, они оказались точно возле виконта.
- Приветствую Вас, прекрасная незнакомка, в моей скромной обители, - обворожительно улыбаясь, хозяин дворца в два шага миновал разделявшее их пространство и коротко поклонился мальчику.
- Добрый вечер, - медленно – как учил его Себастьян – склонил голову Сиэль.
На мгновение волосы упали на лицо юного графа, когда же он вновь посмотрел на виконта, на губах его была самая легкомысленная и очаровательная улыбка, на какую он был способен.
- Мне кажется, мы не были представлены друг другу прежде, я чувствую себя обязанным исправить эту досадную оплошность. Виконт Друит к Вашим услугам, сударыня, - он вновь отвесил учтивый поклон, искоса поглядывая на Себастьяна и, очевидно, гадая, кем приходится этот строгий мужчина обаявшей его прелестнице.
- Анна, дочь графа де Морт, приятно познакомиться, виконт, - на ходу придумал себе имя мальчик. - Мы с моим наставником, - Сиэль кивнул на Себастьяна, - проездом в Великобритании, и такое приятное времяпрепровождение, как посещение устроенного Вами праздника, безусловно, скрашивает оставшиеся часы до нашего отъезда в Дублин.
- Вы едете в Ирландию? Помилуй Боже, для чего? – искренне удивился виконт. – Только, пожалуйста, не говорите мне, что вы намерены совершить это путешествие вдвоем – это было бы чистой воды самоубийством! Учитывая, что большую часть населения этой проклятой страны составляют революционно настроенные фанатики, такой прекрасной леди можно появляться на территории Ирландии лишь в сопровождении армии ее королевского величества.
- О, не переживайте так, пожалуйста, виконт. Я уверена - с нами все будет в порядке. Тем более, сейчас уже поздно что-то менять – мы выезжаем на рассвете.
На лице хозяина дворца появилось странная смесь удовлетворения и жалости. Казалось, виконт уже проглотил наживку, и если он действительно убивал женщин, то, конечно, не сможет отказать себе в удовольствии расправиться с легкомысленной дурочкой, исчезновение которой потом всегда можно будет списать на неспокойные английские дороги или безжалостных ирландских разбойников.
- Что же, в таком случае я просто обязан сделать для Вас последние часы пребывания на английской земле запоминающимися и приятными, - он улыбнулся мальчику так, как будто они были уже сто лет знакомы, и выразительно повел глазами в сторону Себастьяна. Сиэль ответил ему такой же улыбкой и приказал:
- Жак, пожалуйста, принеси нам с виконтом шампанского.
- Слушаюсь, моя госпожа, - поклонился Себастьян и мгновенно растворился в толпе, делая вид, что выискивает официанта.
- Если я верно поняла Ваш намек, здесь есть более изысканные удовольствия, нежели танцы и вино, виконт?.. – проговорил мальчик самым сладким голоском, мысленно радуясь, что подражание манерам мадам Рэд пока не выглядит жалкой пародией на них.
- Вашей догадливости позавидовал бы сам Дизраели, моя маленькая прелестница, - в отсутствие «наставника графской дочки», обращение виконта сделалось куда более фамильярным. – Если позволите, мы сию же минуту покинем этот душный зал и, тогда я покажу Вам то, ради чего действительно стоит приходить в мой дворец, Анна.
Он произнес это имя с придыханием и впился в лицо Сиэля взглядом, очевидно должным означать внезапно вспыхнувшую страсть. Едва сдержав гримасу отвращения и непроизвольное желание оказаться как можно дальше от этого неприятного мужчины, мальчик почувствовал, что ему мучительно не хватает воздуха, отчего ватная подкладка, имитировавшая неразвитые еще девичьи грудки, задвигалась вместе с его грудной клеткой, привлекая внимание виконта. Не считая нужным говорить еще что-либо, мужчина молча предложил девушке руку и Сиэль, кое-как выдавив из себя: «Тут действительно очень душно», позволил виконту увлечь себя в один из ответвлявшихся от бального зала коридорчиков…
***
…Он пришел в себя уже в клетке, связанный по рукам и ногам. В глаза бил нестерпимо яркий свет, но даже сквозь него Сиэль смог различить, что находится на сцене, а внизу, как и положено во всяком театре, сидит публика. Нестерпимая головная боль – кажется, виконт чем-то отравил его – мешала сосредоточиться, однако он четко слышал голос ведущего:
- Посмотрите на эту крошку: нежнейшая кожа, шелковистые волосы, хрупкое, безупречно сложенное тело, - виконт расхваливал «графскую дочку» так, словно лично участвовал в создании этого «шедевра природы». – Она может достаться вам целиком или по частям. Целиком, будет, конечно, дороже, но зато вы сможете дольше наслаждаться ею. Признаюсь, я сам едва сдержался, чтоб не попробовать, какова она на вкус, однако сохранил ее для вас, мои дорогие друзья. Вы только взгляните на этот сладкий ротик, представьте, что она может им вытворять, и вы поймете, что никакая цена не будет слишком высока.
Из зрительного зала послышались редкие аплодисменты.
- Итак, мы начинаем наш аукцион. Первоначальная стоимость этой малышки – 1000 фунтов. Делайте ваши ставки, господа!..
Мальчик тряхнул головой, отгоняя сонный морок – последствия того дыма, что заставил его вдохнуть виконт, едва они оказались наедине. А еще юный граф смутно помнил жесткие руки мужчины, быстро ощупывавшие его тело сквозь платье и тихий шепот: «А ты ничего, деточка, не продам – развлечемся с тобой на славу». Преодолев подкатившую к горлу дурноту, и, стараясь не обращать внимания на кислый привкус во рту, Сиэль распахнул глаза и позвал тихо:
- Себастьян…
Дальнейшее происходило слишком быстро, но именно эта быстрота сейчас была так нужна юному графу: желание избавиться от стянувших его тело веревок было просто нестерпимым. Демон промчался по помещению подобно урагану, оставляя за собой перевернутые кресла и покалеченные тела «покупателей». Последним, все еще не понимая, что происходит, упал виконт.
- Вы в порядке, господин? – дворецкий в считанные секунды выломал прутья клетки и избавил мальчика от его пут.
- Да. И я очень рад, что все наконец-то закончилось.
Пошатываясь на нетвердых ногах, Сиэль выбрался наружу, однако быстро понял, что вряд ли сможет пройти хоть пару шагов: пол уходил из под ног, а в голове словно били в колокола. Заметив состояние своего господина, демон молча подхватил его на руки.
- Домой, - коротко приказал Сиэль, утыкаясь лицом в лацкан фрака дворецкого и не чувствуя никаких внутренних противоречий по этому поводу. В его мутившемся сознании Себастьян ассоциировался сейчас лишь с двумя словами, и слова эти были: «тепло» и «безопасность».

URL
2011-04-17 в 00:10 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 17. Часть первая.

На следующий день после бала юный граф проспал почти до обеда. Ядовитый дым, которого он надышался по милости виконта, или же заваренный Себастьяном чай, Сиэль не знал, что было тому причиной, однако когда он, наконец, вынырнул из плена душных, странных сновидений, солнце уже достигло зенита, а большие напольные часы в холле отбивали половину первого.
- Себастьян!.. – позвал он негромко, прекрасно зная, что даже выдохни он это имя одними губами, беззвучно, демон немедленно явится.
- Добрый день, господин, - дворецкий вошел в комнату и поклонился. – Желаете приступить к утреннему туалету?
- Да, подай мне одеться, - мальчик выскользнул из постели, вставая босыми ногами на пушистый ковер и потягиваясь всем телом.
Несмотря на то, что ночь выдалась не из легких, он был доволен результатом. Преступник изобличен и наказан, а, значит, верный пес ее королевского величества вновь превзошел и сыщиков Скотланд-Ярда, и даже самого хитроумного убийцу. Мысль о том, что он – лучший грела самолюбие Сиэля, хоть граф никогда открыто бы не признался в этом. Словно прочитав мысли юного лорда, Себастьян сказал:
- Думаю, господин, Вам будет небезынтересно узнать, что сегодня ночью произошло еще два убийства.
- Еще два!.. – охнул с изумлением Сиэль. – Почему ты сразу не разбудил меня?!
- Вы не отдавали такого приказа, милорд, - невозмутимо ответил слуга, завязывая пояс халата мальчика. – Если угодно, я подам утреннюю прессу до завтрака.
- Да уж, будь так любезен!.. – Сиэль резко отстранился от дворецкого, и даже не надев домашние туфли, устремился в ванную. – Прессу и личные дела каждой из убитых из архивов Скотланд-Ярда! – бросил он, скрываясь за массивной дверью...
…Он приступил к делу так, словно до этого никогда не слышал прозвища «Джек Потрошитель». Затея вычислить убийцу, отыскивая его по возможным психологическим портретам среди тысяч жителей Лондона, была забыта. Отринув прежние догадки, послужившие причиной ошибки, юный сыщик попробовал подойти с делу с другой стороны.
Даже обладая властью над таким поистине всемогущим слугой как Себастьян, который мог бы, наверное, представить отчет о действиях каждого жителя Лондона за последние 30 лет, Сиэль понимал, что должен сам справиться с этой задачей. Поймать Джека Потрошителя стало для него вопросом чести.
В течение трех недель мальчик самым пристальным образом изучал материалы по делам каждой из убитых девушек, так что к концу этого срока он мог почти наизусть цитировать сухие строчки полицейских протоколов. И чем больше он обдумывал всю известную информацию, тем сильнее становилось знакомое каждому детективу чувство, похожее на легкую щекотку где-то в области затылка, что отгадка совсем близко. Тем более, что он сумел отыскать связующую нить, которая прошла мимо внимательных глаз полицейских инспекторов: все жертвы Джека Потрошителя незадолго до убийства посещали одну и ту же городскую больницу.
Желая удостовериться в том, что этот фактор является действительно важным, и нет никаких иных зацепок, которые он пропустил, на исходе четвертой недели своего нового расследования Сиэль в сопровождении дворецкого, отправился к Гробовщику…
- Здравствуйте, милый граф, здравствуй, Принц, - напевно проговорил бывший Жнец, впуская незваных гостей. – Я-то все думал, когда вы ко мне заглянете…
Хозяин магазинчика как-то грустно вздохнул и добавил, кивая на уже знакомые графу перевернутые вверх дном бочки, заменявшие стулья:
- Присаживайтесь.
В лавке, как всегда царили полумрак и легкий творческий беспорядок, которые, однако, лишь добавляли своеобразного уюта этому специфическому заведению. Неровно выстроенные вдоль дальней стены гробы всевозможных размеров и расцветок, дожидались своих будущих владельцев. Сиэль поймал себя на странной мысли, что когда по гладкому струганному бочку какого-нибудь из них скользит случайный солнечный луч, то обласканное солнцем изделие Гробовщика становится почти симпатичным.
- Думаю, ты догадываешься, зачем мы к тебе пришли: мне кажется, за последние месяцы в Лондоне не осталось человека, который бы не слышал о Джеке Потрошителе, - начал разговор мальчик.
Бывший Жнец заулыбался, закивал:
- Как же, как же, прекрасно знаю и о нем, и о его жертвах. Сам неоднократно их в последний путь собирал, - он тихо засмеялся. – Заставил он меня попотеть, ничего не скажешь: трудная это работа - после его ручек красоту на девочек наводить.
- Так значит, ты можешь сказать, не было ли у убитых каких-нибудь общих примет? Может, знаков каких на теле или других отметин?
Гробовщик запустил пятерню в свою роскошную седую гриву, покачал головой задумчиво:
- Ничего такого не было, граф. Если, конечно, пару-тройку дюжин ножевых ранений на каждом теле не считать такой вот отметкой.
Воодушевленный, что Жнец так сразу, без своих обычных ужимок, ответил на вопрос, Сиэль поспешил задать следующий:
- А органы? Я знаю, что у каждой из женщин он вырезал что-то, однако также я знаю, что в этом не прослеживается какой-либо явной закономерности.
- Раз уж даже такой специалист как Вы, граф, не углядели, куда там мне, простому гробовщику, - он театрально развел руками и усмехнулся, глядя на обиженно поджавшего губы Сиэля. - Даже полиция до сих пор…
Громкий скрип половиц и смущенное покашливание, донесшиеся из подсобки, служившей также местом обитания хозяина магазинчика, заставили Гробовщика замолкнуть на полуслове.
- Кто у тебя там?! – взвился граф, едва удержавшись, чтобы не кинуться лично изобличать нахала, подслушивавшего их разговор.
- Эмм… никто. Котик. Да, завел вот себе животинку - все не так скучно, как одному быть.
Всегдашняя дурашливая улыбка Гробовщика стала еще шире, когда же Сиэль заметил, как подрагивают уголки губ у его обычно невозмутимого дворецкого, он, наплевав на приличия, спрыгнул со своей бочки и бегом кинулся к неплотно прикрытой двери в подсобку. Ворвавшись внутрь, юный сыщик стремительно пересек коротенький коридорчик, где во время разговора, должно быть, находился невидимый гость Жнеца, и, не давая себе опомниться, влетел в комнату, служившую личными апартаментами Гробовщика.
Она оказалась настолько маленькой, что шокированный Сиэль замер на пороге: тут просто негде было прятаться. Узкая кровать, простой письменный стол, пара стульев да невысокий шкаф в углу с гостеприимно распахнутой дверцей – вот и все невеликие изыски аскетического интерьера жилища Гробовщика.
Растерянно оглядевшись по сторонам и чувствуя, как с каждой секундой кровь все сильнее приливает к щекам и ушам, незадачливый сыщик аккуратно прикрыл за собой дверь и вернулся в комнату к хозяину лавки и своему слуге. Стараясь не смотреть на Себастьяна, и уже предвидя выволочку, которую ему утроит этот знаток светских манер, юный граф смущенно произнес:
- Прошу меня извинить за неподобающее поведение и то, что я усомнился в твоих словах. Я и впрямь решил что там кто-то есть, однако я не знаю, какие коты бывают у бывших Жнецов, так что вполне допускаю, что они могут по-человечески кашлять и исчезать.
Гробовщик мягко кивнул, всем своим видом демонстрируя, что извинения приняты.
- Я благодарен тебе за помощь, - продолжил меж тем Сиэль, - однако сейчас, я думаю, нам с Себастьяном будет лучше уйти.
- Не за что, милый граф, - промурлыкал Гробовщик, поднимаясь со своей бочки, - я всегда рад Вам, так что с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи.
Он открыл дверь, выпуская дорогих гостей наружу. Красный как мак Сиэль натужено улыбнулся в ответ на легкую улыбку бывшего Жнеца и поспешил скрыться в карете, в то время как его дворецкий легко вспрыгнул на козлы и, обменявшись с хозяином лавки понимающими взглядами, щелкнул хлыстом по крупам лошадей…
Когда карета графа Фантомхайв скрылась за поворотом дороги, Гробовщик вошел в свой магазинчик и, заперев дверь, позвал:
- Кис-кис-кис…
- Опять твои дурацкие шуточки, - бросил инспектор Абберлайн, выходя из подсобки.
Его щеки нежно алели – инцидент с обыском, очевидно, смутил его не меньше, чем Сиэля. Еще бы: прояви мальчик чуть больше наблюдательности, заметь он двойную заднюю стену в шкафу в комнате Жнеца и все, не миновать инспектору позора. Предстать неглиже перед королевским щенком – что может быть хуже?..
- Ты, как всегда, торопишься, - Гробовщик подошел к своему любовнику и принялся развязывать его галстук.
- Эмм... мы же уже… мне и правда пора…- заикаясь, забормотал Абберлайн, не смея отстраниться, но и не помогая.
- Конечно, пора, - Жнец огладил рукою грудь молодого мужчины, нарочно царапнув просвечивающий сквозь тонкую ткань сосок длинным ногтем. – Однако я не могу отпустить тебя в вывернутом наизнанку галстуке и криво застегнутой рубашке. Ты, как всегда, торопишься… - повторил он.
- Еще бы не торопиться, - расслабился Абберлайн, позволяя тонким пальцам любовника привести себя в порядок. – Этот мальчишка явно что-то раскопал. И ведь каков наглец – тут он проанализировал, там он подумал!.. Не сомневаюсь – кража наших архивов его рук дело. Его или его не в меру талантливого слуги.
- О, ну если ты об этом… Себастьян и впрямь не самый обычный дворецкий.
Гробовщик уже закончил возиться с костюмом инспектора, и теперь он просто обнимал надежду лондонской полиции, нежно проходясь ноготками меж лопатками, точно по позвонкам, отчего Абберлайн мелко вздрагивал и вздыхал. Меньше всего ему сейчас хотелось уходить, но рабочие вопросы не терпели отлагательств, тем более что из-за внезапного визита графа Фантомхайв он и так задержался дольше, чем мог себе позволить.
- Мне и правда пора, меня ждут в участке, - почти извиняясь проговорил он, с сожалением отстраняясь от Гробовщика. – Если… если можно, я приду завтра, в это же время.
Бывший Жнец ласково улыбнулся ему:
- Буду ждать тебя. Тем более, что сегодня мы так и не успели завершить начатое.
Он почти физически ощутил жаркую волну смущения пополам с возбуждением, прошедшую от этих слов по телу инспектора, пока тот неловко натягивал на себя легкое пальто. Завтрашний день обещал быть действительно интересным…

URL
2011-04-17 в 00:10 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Сиэль домучивал уже третью чашку чая, исподволь наблюдая за своим дворецким. Неприятный разговор на тему: «Почему особам дворянского сословия не подобает обыскивать чужие дома в присутствии хозяев этих домов» уже состоялся, и теперь между графом и его слугой повисло напряженное молчание. Конечно, Сиэлю казалось, что возникшая пауза нервирует только его, и это еще больше раздражало юного сыщика. Глядя, как невозмутимый Себастьян отрезает очередной кусок пирога, мальчик с большим трудом подавлял желание выплеснуть остатки чая демону в лицо…
- Я вижу, Вас что-то тревожит, господин? – первым нарушил тишину кабинета дворецкий. – Может быть, вместо черничного пирога следовало подать вишневый штрудель?
Он задал этот вопрос самым участливым тоном, однако Сиэлю и тут послышалась завуалированная издевка.
- Может быть, тебе следовало бы прекратить меня воспитывать так, словно мне до сих пор 3 года? – бросил он, внутренне подбираясь для словесной перепалки.
- Вы сегодня действительно повели себя как неразумный ребенок, мой лорд.
- Я осознал свою ошибку и извинился! Что еще мне следовало сделать?! Встать на колени в угол на горох?!
Незакрытый повязкой глаз юного графа горел недобрым огнем, а из точеных ноздрей, казалось, вот-вот повалит пар. Изящные кисти рук мальчика с такой силой впились в столешницу, будто он пытался отломать от нее кусок. Демон в два шага преодолел разделявшее их расстояние и, наклонившись к Сиэлю, тихо сказал:
- Вам следовало бы унять свой темперамент и, раз уж Вы и впрямь осознали, что повели себя не лучшим образом, забыть об этом.
Звучавший в его голосе металл неприятно удивил мальчика, заставляя почему-то вдруг вспомнить, кем на деле является его необычный слуга. На его памяти только особы королевских кровей говорили с ним таким тоном.
Взгляды мальчика и демона встретились, когда же по прошествии минуты юный граф не выдержал первым, опустил ресницы, Себастьян куда более мягко добавил:
- Вам стоит лишь приказать мне, мой лорд, и Вы получите самые подробные сведения о всех зверушках, какие водятся в лавке Гробовщика.
- Не думаю, что он там прятал Джека Потрошителя, - робко улыбнулся Сиэль, демонстрируя, что неявное предложение перемирия принято. – Лучше подай мне бумагу и письменный прибор, нужно составить несколько писем.
- Будет исполнено, господин, - поклонился в ответ дворецкий.

URL
2011-04-17 в 00:10 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Сиэль домучивал уже третью чашку чая, исподволь наблюдая за своим дворецким. Неприятный разговор на тему: «Почему особам дворянского сословия не подобает обыскивать чужие дома в присутствии хозяев этих домов» уже состоялся, и теперь между графом и его слугой повисло напряженное молчание. Конечно, Сиэлю казалось, что возникшая пауза нервирует только его, и это еще больше раздражало юного сыщика. Глядя, как невозмутимый Себастьян отрезает очередной кусок пирога, мальчик с большим трудом подавлял желание выплеснуть остатки чая демону в лицо…
- Я вижу, Вас что-то тревожит, господин? – первым нарушил тишину кабинета дворецкий. – Может быть, вместо черничного пирога следовало подать вишневый штрудель?
Он задал этот вопрос самым участливым тоном, однако Сиэлю и тут послышалась завуалированная издевка.
- Может быть, тебе следовало бы прекратить меня воспитывать так, словно мне до сих пор 3 года? – бросил он, внутренне подбираясь для словесной перепалки.
- Вы сегодня действительно повели себя как неразумный ребенок, мой лорд.
- Я осознал свою ошибку и извинился! Что еще мне следовало сделать?! Встать на колени в угол на горох?!
Незакрытый повязкой глаз юного графа горел недобрым огнем, а из точеных ноздрей, казалось, вот-вот повалит пар. Изящные кисти рук мальчика с такой силой впились в столешницу, будто он пытался отломать от нее кусок. Демон в два шага преодолел разделявшее их расстояние и, наклонившись к Сиэлю, тихо сказал:
- Вам следовало бы унять свой темперамент и, раз уж Вы и впрямь осознали, что повели себя не лучшим образом, забыть об этом.
Звучавший в его голосе металл неприятно удивил мальчика, заставляя почему-то вдруг вспомнить, кем на деле является его необычный слуга. На его памяти только особы королевских кровей говорили с ним таким тоном.
Взгляды мальчика и демона встретились, когда же по прошествии минуты юный граф не выдержал первым, опустил ресницы, Себастьян куда более мягко добавил:
- Вам стоит лишь приказать мне, мой лорд, и Вы получите самые подробные сведения о всех зверушках, какие водятся в лавке Гробовщика.
- Не думаю, что он там прятал Джека Потрошителя, - робко улыбнулся Сиэль, демонстрируя, что неявное предложение перемирия принято. – Лучше подай мне бумагу и письменный прибор, нужно составить несколько писем.
- Будет исполнено, господин, - поклонился в ответ дворецкий.

URL
2011-04-17 в 00:12 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 17. Часть вторая.

- Ваша кухня, Себастьян, как всегда, выше всяких похвал!
Мадам Рэд с видимым удовольствием отправила в рот очередной кусок искусно приготовленной Себастьяном семги и картинно закатила глаза от удовольствия. Дворецкий вежливо улыбнулся, принимая похвалу как должное, мадам же меж тем продолжила:
- Если бы Греллю овладеть хотя бы десятой толикой Вашего мастерства, я, возможно, прекратила бы обедать в ресторанах на Оксфорд-стрит и полюбила домашнюю кухню. Мой повар, конечно, мастер своего дела, но до Вас ему далеко. Что же до кулинарного таланта моего дворецкого, то за такой великолепной трапезой, о нем лучше и вовсе не упоминать.
Дворецкий мадам – несуразный и неловкий Грелль Сатклифф - печально вздохнул и опустил глаза долу. За весь обед он съел от силы несколько кусочков, поскольку, по большей части, занимался тем, что расковыривал дырку в вышитой тканевой салфетке, да кидал странные, полные затаенного чувства, взгляды на Себастьяна. Было заметно, что, в отличие от своей госпожи, в доме графа Фантомхайв парень чувствует себя неловко. Мадам Рэд не пыталась помочь своему дворецкому, напротив – весь обед она, будто нарочно, сыпала комплиментами в адрес демона, так что Сиэль даже мысленно пожалел Грелля.
- Хорошему дворецкому вовсе не обязательно самому уметь готовить, - сказал мальчик. – Главное – это умение организовать процесс. Впрочем, это важно в любом деле: и в ведении домашнего хозяйства, и в бизнесе, и в расследованиях.
Тетка фыркнула, однако спорить не стала. Вместо этого она спросила:
- Раз уж ты сам упомянул о расследованиях, Сиэль, как продвигается процесс по делу Джека Потрошителя? Тебе удалось найти какие-нибудь зацепки?
Юный граф промокнул губы салфеткой и кивнул:
- Да, я, как никогда, близок к поимке убийцы, осталось уточнить лишь несколько незначительных деталей. Однако, если не возражаете, я пока не стану вдаваться в подробности – как говорят в народе, «не переходи через мост, пока не подойдешь к нему». Зато потом, когда расследование будет завершено, готов рассказать об этом сложном деле все, что пожелаете.
Мальчик улыбнулся ей, и мадам Рэд улыбнулась ему в ответ. Мелкие морщинки лучиками разбежались из уголков ее блестящих глаз, на щеках заиграли ямочки. В этот момент она стала так похожа на свою сестру, что Сиэль был вынужден несколько раз моргнуть, прогоняя жестокое видение.
- Даже если и не расскажешь, я все равно хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Ты растешь человеком, достойным своих родителей, достойным носить имя Фантомхайв.
Она протянула руку и погладила мальчика по щеке прежде, чем Сиэль успел отпрянуть, застигнутый врасплох этим внезапным проявлением нежности.
- Я не нуждаюсь ни в чьем признании, - резче, чем следовало, ответил он, но тут же добавил:
- Вы знали моих родителей дольше, чем я. Я был бы счастлив, если бы Вы оказались правы, хотя очевидно, что подтвердить или опровергнуть правоту Ваших слов невозможно – мои родители давно мертвы.
Желая прекратить этот непростой разговор, он повернулся к Себастьяну и приказал:
- Можешь подавать чай.
- Слушаюсь, мой господин.
Демон поклонился и бесшумно покинул комнату. Грелль, до этого сидевший как примерзшая к стулу ледяная скульптура, сразу завозился, устраиваясь удобнее. Мальчик, меж тем, вновь вернул беседу в русло кулинарии:
- На десерт будет Ваш любимый шоколадный торт с миндалем.
Женщина кивнула, ее губы на короткий миг тронула горькая улыбка, которую, впрочем, тут же сменило куда более привычное Сиэлю сочетание беззаботности и уверенности.
- А эклеры будут? – запнувшись на трудном французском слове, поинтересовался Грелль.
- Конечно, сегодня Себастьян специально для тебя приготовил целое блюдо эклеров - ответил Сиэль покровительственным тоном.
Вид у бедняги-дворецкого был настолько несчастный, что мальчик мысленно похвалил себя за удачную идею включить в меню эти модные воздушные пирожные.
Демон, как всегда, обернулся в считанные минуты.
- Помимо торта и эклеров рекомендую попробовать лимонный пирог - Барду он сегодня особенно удался, - сказал дворецкий, так быстро заменяя расставленные на столе блюда, что невозможно было уследить за движениями его рук. – Мадам Рэд, позвольте предложить Вам чай с бергамотом.
- О, я слышала об этой новинке, говорят, его завозят в Англию только контрабандой – официальный ввоз еще не разрешен, - она подмигнула Сиэлю. - С удовольствием выпью чашечку.
- Ну что Вы, тетя, - подыграл мальчик, изображая искреннее негодование и радуясь, что они вновь вернулись к ни к чему не обязывающей болтовне, - в моем доме нет места контрабанде. Этот чай мне приносит Себастьян прямо из Китая.
Мадам Рэд рассмеялась:
- Неужели Китай находится у тебя на кухне?
- Если быть точным, немного восточнее ее, но это такие мелочи…

URL
2011-04-17 в 00:12 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Девушка была смутно знакома Сиэлю, но он никак не мог вспомнить, где видел ее прежде. Сколько он не вглядывался в ее миндалевидные зеленые глаза, как не пытался ухватить воспоминание – все было тщетно. Она призывно улыбалась ему, нахально облизывала яркие, цвета перезревшей клубники, губы, и лукаво щурилась. Конечно, это все отнюдь не способствовало умственной концентрации… Когда же он увидел, как синяя шелковая туника незнакомки заструилась вниз по ее роскошному телу, подобно воде подчеркивая каждый его изгиб, Сиэлю стало неважно, кто перед ним стоит. Со всей жадностью неискушенного подростка он смотрел, как жидкий шелк омывает высокую полную грудь девушки, быстро скатывается вниз по плоскому животу, очерчивая впадинку пупка и ровные длинные ноги. Не смея вздохнуть, не обращая внимания на бешено колотящееся сердце, мальчик пытался охватить все сразу: острые, напрягшиеся под тонкой тканью соски, едва заметные движения изящных рук, влажный манящий треугольник в том месте, где сходились ее бедра.
И чем больше Сиэль смотрел на нее, тем сильнее становилось его желание подойти, прикоснуться, запустить руки прямо в сияющий шелковый поток, окутавший ее тело. Узнать, какая она под ним: мягкая и податливая, или упругая, неуступчивая. А ткань, скрывавшая ее тело, все не исчезала, текла, вниз, под ноги незнакомки, сверкающая как вода.
Словно загипнотизированный, ведомый непонятным сладким томлением, Сиэль сделал три шага вперед, и в тот же миг что-то неуловимо изменилось. Черты лица незнакомки исказила легкая рябь, тело вытянулось вверх, раздаваясь в плечах, принимая совсем иные формы, и вот уже перед мальчиком стоял его дворецкий, одетый в парадный фрак. Вместе с девушкой исчезли и синий шелк, и вся чарующая водная магия.
Не исчезло лишь мучительное желание Сиэля, жарким клубком пульсирующее внизу живота, требующее немедленной разрядки. Мальчик сделал последний шаг и прижался к Себастьяну, с наслаждением вдыхая его свежий терпкий запах. Он обвил демона руками и ногами, задвигал бедрами, потираясь, пытаясь унять этот сладкий зуд, заставлявший тихо скулить и сильнее сжимать в пальцах плотную ткань костюма дворецкого…
- Вам помочь, господин?.. – тихий голос демона, казалось, прозвучал прямо у Сиэля в голове, и не успел он ответить, как рука Себастьяна, проскользнув меж их телами, накрыла его член.
- А-а-а-х, - беспомощно застонал мальчик, не в силах оторвать взгляда от этих длинных изящных пальцев с черными ногтями, ласкающих его так умело, так быстро, так… правильно, и еще, и еще, и еще, пока белые пальцы, черные ногти и красная налитая плоть не слились в одно размытое пятно, и сладкая судорога не прошила позвоночник Сиэля, заставив его громко всхлипнуть и проснуться…
В комнате было тихо и темно. Кое-как справившись с дыханием, граф осторожно выпутался из одеяла, которое он обнимал во сне, и потрогал себя: ночная рубашка обмоталась вокруг бедер и спереди была влажной. Его сердце колотилось, будто он проскакал на лошади не один десяток миль, и так же, как после физических упражнений, он весь вспотел.
Стянув рубашку через голову и тщательно вытерев ею живот, юный лорд не придумал ничего лучше, кроме как засунуть ее под соседнюю подушку. Конечно, о том, чтобы звать Себастьяна и требовать другую не могло быть и речи. Он вообще не знал, как будет смотреть в глаза демону после такого сна. Ведь если его влечение к помощнице Себастьяна, а это – он вспомнил - была именно она, можно было объяснить с точки зрения нормальной мужской физиологии, то продолжение сновидения с участием дворецкого не вписывалось ни в какие рамки…
Натянув одеяло повыше, Сиэль решил еще раз проанализировать странный сон на свежую голову, и, смежив веки, попытался уснуть. Засыпать обнаженным было непривычно: малейшее движение заставляло одеяло скользить по телу, вызывая ненужные ассоциации с недавним сном, однако, проворочавшись с полчаса с боку на бок, мальчик все же погрузился в сон…
- Господин, просыпайтесь, нам предстоит длинный день.
Себастьян раздвинул тяжелые портьеры, впуская в комнату ровный серый свет английского ноябрьского утра.
Мальчик широко зевнул, и, пробормотав что-то смутно похожее на: «Угу», открыл глаза. Воспоминания о ночном сновидении на миг показались игрой воображения, однако стоило ему скинуть с себя одеяло, как реальность вступила в свои права.
- Я слишком сильно натопил в Вашей комнате прошлым вечером, господин? – спросил заметивший наготу мальчика демон.
Чувствуя, как кровь неудержимо приливает к лицу, так что на шее проступают красные пятна, а короткие волоски на затылке встают дыбом, Сиэль ответил:
- Было немного жарко и только.
- Хорошо, сегодня я положу меньше дров в камин, - кивнул Себастьян, помогая мальчику надеть короткие кальсоны, и незаметно глубоко вдыхая воздух точеными ноздрями…
Он почувствовал этот запах, едва войдя в спальню Сиэля. Человеческий нос никогда не уловил бы столь тонкий оттенок, но Принц и не был человеком. Он различил почти незаметное подсохшее пятнышко на коже Сиэля, прямо над выступающей бедренной косточкой. Он услышал как быстро – слишком быстро для только что очнувшегося ото сна ребенка – забилось сердце его маленького лорда, когда он спросил про температуру в комнате. И тень смущения, промелькнувшая на лице Сиэля, и нежный румянец, тронувший по-детски гладкие щеки мальчика, все это говорило только об одном. Этой ночью тело Сиэля стало еще немного взрослее.
Как сказала бы Зела: «Цветок раскрылся. Вскоре пчела сможет попробовать его нектар».
Испытывая странное удовольствие от этой простой мысли, Принц привычно помог мальчику одеться и, выслушав его растерянное: «Не хочу есть, только кофе, пожалуйста», направился сервировать завтрак для своего маленького лорда.

URL
2011-04-17 в 00:13 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава семнадцать. Часть третья.

Время тянулось невыносимо медленно. Моментами Сиэлю начинало казаться, что они с Себастьяном стоят в этом проулке уже пять или шесть часов, и что вот-вот небо на горизонте изменит свой цвет, расцвеченное первыми лучами восходящего солнца, и начнется новый день.
Возможно, какая-то часть сознания мальчика хотела, чтобы это было действительно так. Ведь тогда ему не пришлось бы ощущать это липкое неприятное чувство, от которого хотелось отгородиться, которое хотелось уничтожить, как грязь на ботинке.
Чувство вины.
Юный граф знал, что вот в эти самые минуты, всего в нескольких шагах от него, принесенная на алтарь правосудия – убийцу следовало брать с поличным – умирает последняя жертва Джека Потрошителя, Мэри Джанет Келли. Он все просчитал, этот талантливый детектив, вынужденный так рано стать – или хотя бы притвориться - взрослым. Дневной визит девушки в городскую больницу, которая ниточкой связала произошедшие убийства воедино, род занятий мисс Келли и несомненная красота девушки – все подходило точь-в-точь, и тот особый нюх, каким обладает каждая ищейка, подсказал Сиэлю: «Вот оно! Теперь ты у меня попался, голубчик!..»
Они с Себастьяном заняли свой наблюдательный пост еще с вечера. Место было выбрано не очень удачно: вход в подъезд дома предполагаемой жертвы не просматривался, однако подходить ближе Сиэль опасался, боясь ненароком выдать себя и спугнуть убийцу. Только лишь когда полночь уже миновала, мальчик и его слуга подобрались вплотную к дому, в котором жила Мэри Келли.
Расслышав придушенный вскрик – по ночам звуки слышны особенно четко – юный граф сильнее сжал кулаки и скрипнул зубами.
- Господин?.. – приглушенным шепотом спросил Себастьян.
Тот лишь разражено мотнул головой: «Рано!..». Ему нужны были все доказательства, и, значит, как не ужасно было это признавать, ему было нужно искромсанное со всей жестокостью тело девушки. Сиэль чувствовал, как меж лопаток течет холодный пот, а незащищенные перчатками ладони, несмотря на холодную ноябрьскую ночь, пылают от токающей в них крови.
Наконец, в доме, к которому было приковано внимание мальчика, послышались какие-то неясные шорохи, входная дверь распахнулась…
- Именем королевы приказываю вам… Мадам Рэд?! Грелль?!
Сиэлю на короткий миг показалось, что он в реальности ощутил, как вращается земля, так быстро она побежала у него из под ног, когда он понял, кто вышел из дома, где жила проститутка. На подоле платья его тетки, даже в тусклом свете газового фонаря, были заметны пятна крови: они казались почти черными на фоне алого атласа, из которого был пошит ее наряд. Женщина улыбнулась легкой, совсем не по ситуации, улыбкой, она вовсе не была удивлена, в то время как ее племянник едва удержался, чтоб не схватить Себастьяна за рукав, настолько неуверенно он сейчас стоял на собственных ногах.
- Я была уверена, что рано или поздно, ты догадаешься, - спокойно сказала она. – Да, я знала, что это будешь именно ты, а не те остолопы, что служат в лондонской полиции.
- Но как… Зачем, тетя…- тихо выдохнул Сиэль, не в состоянии произнести что-то более связное.
- Это долгая история и я не думаю, что стоит посвящать тебя в подробности, - ответила она.
Ее поразительное спокойствие делало разыгравшуюся сцену какой-то ненастоящей, похожей на фарс, и если бы не мысль, что всего в нескольких шагах от них сейчас остывает труп той, кого без жалости убила мадам Рэд, Сиэль бы… Он бы, наверное, упросил тетку поехать с ним в поместье, а по дороге он бы придумал, что со всем этим делать, а еще у отца друзья во Франции, и Лау мог бы помочь переправить мадам через Ла-Манш, и…
- Давай покончим с этим щенком, дорогая!
Юный граф невольно вздрогнул от высокого резкого голоса, оборвавшего его размышления. Когда же он понял, кому принадлежит этот голос, то подозрение, что все происходит невзаправду усилилось в разы. Прямо на глазах у мальчика Грелль Сатклифф, этот вечно заикающийся замухрышка-дворецкий его тетки, превращался во что-то… в кого-то… В совершенно иное существо. У существа оказались яркие зеленые глаза на ухмыляющемся личике сердечком и острые, будто зубчики пилы, зубы. Длинные красные волосы широкой волной заструились по спине изменившегося дворецкого; вместо плохо сидевшего костюма появился куда более щегольской наряд, который лишь подчеркнул произошедшее преображение.
- Кто Вы? – спросил мальчик, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
- Кто я?! – переспросило, засмеявшись, существо, и, эффектно тряхнув волосами, провозгласило:
- Я тот, кто стоит между Богом и людьми, я тот, кто выше любого из людей!
- Жнец… - тихо охнул Сиэль и, словно подтверждая его догадку, Грелль вытащил из-за спины какой-то инструмент с длинным, окаймленным зубчиками лезвием, очевидно, исполнявший роль Косы.
- Люди из будущего такие затейники, - хихикнул Грелль, вскидывая на плечо свою игрушку, напоминавшую Сиэлю пилу с массивной ручкой. – Жаль, Вам, граф, не суждено увидеть будущее. Госпожа, позволь мне разделаться с ним – к чему нам лишние свидетели?
Выражение лица мадам Рэд на секунду сделалось отрешенным, будто она вовсе не слышала слов своего дворецкого, когда же она, наконец, заговорила, ее голос звучал тихо и устало:
- Не думаю, Грелль, что господин Михаэлис позволит хоть волоску упасть с головы моего племянника. И, признаться, я даже рада, что у Сиэля есть такой защитник.
Она подняла глаза и в упор посмотрела на Себастьяна, словно прикидывая что-то про себя. Грелль сделал шаг вперед, так что теперь между ним и Сиэлем оставалось не более шести футов:
- Неужели ты сомневаешься в моих способностях, дорогая?.. – вкрадчиво промурлыкал Жнец, разглядывая мальчика. – Зря-я, сомневаешься… Не сверкайте так глазом, граф – как бы и его не лишиться. К Вашему драгоценному дворецкому у меня личный счет, но сначала…
Пила в руках Грелля завизжала, и быстрее, чем Сиэль смог что-либо понять, красноволосый крутанулся на пятках назад и с размаху, наискосок, ударил мадам Рэд, вспарывая с безумной скоростью вращающимся лезвием ее тело, от левого плеча до правого бедра, так что женщина, коротко охнув, рухнула как подкошенная. Кровь потекла из огромной раны будто сок из переспелого, треснувшего персика: густая, теплая, темная. Граф, еще не до конца понимая, что произошло, как-то отстраненно подумал, что сравнение крови с красным вином не вполне удачно. Скорее, она напоминает ликер, и запах, запах у нее не менее дурманящий, чем терпкий, сладкий аромат этого напитка. Голова мальчика закружилась, к горлу подступила дурнота, а он все не мог отвести взгляда от крови, которая текла и текла из раны на теле мадам, пропитывая платье, тяжелыми каплями падая на грязную мостовую.
- Убей его, - приказал Сиэль бесцветным голосом, даже не повернув головы.
- Слушаюсь, мой лорд, - поклонился Себастьян.
- Неужели ты правда меня убьешь, Себастьянчик? – Грелль оттолкнулся от земли, взлетая на крышу ближайшего дома. – Рука не дрогнет, после всего, что между нами было? Ну давай, иди сюда, мой сладкий, мы славно развлечемся, обещаю!
Демон взмыл следом за Жнецом и, не удостоив Грелля ответом, бросился на него…
Когда гулкая пустота, окружившая Сиэля, едва он увидел, как мадам Рэд замертво падает на мостовую, рассеялась, мальчик несколько раз судорожно вздохнул и посмотрел наверх. Себастьян и Грелль бились, словно танцевали: высокие, изящные, нечеловечески быстрые. С земли он не мог различить фразы, которыми они обменивались, но по тону было ясно, что Жнец – взбешен, а демон, как и всегда, хладнокровен и спокоен. Лезвие пилы Жнеца, все еще заляпанное кровью мадам, сверкало при каждом ударе, который он пытался нанести, его длинные красные волосы развевались по ветру, и было во всем этом что-то смутно-знакомое, что-то такое, что мальчик уже видел прежде.
Себастьян, с поистине демонической ловкостью, уворачивался от ударов, перемещаясь по коньку крыши как по парадному залу поместья. На фоне темного неба он был похож на гигантскую черную птицу, которая вот-вот заклюет менее сильного врага, раня его смертоносными ударами когтей – неизвестно откуда взявшихся серебряных ножей. Один из них вонзился в руку Жнеца, в которой тот удерживал пилу, и она выскользнула из моментально ослабевших пальцев, с грохотом покатилась по черепичной крыше, а Себастьян, ударив Грелля по коленям, столкнул красноволосого вниз…
И тут Сиэль вспомнил. Лавку Гробовщика, письма капитана с проклятого корабля и незнакомца, и его черный плащ, из под которого случайно выскользнула ярко-красная длинная прядь.

URL
2011-04-17 в 00:13 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Так значит, ту ночь Себастьян провел с ним. И он, он знал, что Грелль не тот, за кого себя выдает, и, получается, он мог знать – наверняка знал! – кто такой на самом деле Джек Потрошитель.
В который раз за эту ужасную ночь мальчик почувствовал боль и разочарование. Из-за смерти тетки все ощущения притупились, почти заглушив способность Сиэля чему-либо удивляться, но сама мысль о том, каким глупцом он бы все это время, была невыносима.
- Господин, - позвал мальчика Себастьян.
Он стоял на тротуаре возле Грелля, который, судя по доносившимся сдержанным рыданиям, все еще был жив. Нога демона стояла на шее Жнеца, и было понятно, что стоит ему чуть надавить, и он заставит красноволосого замолчать навсегда.
- Я должен повторить приказ? – сухо спросил Сиэль, не двигаясь с места. – Убей его.
- Не надо его убивать, он идет со мной, - прозвучало над самым ухом юного графа, и тот обернулся.
Прямо перед ним стоял элегантный мужчина в строгом костюме. Его лицо с подчеркнуто волевой линией подбородка, цепкий взгляд зеленых глаз сквозь очки в квадратной оправе, тонкие губы, сейчас едва заметно кривившиеся, все это выдавало в нем того, кто привык отдавать приказы. Не сказать, чтобы это сильно понравилось мальчику.
- Этот… человек, - ответил юный граф, с вызовом глядя на незнакомца снизу вверх, - Грелль Сатклифф, совершил нескольку убийств и будет наказан сообразно своим деяниям.
- Он будет наказан, можете не сомневаться, граф Фантомхайв. Как его непосредственный руководитель, я лично позабочусь об этом.
- Нет!.. Себастьян, не отдавай меня ему, не надо!.. – хрипло взмолился Грелль, цепляясь за ногу дворецкого. – Что угодно, только не это!.. Он… он замучает меня до полусмерти, не надо!..
Незнакомец не обратил никакого внимания на вопли красноволосого Жнеца и добавил:
- Кстати, кажется, я не представился - Уильям Ти Спирс, первый советник при дворе Леди Смерть.
Он аккуратно подвинул Сиэля в сторону и, пружинисто ступая, подошел к своему подопечному, по-прежнему держащемуся за ногу демона, стоявшую у него на шее.
- Принц, - коротко кивнул Уильям дворецкому.
Тот ответил таким же кивком, при том, судя по взглядам, которыми обменялись эти двое, было заметно, что они сильно недолюбливают друг друга.
- Я еще раз прошу у Вас разрешения забрать моего подчиненного, граф, - сказал Уильям тоном, не допускающим возражений. – Я только что узнал обо всем, что он натворил на земле, и незамедлительно явился. Поверьте, я сумею так наказать его, что он позавидует душам, томящимся во владениях Вашего дворецкого.
- Забирайте, - бросил Сиэль, махнув рукой. – Себастьян, отпусти его.
Демон убрал ногу и Грелль… Грелль смешно дернулся, пытаясь уползти прочь от своего начальника, но не смог – кажется, при падении он сломал несколько костей. Уильям же, не церемонясь, ухватил красноволосого за воротник, и, без всяких видимых усилий, поволок по мостовой. Бывший дворецкий мадам Рэд заливался слезами, вздрагивая, кусал губы, шепча: «Себастьян, как ты мог… как ты мог отдать меня ему… Себастьян…». Вскоре эти двое скрылись за поворотом.
- Необходимо, чтобы сюда пришел полисмен, - сказал Сиэль, глядя прямо перед собой. Общаться с Себастьяном не хотелось, но это была вынужденная мера:
- Он увидит тело мадам, а потом обнаружит Мэри Келли. Мадам сочтут случайной жертвой Джека Потрошителя, и никто не узнает всей правды. В памяти общества она останется незапятнанной всей этой грязью, всей этой кровью.
- Я слышу шаги в квартале от нас, через десять минут полицейский будет здесь, господин, - ответил дворецкий. – Думаю, нам будет лучше наблюдать за ним из какого-нибудь надежного укрытия.
- Ты прав, - согласился мальчик, кивая, как шарнирная кукла.
- Тогда, если позволите… - демон обнял графа за талию и прежде, чем тот успел возразить, они оказались на крыше. – Здесь открывается отличный обзор, мы ничего не упустим.
Прежде Сиэль обязательно возмутился бы такой бестактности со стороны слуги, однако охватившая его апатия перевесила возмущение. Он без сил опустился на уложенную волнами холодную черепицу и приготовился ждать.
Внутри, где-то в области желудка, противно ныло: мысли о смерти тети, о том, что все это – в том числе и убийство Мэри Келли, можно было предотвратить, расскажи ему демон об истинной сущности Грелля, мешались в один склизкий комок, душили, порождая в мальчике чувство собственной беспомощности. И боль, немного притихшая за два года, прошедших после смерти родителей, вернулась со всей остротой и беспощадностью.
Впервые с момента возвращения на землю Сиэлю мучительно захотелось умереть.

URL
2011-04-17 в 00:14 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 18.

Похороны мадам Рэд и вся связанная с ними суета прошли как в тумане. Сиэлю моментами даже казалось, что это не он ходил на опознание тела (едва взглянул - что смотреть, когда наперед знаешь, кого увидишь перед собой), что это не он договаривался со священником, Гробовщиком, рабочими на кладбище. Бывший Жнец ради такого заказа расстарался, обил гроб лучшим китайским шелком, украсил лентами. Когда покойницу положили внутрь, юному графу померещилось, что мадам лежит в коробке из под конфет, настолько нарядным было изделие Гробовщика.
Сейчас Сиэль явственно помнил удивившую его деталь, тогда показавшуюся неважной: когда он только пришел заказывать на гроб, этот любитель посмеяться за чужой счет уже знал о случившемся несчастье. Даже предпринял попытку напоить мальчика чаем и угостить твердокаменными, выпущенными должно быть еще во времена Вильгельма IV, печеньями. Граф от печений отказался, а вот тот факт, что Гробовщик откуда-то узнал о смерти его родственницы запомнил. Похоже, у этого милого чудака водились осведомители в полиции.
Впрочем, куда больше связей Гробовщика, Сиэль был озабочен собственными переживаниями. И если в первые дни после убийства мадам Рэд он был слишком занят, организовывая похороны, давая интервью для прессы и показания для полиции, то потом, когда необходимые дела были сделаны, а мадам Рэд навек упокоилась в фамильном склепе, рядом со своей сестрой и зятем, Сиэль ощутил такую пустоту внутри, словно из него высосали все жизненные силы, эмоции, желания.
«Я ужасно огорчен, что моя тетя стала жертвой этого маньяка. Я считаю, что человек, совершивший эти зверства, заслуживает виселицы» - говорил он для газетчиков, с болью сознавая, что вешать некого.
Виновные наказаны – он не сомневался, что мистер Спирс сдержал свое слово – и, значит, Сиэлю осталось только смириться с неизбежным и жить дальше. Одному. Совершенно одному…
Себастьян, как преданный слуга, не отходил от мальчика ни на шаг. Следил, чтоб тот поел, поспал, чтоб точно в срок прибыл на очередную встречу. Бесстрастный, невозмутимый, казалось он мог с одинаковой легкостью завязывать шнурки на ботинках своего господина и шелковые нитки, случись ему штопать раненного человека. У него никогда не дрожали руки, пламя в алых глазах демона плескалось на самом дне, незаметное для посторонних.
И даже холодность Сиэля, который теперь изъяснялся со своим слугой исключительно односложными «Подай», «Принеси», «Выйди», казалось, не трогала дьявольского дворецкого. Он послушно исполнял приказания, кивал, кланялся, все как всегда. Пока в один из дней не случилось вот что…
- Господин, Вы не ели с самого утра, Вы должны съесть хотя бы половину порции.
Он подвинул к мальчику тарелку с ароматно пахнущим специями горячим куриным рулетом с сыром.
- Не хочу, убери.
Сиэль отвернулся, скрестил руки на груди в знак протеста.
- Возможно, мне следовало подать что-нибудь другое? Скажите, по Вашему приказу я могу приготовить даже жаренный лед.
- Я не хочу есть, - Сиэль встал из-за стола и подошел к книжному шкафу, нарочно становясь спиной к своему слуге.
Он не хотел, чтобы тот видел, как на его глазах, в который раз за эти дни, выступают горькие злые слезы. Боль от предательства Себастьяна оказалась сильнее боли от смерти мадам Рэд.
Он так привык за эти два года доверять демону, так привык, что тот всегда устраивал для господина наилучший вариант, что осознавать его предательство было невыносимо.
Себастьян мог ему сказать, кто такой Джек Потрошитель. Даже в ту, последнюю ночь мог, и тогда, возможно, тетя осталась бы жива. И Сиэлю, каждый раз, когда он моет руки, не мерещилась бы ее кровь на своих пальцах.
Он ощущал себя еще более грязным, чем тогда, два года назад, когда демон вернул его на землю, ведь это он, увлеченный расследованием, не смог уберечь единственную родную ему женщину. А Себастьян осознанно помог ему в этом.
- Господин, мне кажется, Вас что-то гложет, - демон подошел к мальчику, остановившись в паре футов от него.
- Ты прав, но это тебя не касается, - ответил Сиэль, даже не повернув головы. – Уйди.
Когда-то давно, в другой жизни, он кидался на своего дворецкого с кулаками, орал на него. В той, другой жизни, он мог бы высказать все – все! – что накипело, потому что доверял Себастьяну. Злился, сердился, иногда почти ненавидел, но доверял. А теперь… теперь юный граф лишь кусал губы, сдерживая позорные слезы, и ждал, когда же наконец его личный демон оставит его в одиночестве.
- Как пожелаете, господин.
Сиэль продолжал сверлить взглядом шкаф и только лишь когда он услышал характерный хлопок закрывшейся двери, отпустил эмоции на волю… Худенькие плечи содрогнулись, задрожали, из горла вырвался задушенный всхлип, и слезы градом хлынули из глаз мальчика. Он содрал с лица моментально намокшую повязку, а когда, пошатнувшись, чуть не упал на ковер, сзади его обняли знакомые сильные руки. Он дернулся, пытаясь освободиться, выкрикнул:
- Сказал же, убирайся вон!..
Но демон держал его крепко, прижимал к себе, окутывая обманчивым теплом, так что сотрясающие тело Сиэля рыдания только усиливались: это было как издевка – такая нежность после такого обмана.
- Вам нужно выговориться, господин. Ваша боль сжирает Вас изнутри, еще немного и от Вас останется лишь оболочка, я не могу этого допустить.
- Душа обезображенная страданиями, прекраснее прочих. Ты должен радоваться, Себастьян.
Демон не поддался на провокацию, лишь немного ослабил хватку да склонил голову ниже, так что Сиэль чувствовал, как от дыхания дворецкого шевелятся волосы на макушке.
- Я обещал, что буду защищать Вас от всего, и я буду это делать, даже если мне придется защищать Вас от самого себя. После той ночи Вы почти не разговариваете со мной, но Вы злы на меня, я не могу этого не замечать.
- Ты знал, кто скрывается под личиной Джека Потрошителя. Ты мог сказать мне, и тогда она осталась бы жива, но ты этого не сделал.
Слова вылетали из горла отрывисто, прерываемые короткими всхлипами, нос заложило, а щеки были мокрыми от слез. Словно почувствовав, что Сиэлю немедля требуется платок, Себастьян позволил мальчику вытащить одну руку из под скрещенных на его груди своих, и вложил в нее белоснежный платок.
- Каждому человеку, - сказал он, - отведен свой срок на земле, мой лорд. Только в исключительных случаях, например, в таких как Ваш, когда точная дата смерти не определена, можно воспрепятствовать подданным леди Смерть.
- А в моем случае она была не определена?
- Да, и именно поэтому я смог вернуть Вас на землю. А в случае в мадам Рэд была точная дата.
- Откуда ты знаешь?
- Такая дата есть у подавляющего большинства людей. Если бы она не погибла от руки Грелля, то смерть все равно настигла бы ее именно в этот день и час. Не корите себя, господин, Вы ни в чем не виноваты…
Демон почувствовал, как мальчик обмяк в его руках, задышал спокойнее, а, значит, его полуправда убедила юного графа. Себастьян отстранился от мальчика, взял его за руку и подвел к дивану. Сиэль позволил усадить себя на подушки, укутать в теплый плед. Демон мягко приподнял его голову за подбородок, промокнул чистым платком остатки соленой влаги с его кожи.
Мальчик по-прежнему отводил взгляд, острые иголочки сырых от слез ресниц вздрагивали, однако, судя по тому, что Сиэль перестал активно сопротивляться, он, как минимум, принял к сведению все, о чем рассказал ему демон.
- Я принесу Вам чаю и шоколадный торт, - не допускающим возражений тоном сказал слуга, но первый шаг к дверям сделал лишь когда граф слабо кивнул ему.
Да, чай и шоколадный торт именно то, что нужно для возвращения утраченного равновесия. Для того, чтобы поверить, забыть и жить дальше.

URL
2011-04-17 в 00:14 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Море сегодня было неспокойно. Волновалось, шипя подобно ядовитой змее, в изломах волн отливало фиолетово-черным. Там же, где лучи красного солнца расцвечивали воду, словно пытаясь смягчить цвет, море зажигалось цветом огня, меняя оттенки от лимонно-желтого до кровавого алого.
И также, как это море, был неспокоен Милорд. Принц чувствовал в нем смутную тревогу и недовольство.
- Ты мог предотвратить смерть тетки мальчика, - сказал хозяин каменного дворца, буравя своего подданного взглядом. – Ты знал, что ее смерть с равной вероятностью могла случиться и на 30 лет позже. Однако ты предпочел бездействовать, позволив Жнецу устранить ее. Почему?
Принц не отвел глаз, и, едва заметно поклонившись, ответил на вопрос:
- Чем меньше у него привязанностей к внешним объектам, тем больше его зависимость от меня. Тем крепче наша связь и меньше вероятность разрыва Контракта.
- Ты говоришь очень правильные вещи, Принц. Я был бы рад, если бы причина, по которой ты позволил мадам Рэд раньше срока присоединиться к моей свите, заключалась только лишь в этом. Но… я наблюдал за тобой последние несколько дней. Ты печешься об этом мальчишке, как ни о ком другом. Я беспокоюсь о тебе, Принц.
- Я всего лишь выполнял Ваше поручение, Милорд, - без промедления ответил демон. – Как всякий хороший слуга, я всегда стремлюсь максимально удовлетворить требования своего господина.
Хозяин дворца на эти слова лишь расстроено покачал головой, а потом произнес отстраненно, обращаясь больше к самому себе, чем к собеседнику:
- Мы слишком похожи… О, если бы ты знал, насколько мы похожи!.. Я не могу читать тебя, и сейчас ты думаешь, что в этом твое преимущество. Но я знаю, что движет тобой, глупец, и потому прошу тебя – заметь, не приказываю, прошу, - остановиться, пока не поздно! Не забывай, что как только он умрет, ты должен будешь отдать его душу мне.
- Я не забываю об этом ни на мгновение, господин.
- Надеюсь, что это так. И что когда придет час, ты спокойно отдашь его мне, а пока… Скажи, ты еще не решил, чего ты хочешь за эту услугу? Возможно, тебя прельстит небольшая колония душ с Венеры? Там попадаются прелюбопытные экземпляры.
- Позвольте мне отказаться от столь щедрого предложения, Милорд, - ответил Принц. – Я действительно до сих пор не выбрал, что могло бы стать наградой за исполнение этого поручения, но, уверен, что когда наступит время передать Сиэля Вам, я буду точно знать это.
- Как угодно, Принц, как тебе угодно…
Хозяин дворца последний раз скользнул взглядом по точеному, красивому лицу своего сына, и отвернулся, демонстрируя, что аудиенция окончена.
- До встречи, Милорд, - демон поднялся из-за стола, и, дождавшись короткого снисходительного кивка, исчез.
Море, до этого момента подавляемое волей своего господина, тут же взволновалось сильнее, заходило бурунами, покатилось высокими, в несколько ярдов высотой, волнами. Ветер усилился, загудел, погнал водную массу, вперед, на штурм неприступных дворцовых стен, завыл, предвещая бурю.
- Глупец…- тихо повторил хозяин дворца и, в каком-то почти человеческом жесте, устало прикрыл глаза ладонью.

URL
2011-04-17 в 00:14 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 19.

- Может быть, мисс, Вам больше приглянется вот это?..
Торговец поставил перед Элизабет причудливую резную шкатулку, вырезанную из цельного куска малахита и искусно инкрустированную нежно-синего цвета аметистами.
- Подарок, достойный короля, - хитро улыбаясь, нахваливал свой товар китаец. – Второй такой во всем Лондоне не сыщете, мисс.
Девочка придирчиво оглядела шкатулку и лишь покачала головой:
- Сиэль любит необычные вещи. Я не могу подарить просто шкатулку, я должна найти что-то интересное.
Торговец разочарованно вздохнул, убирая шкатулку обратно на полку. Угодить придирчивой клиентке оказалось непросто, но не будь он лучшим торговцем в Китайском квартале, если она уйдет из его лавки с пустыми руками! Ей нужно что-то необычное?.. Он полез под прилавок, и, через несколько секунд, вынырнул оттуда, сжимая в руках небольшую, величиной с ладонь, деревянную коробочку:
- Вот! – восторженно сказал, водружая ее потертую столешницу. – Откройте – уверен, против этой вещицы Вашему жениху будет не устоять!
Сомневаясь, девочка приподняла крышку и тихо ахнула от восхищения:
- Что это?
В коробочке, на белоснежной шелковой подушечке, лежала хрустальная птица, похожа на сову. У птицы были сапфировые глаза, того же оттенка, что глаза Сиэля, и золотые блестящие коготки. Внутри птицы, от макушки до середины груди, был выдолблен узкий желоб: в том месте, где должно было находиться сердце, искрился ярко-алый камушек. Рядом с птицей, надежно прикрепленный к подушечке парой перемычек, лежал маленький золотой молоточек.
- Это подарок-сюрприз, мисс, - расплылся в довольной улыбке китаец. Он уже понял, что юная леди обязательно купит у него эту милую безделицу. – Видите этот красный камушек?.. На самом деле, это объемно сложенная записка с предсказанием судьбы именинника. На утро после дня рождения Ваш жених должен легонько ударить молоточком по голове птицы, вот здесь, - его короткий узловатый палец ткнул в едва заметную стеклянную «пробку», закрывавшую желобок. - Он должен разбить ее, не разбив самой птицы, и вытащить предсказание.
- А если он все-таки разобьет птицу?
- О, это плохой знак, мисс, но вряд ли ему удастся это сделать – горный хрусталь довольно твердый минерал, а этот, к тому же, особенным образом обработан.
Элизабет прикоснулась рукой к холодному брюшку красивой птицы и задумалась. Подарок идеально подходил имениннику, Сиэль как никто другой любит загадки, но что если предсказание окажется пугающим или недобрым?.. Или если птица все-таки разобьется?..
- Я… - она замялась в нерешительности. – Я покупаю ее.
Праздник должен был состояться уже завтра, так что времени на поиск другого подарка просто не оставалось. Кроме того, ей действительно понравилась птица, что же до предсказания, то какой дурак будет класть в подарочную безделушку текст, который не понравится имениннику?
***
Сиэль не хотел отмечать день рождения. Этот праздник напоминал ему о смерти родителей, о собственных унижении и боли. Напоминал о Контракте и о том, что каждый день неумолимо приближает графа к моменту, когда он окажется в полной и безраздельной власти демона. Но Элизабет настояла на своем.
«Мы устроим совсем небольшое торжество, только для самых близких твоих друзей», - говорила она. - «Ты так редко веселишься, ты все время занят делами, давай хотя бы в этот день забудем о них. Ну, пожалуйста, Сиэль, давай отпразднуем твой день рождения!..»
Она просила, умоляла, настаивала, и он, в конце концов, сдался, позволив ей организовать этот праздник. После смерти мадам Рэд Сиэль стал более внимательно относиться к своей суженной, потакал ей во многих капризах, чувствуя себя намного старше этой смешной девчонки с золотистыми кудряшками. Раздражение, которое он испытывал прежде, сменилось тихой нежностью – она всегда была ему как сестра, и теперь юный граф почувствовал ответственность за ее судьбу, хоть со всей ясностью понимал, что совсем скоро их пути разойдутся.
Песок жизни графа Фантомхайв утекал так быстро, безвозвратно, он чувствовал течение этой реки, как чувствуют приближение смерти иные животные. Мысль, что после того, как он уйдет, Элизабет будет одной из тех немногих, кто искренне будет плакать о нем, согревала его. Его маленькая невеста любила, пусть безответно, но теперь… Теперь он будто заново научился чувствовать чужую любовь. Непробиваемая броня, в которую он сам заковал себя после возвращения на землю, истончилась, протерлась как старое пальто, и сквозь прорехи Сиэль мог ощущать тепло чужого сердца.
Потому на предложение Элизабет: «Пусть придут все твои друзья!..» он не стал язвить или кривиться, сказал просто: «У меня нет друзей, есть только партнеры или приятели, но если ты хочешь, я мог бы пригласить тех, с кем мне интересно общаться». Она, конечно, обрадовалась, подхватив бумагу и перо, принялась под его диктовку составлять список гостей. Глядя, на серьезную складочку, залегшую меж ее соболиных бровей, на то, как красивая женская ручка невесомо летает над листом, он едва заметно улыбался. К этой минуте юный граф уже интуитивно понимал, что наступающий год будет в его жизни последним. Возможно, его наступление действительно стоило отпраздновать…
В свой день рождения Сиэль проснулся как никогда свежим и бодрым. За окном светило яркое солнце, морозные узоры на стеклах весело поблескивали, будто подмигивая мальчику. Позавтракав, он, как и всегда, уделил несколько часов учебе, потом просмотрел прессу и несколько документов, представленных ему на подпись. Привитая ему Себастьяном привычка заниматься деловыми вопросами ежедневно, не пропуская ни дня, сослужила хорошую службу: он решал вопросы бизнеса по мере их поступления, без спешки и излишних усилий.
Разобравшись со всеми, требовавшими его внимания проблемами, Сиэль пообедал (стерлядь была просто восхитительна), и, распорядившись приступить к украшению холла заранее привезенными живыми цветами, в сопровождении Себастьяна направился в ванную.
Элизабет должна была прибыть через 2 часа, чтобы помочь ему с последними штрихами к празднику, а, значит, к ее приезду он должен был привести себя в порядок, чтоб позже уже не отвлекаться на переодевание и прочие мелочи.
Демон привычно раздел мальчика и помог ему залезть в просторную, отделанную мрамором ванну. В последнее время Сиэль чувствовал легкое смущение каждый раз, когда дворецкий раздевал или одевал его, когда демон мог видеть его обнаженным. Сколько бы Сиэль не повторял себе, что стесняться Себастьяна просто глупо – на его теле нет такого уголка, которого не касались бы чуткие руки демона, но все равно ничего не мог с собой поделать. Ладони непроизвольно тянулись вниз, чтобы прикрыть пах, к щекам приливала кровь, дыхание сбивалось. Так было и в этот раз. Он едва дождался момента, когда демон, наконец, стянет с него короткие штанишки, и поспешил к ванной, стараясь не смотреть на Себастьяна. Сердце билось в груди как сумасшедшее, а перед внутренним взором мелькали откровенные картинки из «мокрого» сна – одного из тех, что теперь снились юному графу с завидной регулярностью.
Лишь погрузившись в теплую, укрытую пышной шапкой пены воду, Сиэль смог расслабиться. Пока он лежал, наслаждаясь приятными ощущениями, которые дарила ласкающая его кожу вода, демон взбил в специальной чашке смесь мыльного раствора и травяного настоя.
- Закройте глаза, господин, я вымою Вам голову.
Мальчик послушно прикрыл глаза. Демон тщательно намочил его волосы и вылил на них приготовленную пенную смесь. Погрузив руки во влажные, скользкие прядки, он принялся мягко массировать кожу головы Сиэля, от макушки к вискам, от затылка – и вверх. Эта процедура в исполнении демона всегда нравилась юному графу, но лишь в последнее время, помимо приятного расслабления, он также чувствовал, как от каждого прикосновения умелых пальцев по спине бегут мурашки. Когда же пальцы дворецкого ненароком касались его шеи, поглаживали затылок, то Сиэль порой не понимал, чего хочет острее - прижаться ближе или дернуться прочь от этих ласковых, дразнящих рук…

URL
2011-04-17 в 00:15 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Когда с мытьем головы было покончено, демон, намылив душистым мылом губку, взял руку господина в свою, как и всегда начиная мыть его с самых кончиков пальцев. Вот только если прежде к концу водных процедур Сиэль чуть не засыпал от охватывающей тело сонной истомы, то теперь… Теперь он напряженно ждал, какой еще фокус выкинет его ставший таким незнакомым, таким непредсказуемым, организм.
Демон водил губкой по его кисти легко, едва касаясь, однако, не забывая при этом помассировать каждый пальчик, с наружной стороны и с внутренней, потом сместился на предплечье. Сиэль непроизвольно вздрогнул: распаренная кожа сделалась такой чувствительной, что отзывалась даже на прикосновение дыхания его слуги.
- Вам не холодно, господин? – участливо спросил демон, заглядывая в глаза юному графу, на что тот смог лишь отрицательно покачать головой: все слова встали поперек горла - он внезапно почувствовал, что с ним начинает происходить то же, что во сне.
Его член напрягся, наливаясь кровью, требуя незамедлительного прикосновения. Мальчик едва удержался, чтобы не согнуть ноги – тогда можно было бы попробовать зажать неуправляемый орган меж бедер и, уперевшись ногами…
В этот момент руки Себастьяна сместились на грудь Сиэля, принявшись намыливать нежную кожу ключиц, плечи, поглаживать пенной губкой по затвердевшим соскам. Граф беззвучно задохнулся от удовольствия. Это было как во сне, но только в разы ярче, сильнее. Он закусил губу и зажмурился, с ужасом думая, что еще чуть-чуть и Себастьян попросит его подняться, чтобы вымыть живот и ноги, и тогда он увидит...
- Господин…
Сиэль нервно вздрогнул и распахнул свои синие глазища, глядя на слугу почти с ужасом.
- Господин, встаньте, пожалуйста.
- Давай сначала спину, - кое-как выдавил из себя Сиэль.
- Как Вам угодно, - с улыбкой ответил слуга.
Он встал позади графа, и вот уже пузырящаяся пеной губка заскользила по лопаткам, по выступающим косточкам позвоночника, спускаясь все ниже и ниже… Окончательно потерявшийся в собственных ощущениях, Сиэль молча вдыхал опьяняюще приятный аромат мыла и мысленно пытался заставить свое тело успокоиться. Но все уговоры были тщетны – казалось, размякли даже кости, все мышцы, кровь стучала в каждой вене, в висках, дыхание сделалось частым, рваным. Он так сильно хотел и также сильно боялся, что будет, если демон заметит его эрекцию. Незаметно опустив одну руку в воду, он сильно, до боли, сжал не дающий покоя, орган...
- Встаньте, пожалуйста, - слова демона прозвучал в его ушах как приговор, но деваться было некуда. Выпрямившись в полный рост, так что вода теперь едва доставала до колен, мальчик замер, глядя прямо перед собой.
Себастьян обошел его, вновь становясь перед ним и, казалось, только теперь заметил небольшую проблему своего господина. Демон поймал глазами полный смущения и отчаяния взгляд Сиэля и проговорил спокойно:
- Это нормальная реакция организма на прикосновения, мой лорд. Вам не нужно этого стесняться.
- На мужские прикосновения!..- зло выдохнул мальчик.
- В Вашем возрасте телу, зачастую, все равно, кто его касается.
- Не правда!.. – он еще выше поднял подбородок и зажмурился: будь что будет!
- Мы можем проигнорировать эту проблему, но, думаю, не стоит этого делать. Сегодня вечером Вам нужно быть максимально собранным и не отвлекаться на такого рода… пустяки. Если угодно, я могу ненадолго выйти.
В первый момент Сиэль хотел отказаться, но быстро понял, что этим он сделает хуже лишь себе, так что после секундного размышления попросил тихо:
- Да, оставь меня на несколько минут, пожалуйста.
Дворецкий немедля выполнил приказ, когда же дверь за ним закрылась, то мальчик уже просто физически не мог сдерживаться. Навалившись спиной на влажную, теплую от пара стену, он одной рукой сжал свой багровый, распухший член, а второй нежно обхватил яички. Он еще ни разу не делал этого наяву, но повторять движения Себастьяна из сна оказалось совсем несложно…
Стоя с другой стороны двери, демон жадно ловил каждый вздох своего господина. Он слышал, как с характерным хлюпаньем, быстро-быстро, ладонь Сиэля скользит по напряженной плоти, как тихо плещется вода, когда мальчик пытается встать удобнее, как его мокрая спина со скрипом скользит по нагретому мрамору, и, почти одновременно, с губ срывается едва слышный, сладкий стон…
На лице демона не дрогнул ни единый мускул, однако в его глазах полыхнуло такое пламя, что на миг радужка сделалась почти желтой. Он захотел, чтобы однажды Сиэль так же простонал его имя.

URL
2011-04-17 в 00:15 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 20.

Праздничный ужин прошел замечательно. Даже Сиэль, не ожидавший от этого приёма чего-то особенно отличающегося от прочих званых вечеров, был приятно удивлен. Конечно, организация любых мероприятий благодаря выдающимся талантам его дворецкого всегда была на высоте – будь то деловая встреча или обед с Элизабет, Себастьян стремился сделать все по высшему разряду. Но в этот вечер… В этот вечер ласкающую взгляд обстановку, изысканную пищу и прекрасную музыку дополнили искренний смех и непринужденные разговоры.
Приглашенные мальчиком гости - в основной массе его партнеры по бизнесу, нередко бывавшие в доме Фантомхайв еще при жизни отца, - веселились от души и эта атмосфера беззаботности, легкости, невольно захватила и Сиэля. С радушием, присущим каждому хорошему хозяину, он успел одарить своим вниманием каждого, кто пришел на его праздник, и, глядя в сияющие глаза гостей, ловя улыбки, юный граф на короткий миг почувствовал, что вернулся в свое детство. Ему даже показалось, что двери в залу вот-вот распахнутся шире, впуская блистательную и прекрасную графиню Фантомхайв, а следом, как и всегда соблюдая дистанцию всего в полшага, появится отец…
Сердце мальчика на секунду болезненно сжалось, но он позволил себе лишь один глубокий вдох и усилием воли прогнал эту сладкую фантазию-призрак.
- Не думал, что мне вновь доведется побывать на празднике в этом доме, граф, но, признаться, я рад, что Вы решили устроить прием – вечер просто великолепен.
- Я бывала здесь прежде, но теперь просто не узнаю поместье – будто люстры сияют ярче, и музыка, о, что за музыка… Откройте секрет, граф, где Вы нашли этих талантливых музыкантов?..
- Ваша идея украсить стены живыми цветами, уверена, будет главной темой убранства залов для многих балов, милорд. Вот только повторить это плетение белых роз на виноградной лозе вряд ли кому-то удаться – Ваш садовник поистине гениален!..
- Столько цветов в декабре!.. Вы разорили все лондонские оранжереи, дорогой граф?
Бесконечные комплименты, слова одобрения. Прежде он счел бы их насквозь лживыми, лицемерными, и, конечно, он отдавал себе отчет, что доля лести есть в каждой подобной фразе, но… Но все равно Сиэль был горд, что смог продемонстрировать этому пресыщенному обществу весь блеск своего фамильного особняка, устроить особенный праздник.
Мальчик знал, что этот прием – первый такого масштаба с момента гибели его родителей, - станет темой для обсуждений в ближайшие недели, и как прежде он чурался такого рода внимания, так теперь он стремился к нему. Его враги должны знать: он не несчастный отшельник, каковым его многие считали в свете. Он молод, богат и счастлив, и он бросит вызов любому, кто посмеет сказать, что это не так.
Себастьян, редкий знаток человеческих пороков, однажды сказал ему, что зависть способна порождать не меньше эмоций, чем ненависть или любовь, к тому же, в отличие от этих двух крайностей, она куда чаще заставляет человека действовать. Сиэль надеялся, что убийцы его родителей, желавшие унизить и растоптать его, прочтут о приеме, организованном в честь дня рождения графа Фантомхайв, в колонке светской хроники…
- Сиэль, ты опять где-то витаешь.
Элизабет, облаченная в пышное платье цвета нежной бирюзы, тихонько вздохнула и улыбнулась своему жениху. Ей не хотелось ссориться в этот чудесный вечер.
- Прости, меня отвлекла эта мелодия, - мальчик поднялся со своего места и, поклонившись, как учил его демон, проговорил, глядя ей прямо в глаза:
- Моя леди позволит пригласить ее на танец?
Вспыхнувшая от удовольствия девушка звонко рассмеялась:
- Мой лорд, я готова танцевать с Вами всю ночь напролет, - и подала Сиэлю руку.
…Они кружились по бальной зале плавно и легко, будто репетировали этот танец прежде. Юный граф вел свою невесту уверенно, но мягко, точно так, как учил его демон. И Элизабет, грациозно ступая, двигалась в том ритме, который задавал Сиэль, и даже порой закрывала глаза, настолько сильно она доверяла ему, и столь глубоко было очарование танца. Ее ладошка в его руке вспотела от напряжения, дыхание – частое, быстрое – касалось его щеки, а когда девушка бросила на своего жениха короткий, острый взгляд из под ресниц, Сиэль вдруг понял, о чем это все ему напоминает.
Удушливая жаркая волна прокатилась по его телу от макушки до пят. Он сам лишь несколько часов назад испытал то, что теперь переживала Элизабет. Был таким – покорным, смущенным, с бешено колотящимся сердцем. Вот только не руки его дорогой невесты, не ее сладкий запах заставили мальчика задыхаться от желания. То, что произошло в ванной, казалось чем-то грязным, постыдным. Его трогал, гладил мужчина, и ему это понравилось. Понравилось настолько, что он не смог скрыть возбуждения, а когда Себастьян оставил его одного, Сиэль ласкал себя, представляя себе его руки, его жесткие, тонкие губы.
Прикасаться после такого к невинной в своем чистом, правильном чувстве, Лиз казалось почти кощунством, так что последние минуты танца мальчик двигался куда более скованно, а его ладонь на спине невесты больше не прикасалась к шелку ее платья – лишь слегка осязала воздух возле него. К счастью, девушка ничего не заметила…
В тот вечер Сиэль не позволил дворецкому переодеть его, выставив Себастьяна прочь из спальни со словами:
- Сам справлюсь, иди.
А потом, ворочаясь с боку на бок в своей огромной кровати, юный граф клялся себе изжить это проклятое наваждение. Он продал душу, но не тело, и не сердце. И не честь. Что сказал бы отец, узнай он, как его сын ластится к другому мужчине, как млеет, когда мужские руки трогают его?..
Жмурясь до слез, кусая губы, нарочно сжав кожу на потемневшем клейме на груди до синяка, мальчик клялся, что прекратит это безумие.
Он отдавал себе отчет, что вряд ли сможет влюбиться в Элизабет, но и позволить тому, что произошло в ванной, а прежде неоднократно снилось ему, продолжаться, он тоже не мог. Это было неправильно, это заставляло думать, что кошмар, случившийся с ним в вечер смерти родителей, был предопределен такой извращенностью его натуры. Как будто он тогда мог сам спровоцировать убийцу на… Сиэль сжал зубы, от привкуса крови во рту уже мутило… мог спровоцировать сделать с ним это.
«Шлюшка. Маленькая дрянь. Грязная потаскушка…»
Эти мерзкие слова, случайно услышанные – подслушанные – всплывали в его памяти, одно за другим, а ему отчаянно хотелось забыть их, выкинуть из головы вместе со всеми новообретенными знаниями о природе своего тела.
Измученный, Сиэль заснул лишь за несколько часов до позднего зимнего рассвета, но даже во сне он не ощущал покоя, продолжая метаться меж неясными образами, несущими боль, удовольствие, жгучий стыд и райское наслаждение.

URL
2011-04-17 в 00:15 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
- Подай мне подарок Элизабет, она просила открыть его утром.
Сиэль только что закончил завтракать и теперь неспешно листал утреннюю прессу. Из-за отвратительно проведенной ночи противно ныло в висках, а веки слипались. Больше всего юному графу хотелось вновь вернуться в постель и не вылезать оттуда до вечера, но он не мог позволить себе такой роскоши.
- Господин, прежде чем Вы начнете разбирать подарки, я бы хотел переговорить с Вами по одному вопросу.
Демон опустился на одно колено возле стула мальчика, так что теперь их глаза находились на одном уровне, но Сиэль тут же поспешно отвел взгляд – он уже догадался, о чем пойдет речь.
- Сегодня утром Вы вновь не позволили мне помочь Вам одеться, и сказали, что с этого дня будете мыться самостоятельно.
Сиэль густо покраснел, так что пунцовыми стали не только щеки, но даже шея и уши, Себастьян же невозмутимо продолжал:
- Как Ваш преданный слуга, я не могу позволить Вам совершать туалет без чьей-либо помощи – это противоречит всем установленным нормам и к тому же доставит Вам массу неудобств. Если Вы испытываете стеснение, когда я прикасаюсь к Вам, мы можем попросить Мейлин прислуживать Вам во время этих процедур…
- Нет!.. – воскликнул мальчик, и тут же осекся, смутившись еще больше. – Я сам!.. Сам буду делать это все.
- Господин, - дворецкий подался вперед, будто собираясь дотронуться до Сиэля, но тот отшатнулся от демона так резко, что едва не свалился со стула. – Господин, то, что происходит с Вашим телом – это нормально, Вы не должны этого стыдиться. В традиции воспитания молодых аристократов заведено, что искусство чувственных удовольствий юноши постигают, посещая публичные дома. В Лондоне есть несколько достойный заведений, если угодно, я готов сопровождать Вас туда. Опытные дамы помогут Вам…
- Прекрати! Я не хочу в публичный дом!.. И вообще не хочу обсуждать эту тему! – перебил демона мальчик, вскакивая на ноги и задыхаясь от переполняющих его эмоций. – Мне не нужно никакого обучения и вообще я больше не желаю слышать обо всем этом!..
- Ваше тело, мой лорд, будет требовать удовлетворения вне зависимости от желаний Вашего разума. Противиться очевидному, как минимум, глупо. Кроме того, неудовлетворенная плоть отвлекает от дел, вызывает нервозность и заставляет совершать необдуманные поступки.
Он говорил тихим, доверительным тоном, будто объясняя пятилетнему ребенку самые элементарные вещи, но Сиэль не собирался менять однажды принятое решение:
- Мне противен этот разговор и я… Я смогу справиться со всем этим самостоятельно.
- Сиэль, - мальчик вздрогнул – впервые за все время с момента их возвращения на землю демон назвал его по имени, - я помню, что случилось с тобой тем вечером, когда мы заключили Контракт. И знаю, что ты тоже помнишь об этом. Как твой наставник я обязан рассказать, что пережитое тобой насилие – это не то, что обычно бывает между людьми. В удовольствиях плоти нет ничего дурного или стыдного, пока они остаются удовольствиями, принося радость тем, кто их испытывает. Стоит лишь пожелать и твое тело подарит тебе наслаждение такой глубины и силы, что его нередко сравнивают с райским, так оно прекрасно. И не важно, кому ты позволишь открыть тебе путь к этому наслаждению – мужчине или женщине, потому что…
- Замолчи!..
Сиэля затрясло мелкой дрожью. Слова демона – ласковые, взвывающие к самым потаенным желаниям, - подобно яду, сладкой цикуте проникали в кровь, против воли мальчика отпечатывались в сознании. Искушение довериться, поверить было столь велико, что граф едва не поддался ему.
- Немедленно принеси мне подарок Элизабет и не смей больше заговаривать об… обо всем этом! Я приказываю!
- Слушаюсь, господин, - поклонился ему демон. – Но, если Вы пожелаете, мы всегда можем вернуться к этому разговору.
…Когда мальчик открыл красиво упакованную коробку с хрустальной птицей, ему на колени упало надушенное письмо – Лиз писала, что внутри птицы содержится предсказание о его судьбе и очень просила осторожнее бить молоточком, дабы «сова» не раскололась.
Заинтригованный, граф ударил по стеклянной пробке совсем легонько, и она поддалась, рассыпавшись на мелкие осколки. Вытряхнув на ладонь красный комочек блестящей как камень бумаги, Сиэль развернул записку:
«Я знаю, что Ваши поиски безуспешны, а Вашу душу присвоил Черный Принц.
Путь покаяния открывает многое и приносит свободу.
Я помогу Вам, не попросив платы».
Мальчик дважды перечитал записку, пытаясь вникнуть в ее смысл. Серебристые буквы на красной бумаге сияли, притягивая взгляд. А потом, будто сотканное из воздуха, ему на ладонь опустилось белое, почти невесомое перо.
- Что это?.. - он повертел перо в руках, пытаясь определить его происхождение.
- Ангельское, - коротко отозвался демон. - Кажется, кто-то решил Вам помочь, мой лорд.
В тоне слуги юного графа звучала чистая, незамутненная ненависть.

URL
2011-04-17 в 00:16 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 21.

«Достаточно».
Уильям услышал это короткое слово, и его плечи дрогнули, лицо исказила болезненная гримаса. Он не мог поверить, что все закончилось, что больше ему не придется снова и снова приходить сюда, снова и снова наказывать Грелля. Он не знал, что ему делать теперь, но только чувствовал, что его – не умеющего уставать – ноги не держат, и тогда, впервые за все эти недели, он позволил себе обессилено опуститься на пол и беззвучно заплакал…
Когда Леди Смерть узнала о роли красноволосого Жнеца в истории с Джеком Потрошителем, она пришла в ярость. Конечно, ровно настолько, насколько могут испытывать ярость высшие существа, но даже этого было достаточно, чтоб мир, и Уильям вместе с ним, больше никогда не увидели бы Грелля Сатклиффа. Ледяной Леди требовалось лишь короткое усилие воли, чтобы любой из ее подчиненных навсегда растворился в небытии.
«Через несколько человеческих секунд Грелль Сатклифф перестанет существовать, а значит, следует подыскать ему замену», - сказала она. И тогда Уильям Ти Спирс сделал то, чего не сделал бы никогда в иных обстоятельствах: он опустился на колени перед своей госпожой и попросил помиловать его подчиненного.
Когда он осмелился поднять на нее глаза, то увидел смесь удивления и негодования на ее прекрасном лице:
- Ты просишь за него?.. Наплевав на все правила, на Книгу судеб, он садистки убивал людей для собственного удовольствия. Своим поведением он опорочил не только себя – всех нас, так что мне пришлось отчитываться не только перед Богом, но и перед Дьяволом. Милорд лишь ухмылялся, слушая мои объяснения, мои оправдания!.. - она скривилась. - А теперь ты приходишь ко мне и просишь помиловать его?..
- Госпожа, я клянусь Вам, он будет наказан так сурово, как того требует его преступление.
- Не сомневаюсь в твоих способностях, Уильям, но все равно не понимаю, почему ты защищаешь это никчемное и порочное существо. Он худший из тех, кто служит мне.
- И все же я прошу Вас…
- Ты просишь… - Леди Смерть усмехнулась. - Ты служишь мне почти столько же лет, сколько существует мир, но я впервые слышу, чтобы ты о чем-то – о ком-то просил – и впервые вижу, чтобы ты стоял передо мной на коленях. Поднимись.
Он подчинился ее приказу.
- Я пощажу его, но ты не должен его щадить. Я буду наблюдать за вами, и если мне покажется, что ты недостаточно строг, или что наказание не оказывает должного воздействия, Грелль немедленно исчезнет. Знай – я не переменила свое решение относительно него, я лишь отложила исполнение решения.
- Благодарю Вас, госпожа, - Уильям низко поклонился.
- Я не хотела наказывать тебя за преступление Грелля, но, кажется, ты сам решил себя наказать.
…Тогда ты не придал особого значения этим словам. Ты знал лишь, что вымолил, выпросил для Грелля возможность жить, и это было самым главным. Но очень скоро ты понял, о чем говорила Ледяная Леди.
Тесная неотапливаемая комнатка в одном из подвалов ее дворца, куда был заточен Грелль Сатклифф, стала пыточной не только для виновного, но и для его палача.
Ты приходил к нему раз в два дня. В твои первые визиты он сопротивлялся – орал и вырывался как ненормальный, пока ты приковывал его запястья к цепям под потолком, так что он повисал на руках, едва доставая кончиками пальцев ног до каменного пола. Потом ты снимал с полки семихвостую плеть, а он разражался потоком отборной брани.
Сценарий повторялся от раза к разу, изменялись лишь незначительные детали: ты сек его, параллельно на память цитируя положения Кодекса Жнецов. Размеренно нанося удар за ударом, раскрашивая его белую кожу ярко-алыми полосами, ты был как машина: ни эмоций, ни лишних движений. Плеть с тихим свистом вспарывала воздух, чтоб мгновением позже впиться в подставленную плоть, срастись с ней, а потом, будто не желая расставаться, оставить на теле Грелля налитый изнутри кровью след.
«Ты ревнуешь и злишься!.. Ты знаешь, что никогда не получишь меня, потому что я люблю Принца! Ненавижу, ненавижу тебя, урод! Давай, бей сильнее, еще, еще сильнее!..».
Так, громко охая от боли, красноволосый отвечал на твои монотонные нотации. Ты делал вид, что не обращаешь на них внимания, продолжая монотонно бубнить свое, и бить его, снова и снова.
Когда все положения Кодекса были прочитаны, ты приступил к воспоминаниям жертв Джека Потрошителя. Ни у одного человеческого палача не было в распоряжении столь совершенного инструмента пыток: памяти замученных виновным людей. И Грелль смотрел – смотрел на то, что сотворил с этим несчастными, и чувствовал их боль – каждой, одновременно чувствуя свою, содрогаясь от каждого нового удара, который ты дарил ему. Ты заставлял его видеть происходящее глазами убитых проституток, закрепляя впечатления физической болью.
Тело Жнеца похоже и не похоже на человеческое. Всем своим видом подобные людям, вы куда быстрее восстанавливаетесь, так что в первые недели наказания организм Грелля успевал исправить то, что творила с ним твоя плеть. Но постоянный прессинг, холод, плохая пища и отсутствие источников воды, кроме грязного ручейка, стекавшего по одной из стен, сделали свое дело. Уже к третьей неделе наказания ссадины, раны и рубцы перестали исчезать с его кожи. Они воспалялись и гноились, а ты наносил все новые и новые. Теперь ты дал ему нож и заставлял резать себя, подобно тому, как Джек Потрошитель резал тела своих жертв. Если Грелль отказывался это делать, ты порол его до тех пор, пока он не начинал плакать и, дрожа всем телом, не вспарывал свою плоть острым лезвием. В эти дни он уже перестал кричать и обвинять тебя, перестал провоцировать, теперь он просил пощадить его. Порой тебе казалось, что легче самому взять нож, чем слушать его мольбы о пощаде и не сметь отменить наказание.
«Уильям, я все понял, клянусь тебе, я никогда-никогда больше… Прошу тебя, Уильям…».
А еще ты заставлял его смотреть на то, как мучаются души убитых проституток в Аду. Грелль содрогался от отвращения, кусал губы, обнимал себя руками так сильно, что на лопатках оставались синяки, но он уже не замечал их. В эти дни, измученный, отощавший, он едва мог встать со своей скамьи, так что сначала ты заставлял его смотреть, а потом укладывал на скамью и порол. Чаще всего к концу сеанса он терял сознание, а ты…

URL
2011-04-17 в 00:16 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Ты выходил прочь и стоял, глядя на него сквозь стену до тех пор, пока не слышал стона или вздоха – знака, что он, наконец, приходит в себя. В эти моменты, не отвлеченный наказанием, ты в полной мере осознавал весь ужас того, что творишь с ним. До отвращения ясно и близко, ты видел все: его гноящиеся воспаленные глаза, кишащие вшами скатавшиеся в колтуны волосы, покрытое гнойниками и шрамами, источавшее зловоние, тело, всего несколько недель назад бывшее эталоном красоты. Ты калечил его, намеренно и планомерно, усмиряя, подавляя, ломая.
В начале декабря он перестал даже просить. Теперь он только стонал, или тихо выл, или плакал. Он покорно подставлял под плеть свои изувеченные бока, ноги, руки, спину, грудь. И уже почти не дергался, смотрел на тебя мутным взглядом, в котором плескались боль пополам с разочарованием. Царивший в подземельях холод все же достал его – Грелль начал хрипеть и кашлять. Кашель раздирал его изнутри, порой, во время очередного приступа, тебе казалось, что он вот-вот начнет выплевывать собственные легкие. Он не мог умереть, но мог мучиться бесконечно долго, так же как ты мог бесконечно долго его пытать. Раз от раза Греллю было все труднее приходить в себя после наказания: порой ты часами стоял, ожидая, пока он, наконец, шевельнется, попытается не встать - сползти - со скамьи, чтоб опорожнить мочевой пузырь или попить воды.
В тот день, когда голос госпожи в твоей голове произнес долгожданное: «Достаточно», Грелль лежал без сознания уже около часа. Ты понимал, что нужно быстрее забрать его отсюда, нужно – наконец-то! – отмыть его от всей этой грязи, нужно срочно что-то делать, но… Но вместо этого ты смог лишь опуститься на пол возле двери в его камеру и заплакать. Впервые за все эти длинные, бесконечно-длинные недели, ты, тот кто никогда не просит, кто всегда собран и хладнокровен, плакал как ребенок.
Как можно прикасаться к Греллю после всего, что ты сделал с ним?.. Как можно смотреть ему в глаза и помнить, как ты заставлял его медленного вспарывать еще незажившие раны?.. «Вот так, да, сильнее дави. Ты не жалел их и, значит, не должен жалеть себя. До кости, вот так…».
Ты любил его всем существом, но день за днем предавал это чувство, меняя его на жизнь Грелля. Собственными руками разрушив надежду однажды получить право назвать красноволосого своим, ты все же нашел в себе силы, чтобы подняться, войти в его камеру и, забрать Грелля оттуда.
…Потом ты обрезал то, что осталось от его огненных волос, обрил его, обнажая красные коросты, покрывавшие его голову – он до крови расцарапал грязную кожу ногтями, пытаясь унять нестерпимый зуд. Ты долго мыл его, прикасаясь к его телу со всей почтительностью, так ласково, так осторожно, как если бы он был из тончайшего стекла: лишь надави - треснет. Ты выдавил гной из его ран и смазал их заживляющей мазью, наложил повязки. Когда ты начал одевать его в свою пижаму, он очнулся.
- Молчи, - теперь ты не приказывал – просил. – Чем меньше сил ты потратишь, тем быстрее поправишься.
«Тем быстрее сможешь уйти от меня», - добавил ты про себя, ощущая, как болезненно сжалось все внутри от этих слов.
Он не ответил – затрясся в очередном приступе кашля, а потом просто закрыл глаза, позволяя тебе делать с его телом все, что ты посчитаешь нужным, в то время как ты… Ты до ужаса боялся оставаться с ним наедине. Одна мысль о том, что совсем скоро Грелль пойдет на поправку, и нужно будет притворяться, изображать холодность, в то время как больше всего тебе хочется обнять его и рассказать, что по-другому было просто невозможно, сводила с ума. Смотреть в его глаза и видеть в них обиду, насмешку побежденного над победителем, ранить себя об острые углы его равнодушия – после всего, что ты пережил за последние полтора месяца, это казалось невыносимым. И тогда ты решился.
…Дом графа Дракулы в горах совсем не изменился со времени последнего визита Уильяма, случившегося около пяти лет назад. И также, как тогда, хозяин появился на пороге, стоило Жнецу лишь пару раз ударить по двери тяжелым молотком.
- Уильям? Неужто сам любимец Леди Смерть пожаловал ко мне в гости? – граф улыбнулся, впуская старинного приятеля внутрь.
- Здравствуй, Влад, - Уильям вошел в дом, прижимая к себе свою драгоценную ношу. – Прости, явился без приглашения.
- Тебе всегда здесь рады. А это кто, позволь узнать? – Дракула кивнул на завернутого в плащ Грелля, который спал на руках своего начальника. – Чую Жнеца, но, кажется, он на последнем издыхании.
- Так и есть. Из-за него я и решил прийти тебе. Он сильно болен и нуждается отдыхе, в целебном горном воздухе. Позволь нам погостить у тебя, пока он не поправится.
- Я всегда рад компании, ты же знаешь. Оставайтесь, сколько потребуется. Однако меня забавляет эта новая мода являться в гости непременно с полутрупом, - он усмехнулся своим мыслям. – Сначала Принц, теперь ты…
- Прости, о чем ты? При чем тут Принц?..
Граф покачал головой:
- Неважно, вечером обсудим. Сейчас важнее устроить со всем комфортом твоего друга – кажется, его кожа даже бледнее моей… Иванка!.. – тихо позвал Дракула и тут же из-за двери, будто поджидавшая зова графа, появилась девушка. – Проводи Уильяма в гостевую спальню и позаботься, чтоб ему и его другу было удобно.
- Спасибо, Влад, - Жнец едва заметно поклонился Дракуле.
- Не стоит благодарности, какие между нами могут быть реверансы, - вампир ласково кивнул Жнецу и посторонился, пропуская того к лестнице. – Располагайся, а потом я жду тебя в кабинете – не терпится узнать, что интересного случилось в мире.

URL
2011-04-17 в 00:31 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 22.

- Будешь втирать эту мазь в кожу вокруг ран и в шрамы дважды в день, так они быстрее заживут. Зелье принимай после обеда и вечером, оно обладает снотворным эффектом - тебе сейчас нужно больше спать.
Уильям уже поставил флакончики с лекарствами на прикроватную тумбочку, и теперь, в своей обычной невозмутимой манере, давал Греллю указания, как и когда нужно их использовать. Тот в ответ только хлопал глазами, спросонья плохо понимая, чего от него хочет старший. Тело было слабым, непослушным, болело – все, до последней косточки, малейшее движение, скольжение ткани по поврежденной коже причиняло боль. Зато впервые за долгие недели он был чистым и в тепле. Именно окутывающее тело мягкое тепло и разбудило Грелля – сначала он даже решил, что все еще находится в камере, и от поднявшейся температуры начался бред. Но в камере не было такой удобной, вкусно пахнущей постели, и там у него постоянно чесалась голова, а сейчас, насколько он мог судить, зуд прошел.
- Ты хочешь есть?
Вопрос Уильяма застал Грелля врасплох. Еда была последним, о чем думал одуревший от ощущения, что его персональный кошмар, наконец, закончился, Жнец.
- Нет, - полушепотом выдавил он.
- Тогда сейчас тебе будет лучше еще немного поспать, а потом я разбужу тебя на ужин.
Уильям откупорил один из флакончиков, и, налив в ложечку немного зелья, поднес ее к губам своего подчиненного. Греллю осталось только открыть рот и проглотить лекарство, которое подействовало почти мгновенно: еще с полминуты назад больной Жнец пытался сообразить, где он находится и что происходит, а сейчас его мысли поплыли, веки сделались тяжелыми, зато по рукам, по ногам, по позвоночнику распространилась непривычная легкость, словно он мог плечом оттолкнуться от постели и взлететь. Грелль не стал противиться этому приятному ощущению и, влекомый им, быстро погрузился в сон.
Убедившись, что жертва его правосудия крепко спит, Уильям пошевелил кочергой дрова в камине, чтобы пламя разгорелось ярче, а потом поспешил вниз, к гостеприимному хозяину особняка…
- Теперь рассказывай, да поподробнее, кто это такой и что произошло, - сказал Дракула, по своему обыкновению раскуривая сигару. - Я так давно торчу в этой глуши, что стал охоч до всяких историй.
Если Уильяма и смутил этот вопрос, то он не подал вида:
- Раз так, ты, должно быть, слышал о нашумевшем случае с Джеком Потрошителем?
- Как же, как же, все лондонские газеты писали об этом маньяке. Неужто он?..
- Он самый. Джек Потрошитель и мой подчиненный, Грелль Сатклифф. Конечно, когда история раскрылась, он должен был понести наказание – результаты ты видел.
Он отвел глаза. Это была лишь секундная слабость, но она не укрылась от внимания вампира.
- Жнец при смерти – забавный каламбур, - задумчиво протянул Дракула. – Как странно, прежде Ледяная Леди уничтожала подчиненных и за меньшие проступки. Неужели, даже высшим свойственно милосердие старости?..
- Нет, - Уильям покачал головой. – Госпожа все также строга и справедлива.
- Тогда почему…
- Не надо об этом.
Получилось резче, чем хотелось, но Жнец не собирался извиняться. Даже их давнее приятельство с графом не заставило бы его рассказать о том, как он, стоя на коленях, просил за Грелля.
- Как тебе угодно, - Дракула развел руками и улыбнулся своей загадочной улыбкой. – Сменим тему. Я слышал, что Потрошитель был неуловим, позволь полюбопытствовать – кто его все-таки поймал?
- О, это… Постарался тебе небезызвестный Принц. Он как раз намеревался сломать Греллю шею, когда я нашел их.
- Принц? - удивился Дракула. – С чего бы вдруг ему гоняться за Жнецами? Как интересно… Скажи, а мальчик, юный граф, еще при нем?
- Скорее, это он при юном графе. За мальчика, мне кажется, Принц готов вцепиться в глотку любому. Собственно, как я понял из объяснений Грелля, именно мальчик затеял расследование, преследуя цель найти убийцу проституток.
- И нашел… Какие все же неожиданные повороты готовит нам порой судьба.
Уильям пригубил коньяк и спросил:
- Скажи, а разве ты знаком с графом Фантомхайв?
- Знаком. Он гостил у меня три года назад вместе с Принцем. Прости, не уверен, что могу вдаваться в подробности.
- Ты же знаешь, я не любопытен, - Жнец поднес бокал к глазам, любуясь на просвет переливами благородного напитка. – Однако, это подтверждает мои догадки - у них, скорее всего, Контракт. Но даже это не объясняет… - он задумался, пытаясь подобрать слова, чтоб передать те ощущения, которые испытал, глядя на юного графа и его слугу. – Мне кажется, что Принц влюблен, - сказал он, наконец.
- Влюблен? – Дракула расхохотался. – Ты шутишь? Скорей в его владениях, в Аду, начнут расти розы, а грешники получат прощение, чем этот демон сможет полюбить.
- Нисколько не шучу. Возможно, он и сам не догадывается, но то, как он ведет себя с мальчиком, как охраняет его, о многом говорит.
- Уильям, Принц все делает чертовски хорошо, даже служит. Не стоит искать в этом тайный смысл. К тому же, извини за прямоту, но разве может видеть, знать любовь тот, чьи помыслы всегда были ограничены желанием стать идеальным орудием в руках Ледяной Леди?
Хоть Жнец и слышал, что о нем ходит слава черствого, холодного существа, но получить очередное тому подтверждение было неприятно, тем более что он…
- Так было прежде, Влад. Теперь я знаю, о чем говорю.

URL
2011-04-17 в 00:31 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Грелль просыпался медленно, лениво. Он смутно помнил, что Уильям говорил про лекарства и про ужин, и про то, что Грелль быстро поправится, если будет делать, что ему говорят, но сейчас красноволосому больше всего хотелось только вновь сползти в спасительное небытие, в теплую темноту, где не было мыслей и боли.
Он кое-как перевернулся на бок, привстал на локте, и, щурясь в темноту, попытался разглядеть нужный пузырек. В неровном свете, источаемом угольками камина, все жидкости были одинаково-черного цвета, поэтому он наугад ухватил ближайший пузырек, и, вцепившись зубами, выдрал туго засевшую пробку.
Даже это незначительное усилие заставило его, тяжело дыша, откинуться назад, на подушки. С минуту Грелль приходил в себя, продолжая сжимать спасительный флакончик в руке, а потом поднес его к губам и сделал большой глоток. Да, это определенно было то же самое зелье, что Уильям давал ему днем. Довольно приятное на вкус, с дурманящим, пряным ароматом, оно настолько понравилось Жнецу, что тот не удержался и сделал еще глоток. Простая логика: чем больше выпью, тем дольше просплю, тем скорее забудусь, вытеснила указания Уильяма о допустимой дозе.
- Что ты делаешь?!
Уильям вынырнул из темноты комнаты и с легкостью вырвал пузырек из руки своего подчиненного.
- Ты понимаешь, что нельзя, нельзя пить больше одного глотка! – заорал он. – Это опасно и может привести…
К чему это может привести, Грелль уже не слышал. Он медленно утекал по ласковой реке, и она качала его на своих радужных волнах, обволакивая упругим теплом, забирая боль, унося все внешнее, что давило, мешало. И там было так хорошо, что последней осознанной эмоцией Жнеца стало сожаление, что ему не дали выпить еще чуть-чуть зелья.
Уильям убрал все склянки с прикроватной тумбочки. Он подбросил дров в камин, и те вскоре занялись веселым, живым пламенем. Потом он зажег свечи в канделябрах и опустился в глубокое кресло возле кровати Грелля. Он знал, что после принятия такой дозы Жнец должен проспать как минимум час, а потому Уильяму оставалось лишь терпеливо ждать, пока истекут положенные минуты…
- Я не могу сам, помоги мне, - тихо попросил Грелль.
Голос, сорванный воплями боли, подточенный кашлем, еще не вернулся к нему, но, возможно, так было даже лучше.
Уильям уже накормил его нехитрым ужином, и теперь настало время для нанесения целебной мази. Грелль был удивлен, что старший ни словом не обмолвился о происшествии с зельем: Уильям, которого он знал, непременно устроил бы ему разнос по всем правилам, этот же серьезный незнакомец делал вид, что ничего особенного не произошло.
- Ляг на живот, я начну со спины.
Грелль подчинился.
Ладони Уильяма, сильные, с длинными пальцами, заскользили по белой коже, рассеченной красными полосами, аккуратно, едва касаясь, но даже эти легкие прикосновения приносили боль, заставляя Грелля задерживать дыхание, кусать нижнюю губу, в бесплодных попытках отвлечься.
- Расслабься, - шептал ему Уильям, - чем сильнее мускульное напряжение, тем больнее. Пожалуйста, расслабься.
И Грелль пытался расслабиться, но не мог - кожа по-прежнему ощущалась так, словно ее не было вовсе и пальцы Уильяма прикасались прямо к плоти, к нервам, а мышцы противно ныли, стоило лишь чуть-чуть напрячь их. Он попытался думать о чем-нибудь приятном, но в голове, как назло, засела только сама фраза: «Что-нибудь приятное», пустые слова без образов и смысла. Цепляясь за них, он все равно остро ощущал каждое прикосновение, даже движение воздуха, и шипел сквозь зубы, когда становилось совсем невмоготу.
Но как ни трудно было Греллю, Уильяму было не легче. Сосредоточиться на действии, как это было, когда он порол красноволосого, не получалось.
Он не мог унять предательскую дрожь, зарождающуюся в самых кончиках пальцев, когда он касался Грелля.
Он не мог закрыть глаза, опасаясь сделать Греллю еще больнее, и вынужден был смотреть, близко-близко, на припухшие рубцы, на синяки на белой нежной коже.
Он не мог побороть в себе чувство – нарастающее, сильное, как ветер перед грозой; чувство, побуждающее его сейчас, сию минуту, вымазать губы в мази и нежными поцелуями наносить ее на тело Грелля.
Он ужасался собственным фантазиям: боль подчиненного, которую он ощущал так остро, смешивалась с собственной болью, заставляя сердце биться чаще, заставляя невозмутимого Уильяма со свистом втягивать воздух и мечтать оказаться как можно дальше от Грелля. Пока он еще может оторваться от него. Пока не стало слишком – непоправимо – поздно.

URL
2011-04-17 в 00:32 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
- Вы позволите?..
- Конечно, заходите.
Граф Дракула вошел в спальню и устроился в том самом кресле, в котором утром Грелль обнаружил Уильяма.
- Пока наш заботливый друг добывает завтрак, я позволил себе нарушить Ваш покой, чтобы познакомиться. Влад Дракула, к Вашим услугам.
- Приятно познакомиться, граф, - хрипло ответил Грелль, мягко пожимая протянутую руку. – Грелль Сатклифф, Жнец при дворе Леди Смерть и подчиненный Уильяма Ти Спирса.
Вампир слегка кивнул, тем самым, показывая, что прекрасно осведомлен о том, кто такой Грелль.
- Я благодарен за гостеприимство и жалею, что судьба свела нас в столь несчастливых обстоятельствах, - Жнец повел подбородком, указывая на свое разбитое непослушное тело.
- Не стоит благодарности, Грелль. Я ведь могу Вас так называть? – получив утвердительный кивок, граф продолжил:
- Вы можете пребывать здесь столько, сколько потребуется. Мне всегда приятно, когда в доме гости, тем более, друзья моих друзей.
- Уильям – мой старший, начальник то есть. Не думаю, что мы с ним можем называться друзьями, - довольно сухо отозвался Грелль.
- Напрасно Вы так. Он сам Вам этого не скажет, но я скажу: то, что Вы до сих пор существуете – его заслуга. Более того, я думаю, он испытывает к Вам нечто большее, чем то, что старший должен испытывать к своему подчиненному.
Жнец отвернулся, глядя невидящим взглядом в стену:
- Я все еще неважно себя чувствую, граф, и, если Вы позволите…
- Конечно-конечно, - промурлыкал вампир, поднимаясь. – Не обижайтесь, что я позволил себе так бесцеремонно обсуждать неприятные Вам вещи, но, зная скрытность Уильяма, я не мог поступить иначе. Отдыхайте, если что-то понадобиться только прошепчите – у моих любовниц идеальный слух, они явятся в ту же минуту.
Когда за Дракулой закрылась дверь, Грелль завозился в постели, невольно вздохнув, расслабляя напряженные мышцы. Он хотел бы снова уснуть, но слова Дракулы о Уильяме никак не шли из головы, а заветного флакончика на тумбочке не оказалось.
Неужели этот садист на самом деле влюблен в него?.. Волоски на руках, на загривке вставали дыбом от этой мысли - Греллю вовсе не хотелось быть предметом воздыханий настолько холодного и жестокого существа. С другой стороны, даже если допустить, что Уильям действительно пытался его спасти, то и в этом случае Грелль не мог заставить себя испытывать благодарность - воспоминания о боли, о пытках были еще слишком свежи.
Он знал своего начальника почти 30 лет, но, как оказалось, он не знал его вовсе. Все эти годы он был слишком занят попытками ускользнуть от неусыпного внимания Уильяма, обрести хоть немного той свободы, что сопровождала его до того дня, когда Ледяная Леди, разозлившись из-за его очередного проступка, приказала ему стать подчиненным Ти Спирса. И пять сладких столетий воли, проведенных Греллем в Южной Америке, вдали от чопорной Европы, когда он был сам себе голова и никому не подчинялся, сменились унылыми годами «служения согласно Кодексу». «Железный Уильям», как прозвали начальника Грелля другие Жнецы, требовал неукоснительного соблюдения правил, безуспешно пытаясь вылепить из красноволосого подобие себя. А тот - сопротивлялся, наперекор старшему творил непотребства, уничтожал людей из прихоти, лишь бы досадить Уильяму. Пропадал, порой на несколько месяцев, а по возвращении выкидывал очередной фортель, лишь бы вынудить, наконец, упрямого Ти Спирса отказаться от шефства.
Уильям наказывал его за проступки. Не так беспощадно и жестоко, как в последний раз, но так, что желание нарушать правила на время заглушалось страхом перед очередной порцией боли. И - теперь Грелль отчетливо это понимал - Уильям покрывал его проступки перед Леди Смерть. Сам порол, сам читал выговоры и сам же скрывал от дорогой госпожи очередные нарушения Кодекса Жнецом Сатклиффом, тем самым – вот парадокс - нарушая Кодекс.
Грелль едва слышно заскулил. Смириться с тем, что своим существованием он обязан ненавистному, нелюбимому Уильяму было все равно, что признать справедливость наказания. Когда же он вспомнил вчерашний вечер, вспомнил, как громко и неровно дышал старший, втирая мазь, как он несколько раз ронял склянку, ругался и нервничал, так нервничал, то Греллю захотелось просто тихо и безрадостно завыть.

URL
2011-04-17 в 00:32 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 23.

Уже к вечеру четвертого дня Грелль почувствовал себя значительно лучше. Хорошая еда, покой и лекарства сотворили маленькое чудо с телом Жнеца: боль в мышцах почти прошла, раны затянулись, покрылись тонкими корочками, кашель прекратился, да и сон больше не клонило. Напротив: Греллю хотелось на улицу, хоть ненадолго, просто постоять на пороге, вдыхая свежий, морозный воздух. Так что когда Уильям принес ему поднос с ужином, больной поспешил озвучить свое желание:
- Я могу выйти на несколько минут на улицу?
- Ты здесь не узник – можешь делать, что тебе угодно. Однако я бы не стал рисковать, ведь еще вчера ты едва на ногах стоял. Если хочешь, можно распахнуть настежь окна и проветрить комнату.
- Отлично! В таком случае после ужина я иду гулять! – Грелль словно не слышал замечания про свой ослабленный организм.
- Твоя одежда в гардеробной, - Уильям кивнул на едва заметную дверцу в стене и поднялся с кресла. – Так понимаю, моя помощь в приеме лекарств тебе больше не понадобится, все необходимые флаконы ты найдешь там же. Приятного аппетита.
Сказав это, он вышел из комнаты, оставив красноволосого заканчивать ужин в одиночестве. Грелль поморщился: похоже, никакая влюбленность не способна вытравить из старшего эту неприятную манеру обращаться с ним как с неумным ребенком. В то время как он, Грелль Сатклифф, давно вырос из коротких штанишек и может сам решать, что для него лучше! Так что даже неодобрение Уильяма, столь явственно прозвучавшее в его голосе, не заставит Грелля отказаться от великолепной идеи с прогулкой.
Жнец поспешно доел все, что оставалось на тарелке, и, выпутавшись из одеяла, направился в гардеробную.
Аккуратно развешанные, там висели несколько его костюмов и пальто, а в ящиках вместительного комода обнаружились не только лекарства, но и новое белье. Грелль выхватил первый приглянувшийся комплект – нижнюю рубашку и кальсоны, развернул, любуясь. Но как только он начал их надевать, возникли непредвиденные трудности – ткань, очень мягкая, тонкая, задевая едва подсохшие ранки на его теле, вызывала боль и чувство дискомфорта. При мысли же о том, что поверх исподнего придется натягивать еще и верхнюю одежду, Греллю захотелось бросить затею с походом на улицу, но природное упрямство, в итоге, пересилило.
Очень медленно, стараясь лишний раз не елозить тканью по коже, не прижимать ее слишком сильно, он облачился в прогулочный костюм и ботинки. Теперь в зеркале стоявшего у выхода из гардеробной огромного трюмо отражался немного отощавший, коротко обритый, но все такой же обаятельный Грелль Сатклифф. Подмигнув своему отражению, Жнец вышел из гардеробной и, мурлыча себе под нос незатейливый мотивчик, направился на улицу…
С погодой ему, можно сказать, повезло. Два предыдущих дня была метель, теперь же ветер стих, и сквозь низкие облака пробивались короткие лучики робкого зимнего солнца.
Особняк графа Дракулы утопал в снегу, как в перине, идти было почти невозможно – длинные ноги Грелля проваливались почти до колена, но Жнец с упорством глупца все же преодолел несколько десятков футов и потом долго-долго стоял среди молчаливого, величественного леса, любуясь игрой света и теней в просветах меж деревьями. Спокойствие, вековое, похожее на то, какое он ощущал в коридорах дворца Леди Смерть, подчиняло, заставив даже его – деятельного и подвижного, замереть в немом восхищении перед совершенством созданного Богом мира.
Лишь когда быстрые зимние сумерки окрасили лес в фиолетово-серый, Грелль вернулся в дом графа.
Его заметно знобило, и он уже представлял менторское «ну я же тебе говорил» Уильяма, который точно не сдержится и прочтет ему лекцию о том, как положено вести себя больному.
Занятый этими мыслями, Грелль прилег на свою кровать – ненадолго, только чтоб придумать достойную отповедь для своего начальника и сам не заметил, как задремал…
Когда появился отлучавшийся по рабочим делам Уильям, его непутевый подчиненный был в совершенно плачевном состоянии. Он ворочался в кровати, бредил, хрипел и, если верить прибежавшей на жалобные греллевы стоны Иванке, уже около часа не приходил в себя. Вампирша пыталась напоить Грелля зельем от лихорадки, но тот лишь упрямо мотал головой да сжимал зубы, дважды едва не выбив чашку из ее сильных рук.
Отпустив расстроенную девушку, Уильям, уже мысленно признавший себя профессиональной сиделкой, влил в рот своего подчиненного солидную порцию оставленного Иванкой зелья. Как ни странно, из его рук Грелль принял лекарство спокойно - лишь промычал что-то неразборчиво и только, - а потом неподвижно замер на кровати. Его дыхание сразу стало заметно ровнее, блестевшие на коже капельки пота постепенно высохли. Теперь следовало намазать его раны мазью - для обеспечения эффективности лечения нельзя было пропускать ни одного сеанса.
Уильям тяжело вздохнул и, путаясь в застежках и пуговичках, трижды прокляв манеру Грелля носить слишком узкие вещи, он освободил своего подопечного от одежды и белья. Затем старший Жнец сходил за мазью и, усевшись на кровать, принялся наносить пахучую густую массу на ранки и шрамы. Разглядывая обнаженное тело красноволосого, он с удивлением понял, что Греллю и впрямь стало намного лучше: неглубокие царапины и старые синяки почти сошли, а те раны, что еще требовали внимания, уже не выглядели настолько жутко.
Когда старший перевернул Грелля на живот, тот вдруг вздрогнул спиной и громко вздохнул, заставив Уильяма замереть. Старший Жнец даже покраснел от смущения, словно он, воспользовавшись состоянием больного, делал что-то запретное. Эта мысль непроизвольно потянула за собой другую, куда менее приятную. Уильям вдруг со всей ясностью понял, что больше никогда не сможет вот так прикасаться к Греллю. Скорее всего, уже завтра тело больного Жнеца, наделенное феноменальной способностью к регенерации, изживет лихорадку и простуду, и он сможет сам за собой ухаживать. Будучи в сознании, он, конечно, не позволит помочь. Пусть все эти дни Грелль терпеливо сносил лечебные сеансы, но – Уильям был в этом уверен – они были неприятны красноволосому до нервной дрожи.
А еще… Еще на ум старшему внезапно пришли слова Леди Смерть:
«Я не хотела наказывать тебя за преступление Грелля, но, кажется, ты сам решил себя наказать».
Да, он с лихвой хлебнул и боли, и наказания за эти несколько треклятых недель. Он страдал не меньше, чем виноватый Сатклифф, но был ли он сам при этом так виновен, как красноволосый?.. Неужели за все эти мучения он не заслужил хоть чуть-чуть, самую малость, счастья?
Уильяма Ти Спирса прозвали «железным», но сплетники ошибались. Его тело, подобно телам всех Жнецов, состояло из плоти и крови. И сейчас оно желало – нет, требовало! – взять, подчинить, присвоить то белокожее, нежное, сладкое, что дразнило своей недоступностью все эти годы.
Уильям сдался. Он вовсе не был святым.
Он медленно разделся и лег рядом с Греллем, который спал тем тяжелым, беспокойным сном, какой обычно сопровождает лихорадочное забытьё. Его кожа еще блестела от мази, когда же старший прикоснулся к ней рукой, на ощупь она оказалась горячей и шелковистой. Ласкать ее было так легко, так привычно, словно он уже не раз делал это. Обводил ладонью трогательные лопатки, скользил кончиками пальцев по позвоночнику – сверху вниз и обратно, по выступающим позвонкам, оглаживал красивые округлые ягодицы. Он не хотел спешить, но его тело – изголодавшееся по Греллю, пульсирующее сладким вожделением, решило иначе.
Уильям навалился на красноволосого сверху, удерживаясь на локтях, так что теперь он мог чувствовать Грелля не только руками – всей кожей, и заскользил, задвигался, потирясь. Плавно вверх – вдавливая ноющую от прилившей крови плоть в мягкую, такую желанную задницу, резко – вниз, чтоб побыстрее повторить, чтоб вновь врезаться членом в ложбинку меж расслабленных ягодиц. Целуя Грелля в затылок, в подставленный висок, в ухо. Обводя языком ниточки вен, вылизывая его, как пес лижет своего щенка; пробуя его на вкус, как гурман пробует изысканное блюдо. Наслаждаясь, тем как щекочет щеку короткий ёжик огненно-красных волос, упиваясь его запахом – теплым, пряным, любимым…
- Сладкий, какой же ты сладкий…
Тихим шепотом, зная, что красноволосый все равно не услышит, но если прикрыть глаза, смотреть сквозь ресницы, то можно вообразить, что Грелль не спит. Что он добровольно позволяет Уильяму ласкать себя, любить себя, вжиматься ноющей от желания плотью в узкую щель меж ягодиц, так чтоб пульсирующая, влажная головка скользила по нежной коже – от яичек до тугой дырочки, и обратно. И снова, и снова, и снова… Пока собственные соски не превратятся в два тугих комочка удовольствия, распространяющих по телу волны жара при каждом прикосновении – кожа к коже, пока губы не начнут гореть от жадных, краденных, безответных поцелуев, пока желание получить больше – получить всего его – не захлестнет с новой силой.
- Ааах… - Уильям громко застонал, и, выгнувшись позвоночником, всей спиной, кончил, выплескивая свое семя на задницу Грелля и сам падая сверху.

URL
2011-04-17 в 00:32 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
…После разрядки вялое, ускользающее сознание требовало лишь одного – натянуть на обоих одеяло и уснуть, сжимая в объятьях свое сокровище. Но Уильям заставил себя осторожно подняться – липкая сперма уже «приклеила» его к Греллю: кажется, он провел в блаженном забытье дольше, чем ему казалось.
Старший принес из ванной комнаты влажное теплое полотенце, стер следы своего удовольствия с тела красноволосого, повторно нанес целебную мазь и укутал Грелля одеялом. Теперь можно было заняться собой.
Уединившись в ванной комнате, Уильям смыл с кожи пот, пятна спермы и блестящей маслянистой мази. Теперь, когда сладкое безумие отступило, старшему стало противно от самого себя. То, что он только что сделал с Греллем, было хуже насилия, ведь жертва даже не могла сопротивляться. Ворованные минуты счастья – даже не подачка, так, случайный эпизод, о котором главный его герой никогда не узнает, в то время как Уильям…
Уильям будет помнить, какова на вкус кожа Грелля – солоноватая, пахнущая морем и персиками;
Уильям будет помнить, как задыхался, прижимаясь к расслабленному, неподвижному телу и хотел больше, хотел взаимности, ответной ласки, хотел – осмелился желать – чтоб зеленоглазое наваждение однажды ответило на его чувства.
Но старший был реалистом. Он понимал, что совсем скоро Грелль покинет гостеприимный дом Дракулы, и они вновь станут просто начальником и просто подчиненным. И вряд ли он когда-нибудь сможет узнать каково это – ощущать кожей тот затуманенный нежностью взгляд, каким Сатклифф одаривает своих любовников.
Уильям вылил грязную воду и завернулся в халат. Он уже знал, что завтра, прямо на рассвете, отправится по делам, и будет работать как проклятый до первых звезд. И послезавтра он поступит также. И потом, день за днем, он будет настолько занят работой – благо, за полтора месяца ее накопилось предостаточно – что у него просто не останется времени думать о Грелле.
А Грелль… Он, конечно, поправится, совсем скоро. Потом придет – выпрашивать косу, говорить, что выучил все положения Кодекса, и Уильям даже сделает вид, что поверил ему. Конечно, следует принять меры, чтобы история с Джеком Потрошителем не повторилась, более жестко контролировать деятельность Грелля.
Уильям вышел из ванной комнаты, продолжая размышлять.
«Возможно, придется внести какие-то изменения в обычную процедуру работы», - думал он, - «например, обязать Сатклиффа регулярно представлять отчеты об…».
- Уильям…
Едва не выронив из рук полотенце, старший обернулся к кровати. Щурясь в темноту своими зелеными кошачьими глазищами, на него внимательно смотрел Грелль.
- Уильям, ты ничего не хочешь мне сказать?..

URL
2011-04-17 в 00:33 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 24.

«Я знаю, что Ваши поиски безуспешны, а Вашу душу присвоил Черный Принц.
Путь покаяния открывает многое и приносит свободу.
Я помогу Вам, не попросив платы».
Это короткое послание уже которую неделю не давало Сиэлю покоя. Он не знал, что следует предпринять, чтобы найти загадочного помощника, но планомерно проверял догадку за догадкой. Он даже посетил несколько храмов, надеясь, что вот-вот из толпы молящихся вынырнет тот, кого он ищет. Тот, кто пообещал помочь.
Но дни сменяли друг друга, увлекали повседневными заботами, а ангел – если, конечно, Себастьян не ошибся и автором письма был ангел – так и не появлялся. Сиэль вертел записку так и эдак, искал тайный смысл, шифр, возможно, заключенный в послании. Он не хотел принимать на веру те выводы, которые напрашивались сами собой и к которым он пришел в первые же дни после получения подарка.
Незнакомец хотел, чтобы Сиэль разорвал Контракт.
«Путь покаяния открывает многое и приносит свободу», - писал он, словно говоря: «Покайся, приди к Господу своему и ты узнаешь то, что хочешь знать – имена и мотивы убийц твоих родителей («путь покаяния открывает многое»)».
Ангелы бескорыстны, но этот нарочно делал упор на том, что «поможет, не попросив платы». Также он писал, что душу Сиэля «присвоил Черный Принц». Связующим между этими, в общем-то равными по смысловой нагрузке фразами, был все тот же «путь покаяния», который «открывает многое и приносит свободу».
Проблема заключалась лишь в том, что Сиэль не хотел каяться. Он не чувствовал вины за то, что совершил, и знал, что если бы перед ним вновь встал выбор – заключать Контракт с Себастьяном или нет, он бы вновь позволил демону поставить на себе печать.
Тем более, что сам дворецкий вел себя как ни в чем не бывало. Будь на его месте человек, он бы сделал все возможное, чтобы оградить Сиэля от любых контактов, чтобы свести к минимуму вероятность встречи юного графа и его тайного помощника. Но демон… демон сохранял свою всегдашнюю невозмутимость. Возил мальчика в храмы различных конфессий, помогал разбирать домашние архивы, в которых Сиэль наделся обнаружить намек на то, где бы он мог найти автора письма. Юный граф удивлялся такой покорности дворецкого – все же Себастьян порой мог мягко надавить на него, заставить делать то, что сам считал нужным, а здесь…
- Скажи, почему ты помогаешь мне в поисках? – не выдержал однажды мальчик. – Мы ведь оба понимаем, кого я ищу.
- Я оскорбил бы Вас, если бы посмел даже в мыслях усомниться, сдержите ли Вы данное мне слово, мой лорд, - ответил демон. – И я бы потерял самоуважение, если бы не исполнял должным образом каждый Ваш приказ, каким бы он ни был.
Сиэль только покачал головой, пряча улыбку. Похоже, его дворецкий был и впрямь королевских кровей. Его уверенность в себе и чувство собственного достоинства восхищали мальчика. И да, демон действительно должным образом исполнял каждый приказ Сиэля.
В том числе и тот, который касался совершения юным господином туалета и принятия ванны. Теперь в обязанности дворецкого входила лишь подготовка к этим процедурам: он готовил для мальчика платье, туфли, все необходимые мелочи. Если Сиэль собирался принять ванну, демон наполнял ее водой, делал мыльную смесь, приносил халат и полотенца. Мылся и одевался юный граф сам.
Это было не так легко и приятно, как с Себастьяном, зато вероятность вновь испытать то стыдное, жаркое, что мальчик ощущал, когда демон прикасался к нему, была значительно ниже. Точнее, так решил для себя Сиэль, на деле же…
Чем больше он гнал от себя мысли об удовольствиях плоти, тем больше его тело требовало их. По ночам он подолгу лежал на животе, вдавливая возбужденный член в матрац, усилием воли пытаясь заставить возбуждение исчезнуть. Он боролся с собой, но раз за разом проигрывал эту битву: переворачивался на спину и быстро-быстро, словно это могло уменьшить тяжесть совершаемого им «проступка», доводил себя до пика удовольствия. Он бы очень хотел при этом ни о чем не думать, но тогда ласкать себя приходилось дольше, а, в итоге, мысли все равно сводились к одному и тому же.
Он как наяву чувствовал руки дворецкого, его теплое дыхание на своей коже, он представлял, как мягко светятся алым в темноте его глаза, и как губы Себастьяна, властные, жесткие накрывают его рот, подчиняя. Это были сладкие грезы, но мысль о том, что только позови – и демон придет, была еще слаще. Сиэль гнал ее от себя, как мог, но его силы таяли день ото дня. Более того, то, что прежде преследовало его лишь по ночам, теперь вторглось и в размеренную дневную жизнь.
Возбуждение могло накатить в любой, самый неподходящий, момент, заставляя мальчика мучительно краснеть и искать способ уединиться на несколько минут. Иногда оно исчезало само по себе, но куда чаще Сиэлю приходилось выдумывать предлог, чтобы сбежать. Так было и во время встречи с немецким послом.
Обед юного графа с его гостем как раз близился к завершению, когда Сиэль вновь почувствовал это. Приятную тяжесть внизу живота, то, как вдруг часто-часто забилось сердце, как напряглись под тонким сатином рубашки соски, и малейшее движение ткани по коже заставляло мальчика тихонько вздыхать. От напряжения по позвоночнику тонкой струйкой потек пот, стали влажными подмышки. Он сделал несколько глубоких вдохов, как учил его демон, но это не помогало. Больше всего ему сейчас хотелось провалиться сквозь землю – по внимательному взгляду посла граф уже понял, что тот заметил неладное. Сиэль едва сдерживался, чтобы не ерзать на стуле, ощущая как потяжелевшая плоть сильнее врезается в шелковую подкладку брюк, а внутренний шов заскользит по нежной коже промежности. И ругался, ругался на себя, что не стал надевать сегодня нижнего белья.
- Себастьян, - к счастью, голос не подвел и звучал на удивление ровно, - проводи, пожалуйста, господина посла в малую гостиную и подай ему кофе и сигары. Мистер Спирит, если позволите, я присоединюсь к Вам через несколько минут.
Сиэль улыбался той заученной благодаря урокам демона улыбкой, которая не вызвала бы подозрений и у лучшего сыщика Скотланд-Ярда. Как только гость юного графа в сопровождении дворецкого скрылся в темноте коридора, мальчик вскочил из-за стола и кинулся в одну из гостевых комнат первого этажа. По дороге он мысленно вознес хвалу тому, кто изобрел длинные скатерти, одна из которых сегодня уберегла его от позора…
Захлопнув дверь, он трясущимися руками расстегнул брюки, попутно оторвав пуговицу – хотелось нестерпимо, да и времени было в обрез. Стащив брюки до щиколоток, чтобы не забрызгать, он содрал с себя пиджак и завязал узлом расстегнутую до середины груди рубашку.
Ему хватило минуты. Содрогаясь от прошившей позвоночник судороги удовольствия, Сиэль громко застонал, одной рукой продолжая сжимать подрагивающий член, а другой вцепившись в ручку двери. Только благодаря ей он умудрился устоять на ногах.
Потом, увидев свое отражение в огромном зеркале, юный граф застонал уже от отчаяния. Раскрасневшийся, в мятой рубашке, которую он все же умудрился заляпать спермой, поскольку узел развязался в самый неподходящий момент, он был меньше всего готов к продолжению беседы с господином послом. Ему было нужно, как минимум - переодеться, как максимум – успокоиться.
- Себастьян, - тихо позвал он.
Демон явился спустя пару секунд.
- Принеси мне чистый костюм.
- Слушаюсь, господин.

URL
2011-04-17 в 00:33 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
К моменту, когда дворецкий вернулся с костюмом, Сиэль успел снять с себя потерявшую вид одежду.
- Помоги мне, - приказал он демону, и все стало как прежде: только Себастьян умел так ловко и быстро его одевать. Не прошло и минуты, а мальчик уже был облачен в костюм – точную копию того, что был на нем во время обеда – предусмотрительный демон подумал даже об этом.
- Господин посол ждет Вас, идите.
И Сиэль, расправив плечи и заставив себя поверить, что ничего особенного не произошло, отправился в малую гостиную, извиняться за «потребовавшие его внимания непредвиденные обстоятельства». Когда же гость графа Фантомхайв покинул поместье…
- Мой лорд, я помню, что Вы запретили обсуждать с Вами вопросы, касающиеся интимной стороны жизни, но то, что произошло сегодня – недопустимо.
Сиэль, устроившийся на диване в кабинете со свежей прессой и кофе, едва не поперхнулся:
- Себастьян…
- Представьте, что это случилось бы во время приема у ее королевского величества, - ничуть не заботясь об этикете, перебил его демон.
Сиэль покраснел.
- Это произошло случайно, я не виноват!
- Разве я сказал, что Вы виноваты? Я только заметил, что это недопустимо. И в Ваших силах сделать так, чтобы такого рода недоразумения случались как можно реже.
Граф поставил чашку. Он слишком нервничал от этого разговора и побоялся опрокинуть кофе на себя.
- И что ты предлагаешь? – голос звучал тихо, неуверенно, словно он принадлежал кому-то другому.
- Я предлагаю Вам взять за правило удовлетворять потребности своего тела тогда, когда оно этого просит. Чем больше Вы подавляете свои естественные желания, тем больше вероятность того, что казусы, подобные сегодняшнему, будут повторяться.
- Я… - теперь пылали не только щеки, но и шея, и плечи, даже руки и те были горячими, ладони вспотели.
Сиэль опустил взгляд, разглядывая густой ворс ковра под ногами. Ему было стыдно, стыдно обсуждать это, ведь Себастьян… Он читал его как открытую книгу, он все видел и знал… Выходит, он знал обо всех бессонных ночах Сиэля, о том, как кончая, он скулит и кусает подушку – ночью в поместье все звуки слышны особенно четко.
Демон опустился перед своим маленьким господином на колени и, взяв его руки в свои, прошептал:
- Прекратите бороться с природой, мой лорд. Это глупо и бесполезно.
На его лице, таком же спокойном, как и всегда, промелькнула тень сочувствия.
- Тогда… - слова давались мальчику с трудом, - помоги мне.
- С удовольствием помогу, господин.
Рука дворецкого, облаченная в белоснежную перчатку, легла на подбородок графа, заставляя его поднять голову, когда же Сиэль, наконец, нашел в себе силы, чтобы взглянуть демону в глаза, то услышал тихое:
- Ничего не бойся…
Поцелуй был недолгим и целомудренным. Только прикосновением губ к губам, так, чтоб почувствовать чужое дыхание и захотеть большего.
Мальчик испытал одновременно удовольствие и разочарование.
- Мы не будем торопиться, - ответил на его незаданный вопрос Себастьян. - Вам еще многое предстоит узнать, мой лорд, но изучение этой науки куда приятнее математики и чистописания.

URL
2011-04-17 в 00:34 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 25.

Это было самое удивительное и приятное купание, которое Сиэль испытал в своей жизни. Дворецкий мыл и ласкал его одновременно. Даже пористая губка превратилась в инструмент, предназначенный не столько для того, чтобы удалить грязь с тела, сколько для того, чтобы доставить Сиэлю удовольствие. Демон водил ею легко, почти без нажима, но именно такие, легкие-легкие прикосновения, ощущались острее всего. А в тех местах, где кожа была особенно нежной, Себастьян обходился без губки вовсе, поглаживая и растирая покрасневшую кожу своими чуткими руками.
Юный граф, весь в мыльной пене, только и мог, что тихонько стонать, жмуриться от смущения и цепляться за плечи дворецкого, чтоб не упасть – коленки дрожали. Когда же стало совсем невмоготу, он просто шире расставил ноги и попросил:
- Себастьян…
Ладонь демона послушно накрыла возбужденную плоть мальчика, и ритмично заскользила по ней, сжимая не сильно и не слабо. Так, как надо сжимая – сам Сиэль не смог бы сделать это лучше.
Если бы он был в состоянии, он, наверное, бы даже слегка удивился, но сейчас было не до того: граф захлебывался всхлипами удовольствия, пока, наконец, не дернулся всем телом вперед, падая прямо в руки демона и кончая, кончая…
Потом дворецкий с привычной аккуратностью смыл с него пенные хлопья, вытер полотенцем, завернул в халат и, испросив разрешения, отнес в кровать на руках. Конечно, Сиэль мог бы и сам дойти, но после пережитого – первого оргазма в руках Себастьяна – мышцы были вялыми-вялыми, и двигаться самому не хотелось вовсе. Только в голове по-прежнему крутились слова демона, которые тот говорил, пока готовил его к этому купанию:
«Просто чувствуйте, господин, не думайте ни о чем. Ваше тело само знает, что ему нужно…»
Граф даже фыркнул про себя: его тело знало и требовало только одно – Себастьяна.

К тому моменту, когда дворецкий, попутно сменив испорченный мылом и спермой костюм на свежий, вернулся в комнату с ночной сорочкой мальчика, Сиэль уже вполне пришел в себя и теперь сидел на постели, задумчиво теребя в руках кончик одеяла. При виде демона, он, не выдержав пристального взгляда красных глаз, опустил ресницы, а потом тихо, но решительно сказал:
- Я хочу продолжить.
Было стыдно признаваться в этом, так откровенно предлагать себя, но раз уж он ступил на этот путь, то отступать теперь было не в его характере.
- Хорошо, - ответил демон, - позвольте снять с Вас халат, и мы продолжим. Только, пожалуйста, постарайтесь не прикасаться к себе. Позвольте мне сделать все за Вас…
То, что в первый раз произошло на голом инстинкте, почти без слов, теперь превратилось в некое подобие лекции. Очень-очень приятной лекции.
Устроившись в ногах Сиэля, демон взял в руки его правую ногу и принялся разминать ее, попутно рассказывая:
- Тот способ, каким Вы привыкли доставлять себе удовольствие, мой лорд, можно сравнить с пустой похлебкой, заказанной в лучшем французском ресторане. Он приносит чувство насыщения, и даже вполне недурен, но он ничто в сравнении с другими – изысканными – блюдами меню.
Его пальцы покружили вокруг круглой розовой пятки, нежно пощекотали свод стопы – Сиэль изумленно охнул, и переместились на пальцы, приятно потягивая, разминая их.
- Все ваше тело, каждый дюйм кожи, способен доставить удовольствие… - он плавно приподнял ногу мальчика, и провел языком влажную дорожку прямо по стопе, под пальцами, там, где кожа была особенно нежной. А потом, продолжая массаж руками, перецеловал каждый палец, не забывая легонько пощекотать его языком.
Сиэль широко распахнул глаза: ощущение множества искорок, устремившихся вверх, по венам, было неописуемо. Он сам не понимал, как это произошло, но яички заметно потяжелели, а член напрягся, слегка пульсируя.
Демон, меж тем, принялся за вторую ногу:
- Сейчас, господин, Вы находитесь в том возрасте, когда желание возникает часто, внезапно и остро. Вот как сейчас, - он мягко улыбнулся Сиэлю. – Но этого не нужно стыдиться.
Теперь Сиэль уже не просто вздыхал – он ёрзал бедрами по простыне, в то время как руки и губы демона продолжали эту сладкую пытку, снова и снова нажимая на чувствительные точки на его стопе. Удержаться от того, чтобы не прикоснуться к себе, как просил об этом демон, стало почти невозможно.
А потом - Сиэль не уловил этот момент - дворецкий переключился на голени, колени и это оказалось не менее волнующе: дворецкий поглаживал, массировал, целовал его ноги, не пропуская ни дюйма. Когда же горячее дыхание Себастьяна коснулось нежной кожи под коленями, мальчик застонал.
Если бы демон решил продолжить лекцию, Сиэль вряд ли понял бы из нее еще хоть слово. И даже наставления про «все тело» не остановили бы его: он просто больше не мог терпеть, а простыня, которую он безжалостно комкал в ладонях, стала влажной от пота.
Обхватив рукой твердый член, а другой сжав яички, он судорожно задвигал кистью, но и тут Себастьян успел вмешаться:
- Позвольте мне…
Он мягко отстранил руки графа, а потом, подавшись вперед, сделал то, от чего у Сиэля перехватило дыхание.
- Ааах… Что ты…
Он честно хотел отодвинуться, чтобы… Ему же, наверное… Как это можно вообще взять в рот… Но ощущение горячей влажности, туго обхватившей его плоть оказалось сильнее стыдливости. Тем более что руки демона уже оглаживали его бедра, не препятствуя – наоборот, помогая глубже толкаться в желанный рот:
- Да-а-а… Да-а-а… - стонал юный граф, не в силах сказать ничего больше, а когда демон сжал губы особенно сильно, и этих звуков не осталось - был только громкий пронзительный вскрик и резко дернувшиеся вверх бедра...
- Себастьян… - шепотом, спустя секунды или минуты, он не знал точно.
- Я здесь, мой лорд.
- Я… то есть…
Палец демона ласково прикоснулся к его губам:
- Вы все сделали как нельзя лучше, господин. А теперь засыпайте…
Утомленный, мальчик уснул почти сразу. Себастьян поправил одеяло на его кровати, погасил почти догоревшие свечи и вышел из комнаты.
А мгновением позже он уже стоял на знакомой открытой веранде каменного дворца его Милости.
- Почему не явился сразу? – голос хозяина дворца звучал спокойно, даже равнодушно, но демон слишком хорошо знал своего повелителя, чтобы обмануться этим.
- Мои обязанности дворецкого не позволили этого сделать, - сказал он с поклоном.
- Обязанности дворецкого… Ты так ревностно служишь этому мальчику? - теперь он смотрел на Принца в упор, словно пытаясь заглянуть внутрь, за алые огоньки пламени, плясавшие в глазах Себастьяна.
- Я делаю все, что он пожелает - это единственно возможный для меня способ служить. Кому, как ни Вам, знать о моей преданности, Милорд.
Хозяин дворца совсем человеческим жестом потер переносицу и вздохнул:
- Я больше не верю тебе, Принц. Разные слухи ходят в мире, ох, разные… И хоть предыдущие столетия нашего существования говорят в твою пользу – никогда у меня не было демона вернее тебя, я хочу, чтобы Зела или любой другой из твоих бесов, сам решай кто, принял твой облик и занял твое место рядом с Сиэлем Фантомхайв.
Он все также пристально смотрел на демона, словно ожидая какой-то вспышки, реакции, но Принц лишь покачал головой:
- Господин, это будет явным нарушением Контракта. Душа мальчика принадлежит мне, и потому именно я должен ему служить.
- Да, ты нарушишь Контракт, но ведь он об этом даже не узнает. К тому же, ему осталось совсем немного на Земле, считанные недели - и его душа перейдет ко мне. Но на оставшееся время, и я не прошу, – я приказываю, ты должен оставить его на попечение любого из своих демонов.
Теперь от деланного спокойствия Милорда не осталось и следа: в его тоне, во всем его облике была такая сила, такая властность, что более слабое существо уже покорилось бы его воле, не смея далее раздражать повелителя Ада. Более слабое, но только не Принц:
- Милорд, должно быть Вы еще не знаете об этом, но на Земле уже появился тот, кто с радостью откроет мальчику глаза на нарушение Контракта. Сиэлю прислали письмо с белым пером и предложением помощи.
Хозяин дворца изменился в лице:
- Ангелы… - выдохнул он так, будто эта новость была даже хуже, чем отказ демона подчиниться его прямому приказу. – Это меняет дело. Это слишком важно, чтобы я мог доверить это кому-то еще… - он замолчал, будто прикидывая что-то, а потом сказал:
- Ты не должен допустить, чтобы крылатые приблизились к мальчику. Делай что угодно, сам наведи его на след убийц родителей, все равно уже осталось недолго и это должно случиться, только не дай им заполучить его.
- Слушаюсь, господин, - ответил Принц. – Именно в этом и состоит смысл моего Контракта с Сиэлем Фантомхайв: охранять его от кого бы то ни было, а после того, как все закончится – передать его Вам.
Он говорил это так легко, с искренней верой, но Милорд ни на мгновение не усомнился, что его самый преданный слуга врет. При том, отлично сознавая это.
- Иди, - сказал он демону. – Иди и стереги его так, как дьявольские псы не стерегут ворота Ада. И помни: когда все закончится, он станет моим.
- Да, господин, - демон низко поклонился, и вскоре на том месте, где он стоял, не осталось ничего, кроме прозрачного, напоенного морским бризом, воздуха.
- Роуз, - тихонько позвал Милорд.
Море заволновалось, зашипело, как шампанское в бокале, и из воды вынырнула юная девушка. Гостья ухватилась мокрыми руками за одну из колонн, плеснула по воде длинным рыбьим хвостом:
- Явилась на зов твоя Роуз, господин, - промурлыкала она самым мелодичным голосом, какой только возможно вообразить. – Приказывай.
- Следи за Принцем так пристально, как только возможно… Каждый шаг, каждое слово, все, что вызовет у тебя малейшее подозрение, я должен знать об этом. Будь в каждой капле, даже в дождевой луже, будь постоянно рядом с ним.
- Он даже не вздохнет без того, чтоб твоя Роуз об этом не узнала, - она склонила голову в почтительном поклоне…

URL
2011-04-17 в 00:34 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
…Себастьян вернулся в поместье глубокой ночью. Дом, темный и тихий, был охвачен тем умиротворенным, сонным настроением, которое передается даже неживым предметам, камню и дереву. Обойдя весь особняк, дворецкий вошел в спальню мальчика.
Обычно он не позволял себе находиться в комнате Сиэля ночью, но в этот раз Принц решил изменить своим правилам. Опустившись в кресло - хоть он и не уставал, но жизнь среди людей насаждала в нем человеческие привычки – Себастьян задумчиво посмотрел на спящего на исполинских размеров кровати мальчишку.
Итак, Милорд больше не доверяет ему. И готов при первой возможности, под любым предлогом, отослать его прочь от графа. Если бы не насмешка судьбы в виде случайного письма от крылатого, Себастьян, возможно, все еще стоял бы на каменной веранде дворца Его милости и изощрялся в изобретении убедительной причины. Достаточно убедительной, чтобы Милорд согласился оставить все так, как есть.
Уголок рта демона дернулся, губы сложились в кривую улыбку. Всего два с небольшим года прошло с того момента, как он впервые, вот так же, в этой самой спальне, увидел Сиэля. Тогда он был бы просто счастлив сложить почетную обязанность быть нянькой при человеческом ребенке на кого-нибудь другого. Тогда – да, но сейчас…
Возможно, Милорд все верно угадал.
Принц, не отрываясь, смотрел на спящего мальчика.
Возможно, он, и впрямь, никому не сможет его отдать.

URL
2011-04-17 в 00:35 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 26.

Дни Сиэля той зимой часто меняли свой цвет. Золотистые, солнечные сменялись серыми, цвета густого тумана, но и эти не задерживались надолго. Вслед за серыми приходили белые дни, и тогда даже слабое зимнее солнце казалось белым, подобным своей давней подруге - луне.
Но то были дни, а ночи… Ночи юного графа, все, как одна, были окрашены пурпуром. Таким густым, насыщенным цветом художники изображают кровь на своих полотнах. Такого цвета становились глаза демона, когда Сиэль, выгибаясь всем телом, бился в его руках от ядовитого, парализующего волю удовольствия.
И демон улыбался, прижимая к себе своего юного господина, не прекращая нежить его, не давая ему опомниться. И мальчик принимал все это, заласканный и совершенно не владеющий в эти минуты ни своим телом, ни своими мыслями.
Но позже, когда кровь переставала стучать в висках подобно паровому молоту, а дрожь удовольствия успокаивалась, Сиэль привычно вспоминал, что снова не решился озвучить Себастьяну свою просьбу…
А дело было вот в чем.
В один из зимних вечеров граф Фантомхайв и его дворецкий посетили домашний театр герцога Бедфордского, на подмостках которого, вопреки запрету на постановки с библейскими персонажами, шла скандально знаменитая «Саломея» Уайльда. Сиэль, чье образование стараниями Себастьяна было достаточно разносторонним, знал суть библейской истории про Саломею, поэтому сюжет пьесы не стал для него открытием, зато его поразило другое. Глядя, как Саломея умоляет Иоканаана позволить ей коснуться его тела, поцеловать его, мальчик ощутил нечто сродни déjà vu.
Что-то похожее происходило из ночи в ночь у них с Себастьяном. Один - нежил, ласкал, целовал, а второй принимал все как должное, ничего не давая в ответ. Демон никогда не просил Сиэля об ответной ласке, но, наблюдая за актерами на сцене, мальчик ясно осознал, что он не просто должен – он хочет попробовать вернуть то удовольствие, которым так щедро дарил его демон. Поэтому, промаявшись после памятного спектакля еще с пару недель, однажды вечером юный граф решился.
- Я хочу, чтобы сегодня ты разделся. И лег на кровать.
Если дворецкого и удивил этот приказ, то он не подал вида. Себастьян неспешно, деталь за деталью, снял с себя костюм, избавился от ботинок и, наконец, абсолютно обнаженный, лег на кровать.
Сиэль никогда прежде не видел своего слугу без одежды, зато теперь… Теперь он просто не мог оторваться, насколько прекрасным оказалось тело демона.
Длинные ровные ноги с узкими щиколотками, сильный торс с едва заметно выступающими бугорками мышц, широкие плечи. Гладкая белая кожа, на руках и ногах покрытая темными волосками; в паху волос не было вовсе, это смутило мальчика - из книжных иллюстраций он знал, что у взрослых мужчин там обычно все покрыто короткой густой шерсткой. Спросить, почему у демона было иначе, Сиэль не решился, но глаз – жадных, любопытных отвести не смог.
Член Себастьяна даже в спокойном состоянии показался графу огромным, в разы больше, чем у него самого, но при этом, подобно остальным частям тела дворецкого, он был... красивым: достаточно толстым, однородного темно-розового цвета, увенчанным крупной головкой, не скрытой складочками кожи, как это было у самого Сиэля.
Несколько минут мальчик стоял рядом с кроватью, молча любуясь своим дворецким и не решаясь приблизиться.
- Не нужно бояться, господин, - подбодрил его демон. – Вы вольны делать со мной все, что Вам заблагорассудится.
- Знаю, - коротко отозвался Сиэль, сглотнув.
Он, и правда, немного боялся. Боялся, что, по неопытности, сделает что-нибудь не так, что демону не понравится, но он, со своей всегдашней тактичностью, не покажет этого.
- Если тебе будет неприятно, я хочу, - граф запнулся, - то есть, я приказываю, чтоб ты сказал мне.
Себастьян улыбнулся:
- Да, мой господин.
Сиэль робко улыбнулся ему в ответ и уселся рядом на кровать. Он хотел бы попробовать сделать очень многое и, в то же время, не знал, с чего начать. Наконец, мальчик наклонился вперед и прижался губами ко рту своего любовника.
Себастьян всегда целовал его сам, не давая вести, но сейчас… Сейчас губы графа задавали ритм поцелуя, нажимая, открывая, подчиняя. И демон поддался, позволяя языку графа проникнуть внутрь его рта, ласкать его язык, трогать короткими касаниями нёбо…
Они настолько увлеклись, что Сиэль, по неопытности, случайно прикусил демону нижнюю губу, но Себастьян на это лишь улыбнулся – даже укус господина был приятен ему. Граф же, навалившись сверху, уже вовсю ёрзал по телу своего слуги, прижимался, так что пуговички его рубашки легонько царапали грудь дворецкого. Только случайно мелькнувшая на грани сознания мысль, что все может закончиться слишком быстро, заставила Сиэля разорвать поцелуй. Блестя влажными от слюны, красными губами, мальчик осторожно потерся щекой о подбородок демона:
- Гладкая… – еле различимым шепотом, зная, что его услышат. - Почему у тебя не растет борода?
- Я выгляжу как человек, но могу менять внешность по своему усмотрению, - поворачивая голову набок, подставляя под поцелуи шею.
- То есть ты можешь стать голубоглазым мохнатым блондином пяти футов росту? – с коротким смешком, в ухо.
- Если Вы того пожелаете, господин.
- Нет, - уже серьезно. – Ты… ты такой красивый, Себастьян.
Сиэль оседлал торс мужчины и теперь водил ладонями по его груди, с восторгом и удивлением замечая, как от его прикосновений тело демона покрывается мелкими пупырышками, как твердеют под пальцами небольшие коричневые соски.
- Они такие же чувствительные, как мои?
- Вы можете сами это проверить…
И он проверил. Языком, губами, повторяя то, что раньше проделывал с ним демон. И задохнулся от восторга, когда Себастьян задрожал, выгибаясь навстречу.
- Тебе приятно, правда же? – подышав на влажный ореол соска.
- Да, господин…
Сиэль сполз ниже. Он не решился притронуться к крупному и уже возбужденному органу демона. Вместо этого мальчик принялся ласкать его живот и лобок. Себастьян был теплый, мускулистый, но, в то же время, мягкий, графу очень нравилось целовать его, легонько тянуть губами его кожу, пробовать ее на вкус языком, а где-то даже пускать в ход зубы. И внутренне ликовать, слыша как часто, тяжело дышит его дворецкий, вздрагивая от этих поцелуев...

…Себастьян чувствовал, что вся его хваленая выдержка летит в тартарары. Он жадно наблюдал, как его юный господин старательно вылизывает его живот, как нежные руки мальчика осторожно повторяют путь, проложенный языком… Трогают, гладят, ощупывают…
- Что еще мне сделать?.. – Сиэль помедлил, а потом неуверенно обхватил ладошкой член дворецкого и осторожно провел по нему снизу вверх. – Так хорошо?
- Очень. Но, если позволите, я бы хотел раздеть Вас…
Граф кивнул.
Мгновением позже он уже лежал на спине, а демон, быстрее, чем когда бы то ни было, избавлял его от одежды. А потом… Потом это было что-то невообразимое!..
Себастьян набросился на него, как голодный – целуя, кусая до засосов, рыча при этом, как дикий зверь.
- Себа… - договорить Сиэлю не дали. Демон властно накрыл его рот своим, и целовал до тех пор, пока у графа не поплыл потолок перед глазами.
А потом демон широко развел его ноги в стороны, вжался своей твердой возбужденной плотью в его плоть, задвигался, вдавливая их члены в живот Сиэля так, что удовольствие стало почти болезненным.
Сиэль, подчиняясь чистой интуиции, скрестил лодыжки на спине дворецкого и задвигался, подаваясь навстречу, раскачиваясь в такт. Эта звериная страсть накрыла и его тоже - теперь он сам, сам шептал: «Еще…», подставляя шею под грубые поцелуи-укусы и так сильно обнимая Себастьяна, что руки сводило, но он уже не замечал этого.
- Я… я… а-а-а-х… - это был даже не крик, один длинный всхлип, когда тело – от живота, лучами, во все стороны, - прошила судорога острого животного удовольствия.
Себастьяна накрыло следом за Сиэлем, и он не всхлипывал, нет, он рычал, вены на его шее вздулись синими шнурами, словно вот-вот могли лопнуть от быстро пульсирующей в них крови...
…Ты мой, только мой, слышишь?..
Этот шепот. Граф не знал, приснился ли он ему, или же демон, и правда, шептал эти слова, когда одевал его, сонного, в ночную сорочку, укрывал одеялом. Но то, что он просил демона остаться, мальчик запомнил хорошо. Почти также хорошо, как тихий скрип, прогнувшегося под весом Себастьяна матраца, как тесное объятие сильных рук поверх одеяла. Он тогда еще перевернулся набок, ложась близко-близко к своему демону.
Последней мыслью Сиэля, перед тем как провалиться в сон, была мысль, что сегодня он, наконец, вспомнил, какое оно, настоящее счастье...
Потом чары Морфея взяли верх над юным графом, а его личный демон, неподвластный никаким чарам, еще долго смотрел в ночь своими красными, никогда неспящими глазами.
Демону было страшно.
Демон влюбился.

URL
2011-04-17 в 00:35 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 27. Часть первая.

В «Harrods», не смотря на будний день, было довольно людно. Гуляя по подсвеченным электрическими огоньками этажам магазина, Сиэль даже встретил нескольких знакомых, которые, как и он, приехали за подарками. Пусть главные праздники зимы - Рождество и Новый год – были позади, но мало ли найдется поводов, чтобы порадовать близких?
- Покажите мне, пожалуйста, вот этот гарнитур, - попросил Сиэль услужливую продавщицу.
- Сию минуту, - сияя улыбкой, отозвалась она, доставая ключик от витрины.
Разложенные на строгом черном бархате, изумрудные серьги и колье были настолько великолепны, что в них не постеснялась бы выйти в свет сама королева. Поддавшись внезапному порыву, юный граф решил купить их для Элизабет.
В последние недели он часто корил себя за то, что перестал уделять ей должное внимание. Со дня его рождения они виделись считанные разы, и мальчик чувствовал, что его невнимание расстраивает девушку. И хоть драгоценности не были полноценной заменой общения, Сиэль надеялся, что они порадуют Лиз.
Он пристально осмотрел будущую покупку и остался доволен: не скрытый за стеклянной перегородкой, комплект выглядел еще более впечатляюще.
- Да, я возьму его. Упакуйте, пожалуйста.
Продавщица принялась суетливо оформлять покупку, в то время как Сиэль разглядывал содержимое других витрин: выставленные за ними украшения, определенно, заслуживали внимания.
Вдруг кто-то несильно хлопнул его по карману пальто. Вздрогнув от неожиданности, мальчик огляделся по сторонам, однако рядом никого не было. Когда же он засунул руку в карман, то его пальцы коснулись плотной бумаги. Он хотел было достать и посмотреть, что ему подбросили, но вовремя заметил приближающегося Себастьяна:
- Господин, я купил все, что Вы велели.
- Прекрасно. Сейчас я рассчитаюсь, и пойдем.
Словно ведомый шестым чувством, граф не стал доставать записку – а он не сомневался, что это была именно записка, - в присутствии демона. Похоже, незнакомец не просто так караулил момент, чтобы застать его одного…
Сиэль смог прочитать послание, лишь когда сел в карету и услышал, как устроившийся на козлах демон щелкнул кнутом.
«Вы по-прежнему теряетесь в догадках, не зная, кто убил Ваших родителей, но я помогу Вам. Сегодня вечером, ровно в десять, я буду ждать Вас на кладбище, возле склепа, где они похоронены.
Единственное условие – Вы должны явиться один.
Ваш преданный друг».
У Сиэля задрожали руки. Он несколько раз сморгнул и перечитал записку. Неужели сегодня ночью он, наконец, узнает то, ради чего вернулся на землю? Ради чего заключил Контракт, ради чего жил все это время?.. Он узнает, отомстит обидчикам и… И что?.. Неужели все закончится?..
Эта мысль потрясла его до глубины души, а вместе с ней пришло осознание, что последние недели внесли существенные коррективы в то, что Сиэль Фантомхайв считал смыслом своего существования. Желание отомстить – привычное, как потребность в пище или сне, столько лет составлявшее его цель, по-прежнему жило в нём, но теперь к нему добавилось кое-что еще. Сиэль Фантомхайв больше не хотел «исполнить свою миссию и умереть».
Он хотел жить.
Он хотел взрослеть, расти, путешествовать, учиться, увидеть и узнать много нового, еще ему неизвестного. Но больше всего он хотел любить.
Ощущение сбывшегося чуда, волшебства, которое он ощущал рядом с Себастьяном и которое по началу так боялся утратить, никуда не исчезало. Он просыпался, и в груди было так же тепло, как накануне вечером, когда он засыпал рядом со своим демоном. Он занимался делами, учился, проводил переговоры, а это чувство постоянно было с ним. Тихое, светлое, от которого чуть-чуть покалывало сердце, а в душе – проданной, нет, отданной добровольно, - копошилось что-то такое легкое, щекочущее, похожее на пузырьки шампанского.
Ни за что на свете мальчик не хотел расставаться с этим. Он не знал, что будет там, в загробном мире, и не хотел знать. Жизнь на земле, во всем своем многообразии, с обидами и с победами, с проблемами, с долгими днями и расцвеченными пурпуром ночами, была прекрасна. Но…
Сиэль предал бы себя, если бы смог просто уничтожить записку и забыть о ней. Она жгла ему ладонь, напоминая об обещании отомстить, о том, как он клялся, что сделает все возможное, чтобы разыскать обидчиков. И если в это «возможное» входил сегодняшний визит на кладбище, что же… Он придет туда.
Мальчик сжал пальцы, так что жесткая бумага захрустела в его ладони, врезаясь в кожу острыми краями. Было почти больно, но он не замечал этого – он уже думал над тем, как вечером незаметно ускользнуть из дома.
На размышления о будущем было наложено временное табу.

URL
2011-04-17 в 00:36 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
- Помнишь, однажды ты сказал мне, что мальчики из знатных семейств обычно познают искусство любви в публичных домах?..
- Да, господин, я помню этот разговор.
- Просто… - Сиэль сделал вид, что смущен, - у меня никогда не было женщины, и я подумал…
- Вы хотели бы посетить заведение какой-нибудь мадам, мой лорд? – помог ему демон.
- Да, - кивнул мальчик, алея щеками. – Я хочу поехать туда прямо сейчас.
На часах недавно пробило восемь.
Дворецкий пристально посмотрел на Сиэля, но вслух никак не прокомментировал это желание своего господина. Подобно всякому хорошему слуге, он принялся немедля предлагать варианты:
- Заведение мадам Ривади славится на весь Лондон, там можно подобрать кокотку на любой вкус…
- А где оно находится?
- Оно располагается неподалеку от Регентс-Парка, мой лорд.
- Далековато от поместья, - задумчиво проговорил мальчик. – Что еще есть?
Если демон и удивился, что больше всего при выборе публичного дома Сиэля волнует его местоположение, то не подал вида.
- Еще есть пансион мадмуазель де Жув. Он находится возле Королевского морского госпиталя и в нём, как я слышал, можно подыскать девушку Вашего возраста или даже младше…
В течение последующих пятнадцати минут они обсудили особенности еще трех лондонских борделей, пока выбор Сиэля, наконец, не пал на дом терпимости Дэри Миллер. Расположенный на севере Лондона, он был всего в нескольких кварталах от Хайгейтского кладбища.
К концу этой странной беседы щеки и уши мальчика пылали. Он был уверен, что демон принимает это за его обычное смущение, тогда как на самом деле Сиэль покраснел от стыда. Он не терпел лжи и очень ценил, что дворецкий никогда не обманывал его. Теперь же получалось так, что он сам решил обмануть своего демона. И не только обмануть, но и обидеть.
Конечно, Сиэль не был уверен, что демоны могут обижаться, но он подходил к вопросу с человеческой точки зрения, представив, что было бы, если бы Себастьян однажды попросил отпустить его, сказав при этом, что он собирается посетить бордель или провести ночь с кем-нибудь другим.
Мальчик живо вообразил, как стоит у окна, вглядываясь в чернильный сумрак, и… Он мысленно охнул - а ведь такое уже было! Полгода назад, когда он приказал Себастьяну исполнить желание красноволосого Жнеца, который согласился доставить в Рай письма с Летучего Голландца. Сиэль вспомнил, как долго-долго не мог заснуть, как нашел книжку про воспитание мальчиков в Древнем мире…
Все было так и не так. Потому что тогда – это было по приказу, сам демон никогда не оставлял его, никогда не показывал, что у него могут быть какие-то иные заботы, кроме тех, что волновали Сиэля. Вот и теперь дворецкий спокойно помогал ему собираться, ни взглядом, ни жестом не показывая, что ему может быть неприятна идея господина посетить дом терпимости.
Только выдержка и желание, наконец, узнать правду про смерть родителей, дали мальчику силы не выложить Себастьяну всё как на духу. Когда же под колесами кареты заскрипел свежий снег, Сиэль просто откинулся на жесткую спинку, натянул до подбородка предусмотрительно прихваченный дворецким плед и прикрыл глаза. Он весь день мучил себя мыслями о том, что, возможно, допускает ошибку, сил думать об этом дальше просто не осталось…

- Ты должен ждать меня в карете, - приказал Сиэль, спрыгивая с подножки и направляясь к ярко освещенному входу в заведение миссис Миллер.
- Да, господин, - тихо ответил демон…
Заплатить хозяйке борделя по двойному тарифу за право выйти через черный ход и обещание, что если темноволосый мужчина будет спрашивать о нём, то «он ушел с Лореттой и еще не возвращался», оказалось делом двух минут. Еще одна потребовалась, чтобы вскочить в проезжавшую мимо пустую пролётку и приказать:
- На Хайгейтское кладбище, да побыстрее!
Он домчался туда за пять минут и, бросив извозчику горсть монет, побежал выученной за эти годы дорожкой, меж могил, по утоптанному снегу. Ему не было страшно от того, что кругом темнота, что он один на кладбище. Встреча с незнакомцем – вот это был настоящий повод для страха.
Когда впереди показалось возвышение склепа, где покоились его родители, Сиэль снизил темп. На фоне белесого зимнего неба отчетливо выделялась фигура автора записки и, судя по очертаниям, это был не человек.
- Вы все-таки пришли, - сказал незнакомец вместо приветствия.
Это было высокое, почти такого же роста как Себастьян, существо с лицом и телом человека, но за спиной у него были огромные белые крылья. Они немного светились в темноте, отчего перья на них поблескивали как лакированные.
Это был настоящий ангел.
- Да, я хочу узнать, что произошло с моими родителями.
- И узнаете, если согласитесь на мои условия, - ответил ангел. – Разорвите Контракт с демоном, и Вы сразу получите от меня все документы, - словно из ниоткуда в его руках возникла тоненькая папка.
- Я не могу разорвать Контракт, я дал слово, - твердо сказал мальчик.
- Нет, Вы можете. Пока сделка не свершилась до конца, пока Вы еще живы и не замарали свою душу местью, Вы можете.
Сиэль покачал головой:
- Не могу.
Ангел шагнул к нему:
- Вы не представляете, какую ошибку совершаете, слепо следуя Контракту. Когда Вы умрете и вспомните, кто Вы есть, то…- он вдруг запнулся, глядя поверх плеча Сиэля.
- То что, крылатый?
Это был Себастьян. Но не такой, каким его привык видеть мальчик: вместо костюма дворецкого на нём было строгое черное одеяние, какое больше подошло бы королю, а не слуге. А на спине… на спине у него тоже были крылья - два огромных, черных как уголь, крыла, блестевших едва ли не ярче, чем ангельские.
Но самой контрастирующей с привычным обликом демона деталью были глаза: казалось, в них полыхает самое настоящее пламя.
- Ты, - коротко выдохнул ангел, глядя на принца Ада. – Глупец, исполняющий приказ другого глупца, возомнившего, что он умнее Бога!..
- Мне все равно, кем ты меня считаешь. Отдай документы, ради которых ты заманил сюда Сиэля, и исчезни.
Ангел покачал белокурой головой:
- Не могу. Я должен предотвратить исполнение вашей Сделки, - он говорил твердо и решительно. – Мы думали, Сиэль сам рано или поздно разорвет Контракт, но этого не произошло. Но наши чаяния – это пустое, а вот на что ты надеешься, Принц?.. Думаешь, Милорд отдаст его тебе? Очень сомневаюсь. Но даже если это и случится, ты не сможешь владеть его душой так, как хотел бы. Ты ведь сам до конца не знаешь, что за душу ты получил в залог, ты…
- Замолчи!.. – голос Себастьяна, многократно усиленный, разнесся над кладбищем гулким эхом. - Я знаю все, что нужно!..
Снег, до того момента лежавший на земле, закружился вокруг него, медленно поднимаясь, словно падая обратно в небо.
- Отдай украденный твоими собратьями архив, не вынуждай меня применять силу…
- Отдать? – ангел засмеялся. – Ни за что!..
Один шаг назад – и белокрылый взмыл вверх. Все произошло так быстро, что Сиэль не успел заметить самого движения. Когда же он запрокинул голову, то в небе было уже двое: сияющий, будто солнце, ангел и чернокрылый, похожий на хищную птицу, демон.

URL
2011-04-17 в 00:36 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 27. Часть вторая.

- Принц ранен? И как серьезно?
- Достаточно серьезно, Милорд. Ангел сумел поразить мечом его в грудь и в руку. Рана в груди – насквозь, рука рассечена до кости, - сирена провела ребром ладони по плечу, показывая, куда именно ангел нанес удар.
Ее собеседник нахмурился:
- Ангельский меч… Принц едва ли сможет оправиться от таких ран на земле. Он что, оставил мальчика одного?
- Нет, конечно же, нет, - возмутилась такому предположению сирена.- Даже твоя Роуз знает, насколько Принц предан маленькому лорду.
- А что с документами, с этим похищенным белокрылыми архивом?
Она усмехнулась, демонстрируя ровные острые зубки:
- Ты можешь сомневаться в преданности Принца, Милорд, но не в его способностях. Он все же исхитрился вырвать у крылатого бумаги. Теперь они у мальчишки, но, насколько я знаю, он еще не притрагивался к ним. Все хлопочет вокруг своего ненаглядного демона. Не понимает, глупый, что ничем не сможет ему помочь.
Милорд задумчиво покачал головой:
- Рано или поздно, Сиэль доберется до архива и тогда… Ступай и глаз не спускай с обоих. Смерть мальчика - вопрос решенный, осталось лишь немного подождать. А когда это случиться – чтоб в тот же миг была у меня, ясно?
- Да, хозяин. Твоя Роуз все прекрасно поняла, - девушка склонила голову, напрашиваясь на ласку.
Милорд легко погладил ее по влажным волосам, а потом мягко тронул за плечо, словно говоря: «Ступай». Послушная каждому жесту хозяина, сирена плеснула хвостом по воде и исчезла.
***
После того страшного вечера Сиэлю три ночи подряд снилось, что он стоит посреди Хайгейтского кладбища, под дождем из падающих с неба черных и белых перьев. А потом монохромную гамму расцвечивает красный. Тяжелые теплые капли падают на снег, на серые гранитные плиты памятников, на него самого. Липкие, пахнущие ржавчиной и болью. Постепенно, красного вокруг становится больше, чем белого, чем черного. А потом он видит Себастьяна, падающего с огромной высоты на острый, украшенный пикой крест…
Этого в кошмаре реальности уже не было. Зато были и перья, и кровь – когда Себастьян спустился вниз и, не сумев поклониться, неловко, боком упал на снег. Его кровь, такая же красная, такая же горячая, как у людей, толчками вытекала из пробитой чуть ниже сердца раны.
В первое мгновение Сиэль растерялся. Ему казалось, что все это не по настоящему. Что вот сейчас его слуга привычно скажет что-нибудь вроде: «Простите, я заставил Вас волноваться, господин» и поднимется. Мальчик настолько привык думать о Себастьяне, как о воплощении силы, что уверовал в его неуязвимость. Демон был неуязвим для пуль, для человеческого оружия, но оружие небесное, как оказалось, было сильнее его плоти.
Сейчас Сиэль уже плохо помнил, как, стоя на коленях, тряс дворецкого за плечи, звал по имени, вглядываясь в родное, совершенно белое из-за потери крови, лицо. А потом появилась Зела. Это она в один миг перенесла их в поместье, она помогла Сиэлю уложить демона, раздеть его, освобождая от пропитавшейся кровью одежды. Она вытащила из судорожно сжатых пальцев Принца папку с архивом.
- Ему надо покинуть землю, - сказала Зела тогда. – В нашем мире его раны затянутся намного быстрее, а здесь…
- Я остаюсь.
Это были первые слова Себастьяна после битвы с ангелом. Он приоткрыл глаза – посветлевшие, потускневшие, словно яркий, рубиново-огненный цвет кто-то решил щедро разбавить молоком.
- Нет, - возразил Сиэль, - если Зела говорит, что там ты поправишься быстрее, ты должен отправиться в ваш мир. Я приказываю тебе, Себастьян.
- Позвольте мне второй раз за этот вечер ослушаться Вас, господин, - тихо проговорил демон, и его бескровные губы тронула улыбка. – Я должен быть с Вами.
- Ничего ты не должен! – воскликнул мальчик, которого уже потряхивало от пережитого. – Я… - он задохнулся, - ты хоть знаешь, что я пережил, когда увидел, что ты… что тебя…
У него задрожали губы, он обеими ладонями вцепился в здоровую руку демона, заговорил быстро:
- Ты обязан подчиниться моему приказу, слышишь? Ты мне нужен здоровый и… - он запнулся, - и живой! – это уже громко, с отчаянием.
- Демоны не умирают, господин… - прошептал Себастьян, и его усталые глаза закрылись.
Демон вновь провалился в забытье.
- Я хочу, чтобы Вы сами перенесли его куда нужно, - сказал юный граф Зеле.
Он хотел бы, чтобы это звучало как приказ, на деле же получилась полная отчаяния просьба. Демоница беспомощно вздохнула:
- Я сама хотела бы это сделать, но не могу. Он мой хозяин, я подчиняюсь его желаниям так же, как он подчиняется Вашим.
- Точнее, не подчиняется, - бросил Сиэль и тут же добавил:
- Есть ли способ помочь ему здесь, на земле?
- Да, способ есть, но выздоровление будет долгим и… я не могу ручаться за результат. Бывает, - она отвела глаза, - после таких ран не выживают.
- Но ведь демоны не умирают!.. – повторил за своим дворецким Сиэль. – Ведь он же Принц!
Девушка грустно улыбнулась:
- Он не соврал – демоны не умирают, они просто исчезают, растворяясь в небытии. Иногда их сущность истончается долго, тает по крупицам, а иногда это происходит в один миг, так что Вы можете даже не заметить момента, когда останется лишь пустая телесная оболочка. Что до Принца… Да, Ваш дворецкий сильнее прочих демонов, но он, выражаясь языком живых, тоже смертен.
Мальчик упрямо мотнул головой:
- Он не умрет. Говорите, что надо делать, я лично позабочусь, чтобы у него был лучший уход…

URL
2011-04-17 в 00:37 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Зела сама взялась ухаживать за Себастьяном. Промывала его раны мертвой водой, перевязывала трижды в сутки. Она и Сиэль – они оба - буквально поселились возле кровати демона, вместе переживая это непростое время.
Юный граф отменил все запланированные встречи, перепоручив вопросы бизнеса доверенным. Он не мог даже подумать о том, чтобы покинуть поместье или принимать кого-то в особняке, пока рядом, всего в нескольких сотнях футов, будет умирать Себастьян. Сиэль отправил Элизабет тот злосчастный комплект, с которого началась эта история. К комплекту мальчик приложил короткое письмо с извинениями за то, что они не смогут видеться «еще какое-то время».
Все дни он проводил возле демона, наблюдая, прислушиваясь, вглядываясь. Стремясь заметить хоть малейшие изменения. В отличие от людей, Себастьян не нуждался в пище, только в воде, которую приносила Зела. Она называла ее «живой», но мальчик так до конца и не понял, была ли это шутка или же вода и впрямь могла оживлять. Пока что ее чудотворный эффект никак не проявлялся: почти все время дворецкий находился без сознания, если, конечно, этим человеческим выражением можно охарактеризовать состояние высшего демона. Иногда он совсем ненадолго приходил в себя, и тогда они разговаривали:
- Вы опять полночи не спали, господин? – спрашивал дворецкий с укором.
Его бархатный тембр теперь звучал глухо и тихо, так что Сиэлю приходилось наклоняться к Себастьяну, чтобы расслышать.
- Нет, - отвечал мальчик. – Я отлично спал. Я всегда отлично сплю рядом с тобой, ты же знаешь.
Он почти не лукавил, говоря это. По ночам он нередко ложился рядом с Себастьяном, осторожно клал ладошку на его здоровый бок, и, уткнувшись лицом в его плечо, засыпал. Этот сон нельзя было назвать спокойным, но все же это было лучше, чем всю ночь ворочаться с боку на бок в своей постели, гадая, не очнулся ли демон, не стало ли ему хуже…
Мысль о том, что Себастьян может стать одним из тех, кого он потерял, была невыносима. Если бы Сиэль верил в помощь Бога, он бы молился так истово, как никогда. Но разве же Бог станет помогать демону?..
Поэтому приходилось обходиться без молитв. Вместо них были разговоры с Зелой, ставшие настоящей отдушиной для Сиэля. По началу пытавшийся разузнать больше про дворецкого, он скоро понял, что демоница слишком предана своему господину, чтобы раскрывать прошлое Себастьяна кому бы то ни было. Зато она помнила массу мелких и вроде бы ничего не значащих историй, и, в моменты, когда становилось совсем тяжко, занимала юного графа разговорами. Мальчик был ей очень благодарен за это.
А иногда, когда Зела отлучалась за чудесной водой, Сиэль доставал папку с документами. Он так ни разу и не открыл ее. Таскал с собой всюду, боялся потерять, боялся, что заявится кто-нибудь посильнее человеческого мальчишки, чтобы отобрать ее, но открыть – не мог. Даже мысль, какой ценой оплачен этот архив, не могла заставить мальчика, наконец, прочитать документы.
Где-то глубоко внутри он знал - стоит лишь пробежать глазами две строчки, и все, не оторвешься. Дальнейшее виделось не менее ясно: план мести (венец всем планам, когда-либо им созданным), его воплощение в жизнь и… И смерть.
Он не боялся такой участи, в конце концов, он всегда знал, чем все закончится, но он бы не хотел пережить это один.
«Я уйду из этого мира только с тем, кто вновь привел меня сюда», - говорил он себе, нервно теребя уголок злосчастной папки.
Зела, глядя на Сиэля, только вздыхала. Она уже отчаялась объяснить этому упрямцу, что ждать, когда Принц поправится, возможно, придется еще очень долго. Если это вообще произойдет. Но этого мальчику она, конечно, не говорила. Зела видела, насколько сильно чувство Сиэля к ее господину. Казалось, эта любовь сдюжит любые препятствия, переживет любые неудачи. Она видела, как юный граф украдкой приглаживает волосы на лбу своего слуги, как быстро, воровато целует его в щеку перед сном, как шепчет ему на ухо что-то, надеясь, что Принц услышит.
Прожившая много веков, Зела не знала, где теперь пребывает сущность ее господина, в каких мирах он борется за право выжить, но в те редкие моменты, когда он просыпался, она видела в его взгляде отголоски чувства мальчика. И это было самым странным, но, в то ж время, самым прекрасным, за чем ей доводилось наблюдать.
Демоны не любят. Этот постулат точнее тысячи слов объяснял суть демонической природы. Демоны жаждут, обладают, хотят, берут, получают. Но то, что было между Принцем и юным графом, было полнее обладания, сильнее желания и простого «хочу». Эти двое обожали друг друга безмолвно и так естественно, словно никогда и не было иначе.
- Что тебе почитать сегодня? – спрашивал мальчик. – Я принес книгу по классической греческой философии и описание приключений Колумба.
По тону Сиэля было ясно, что предпочел бы он сам, и демон потакал его желанию:
- Почитай про Колумба, - говорил он.
Дворецкий улыбался мальчику. Взгляды, полные боли и ужаса – да, кажется, Принц тоже умел бояться, - обычно доставались лишь Зеле. Она, как могла, молча ободряла его.
А юный граф меж тем уже читал:
«…затем наш корабль обогнул южный мыс полуострова и…».

URL
2011-04-17 в 00:37 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 28.

Проходили дни, а состояние Себастьяна не менялось. Благодаря внимательному уходу Зелы, раны на теле демона затянулись, однако он по-прежнему большую часть времени спал, при том сон этот более всего походил на летаргический.
Иногда, напуганный неподвижностью своего дворецкого, Сиэль принимался судорожно искать у него пульс. Только ощутив подушечками пальцев едва заметное биение крови, мальчик мог успокоиться.
В те редкие моменты, когда Себастьян просыпался, он был настолько слаб, что Сиэль больше не решался занимать его разговорами. И уж тем более, он не осмеливался спросить, в каких мирах бродит сущность демона, когда его тело спит на земле.
Чем дольше это продолжалось, тем страшнее становилось графу. Никаких признаков выздоровления, никаких признаков умирания. Сиэль мог бы решить, что время вовсе остановилось, но самообман никогда не был его сильной стороной. Он замечал, что день становится длиннее, и они все позже зажигают вечерами свет. Проснувшись однажды на рассвете, он услышал первую капель и нежный голосок какой-то птички. Юный граф знал - она радуется наступающей весне.
Добровольно запершийся в особняке, он не мог не чувствовать, как вкусно пахнет воздух, когда проветривают комнаты, как припекает не по-зимнему желтое, яркое солнце.
Весна вступала в свои права, побуждая действовать, побуждая жить. Наконец, в один из дней, вдохновленный весной, а еще больше – собственным отчаянием, Сиэль собрался и велел подать карету.
- Я ненадолго, - предупредил он Зелу, прежде, чем уехать.
Мальчик не стал говорить демонице, куда и зачем направляется, лишь попросил на время своего отсутствия присмотреть за папкой с архивом. Несмотря на то, что с момента встречи с ангелом его никто не беспокоил, Сиэль не решался оставить документы без присмотра даже на несколько часов. Что до цели поездки, то она вовсе не была такой уж секретной, просто мальчик побоялся обидеть Зелу недоверием, ведь он собрался просить совета по поводу лечения Себастьяна у Гробовщика.
Эта, странная на первый взгляд, идея пришла в голову юному графу, когда, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, он перебирал в памяти раскрытые за последний год преступления. Конечно, сразу вспомнилась и история с Летучим Голландцем, выпутаться из которой удалось лишь благодаря помощи бывшего Жнеца.
«Возможно», - думал мальчик, - «он и в этот раз что-нибудь подскажет».

Хоть Бард был не столь искусным возницей, как Себастьян, дорога от поместья до жилища Гробовщика заняла совсем немного времени. Сиэль отпустил Барда, велев вернуться за ним через час, когда же карета скрылась за углом, он подошел к двери лавки и решительно постучал.
Открыли ему не сразу. В первый момент он даже решил, что внутри никого нет, но донесшиеся из дома звуки явственно говорили об обратном. Наконец, хлипкая дверь распахнулась, и на пороге, широко улыбаясь, появился сам бывший Жнец:
- Здравствуйте, граф! – громко поприветствовал он мальчика. – С чем пожаловали?
- Мне нужен твой совет, - коротко пояснил Сиэль, на всякий случай добавив:
- Дело не терпит отлагательств!
- Ну, если Вас не смутят лишние уши, – милости прошу!
Не став уточнять, о каких «лишних ушах» идет речь, Сиэль вошел внутрь. В лавке царил знакомый полумрак. За те полгода, что мальчик не был здесь, ничего не изменилось. Если, конечно, не считать публики: в дальнем углу магазинчика, за небольшим столом, сидели старые знакомцы Сиэля – Грелль Сатклифф и Уильям Ти Спирс. Судя по бокалам и наполовину пустой бутылке вина, он пришел в самый разгар посиделок.
- Добрый день, – вежливо проговорил Сиэль, чувствуя, как неприятно сжимаются внутренности. Кажется, он зря рассчитывал на спокойный приватный разговор.
Первой мыслью было уйти немедля, но Гробовщик уже приставил к столу еще одну перевернутую вверх дном бочку и принес чистый бокал. Подтолкнув мальчика к свободному месту, он тихо проговорил:
- Ну что же Вы встали столбом, присоединяйтесь!
Грелль, до сих пор молчавший, картинно всплеснул руками и сказал:
- И правда, присоединяйтесь!
Он улыбнулся, демонстрируя острые зубки, и в этой улыбке, как ни странно, не было ничего пугающего или отталкивающего.
- Я понимаю, что Вам, наверное, не слишком приятно меня видеть, - добавил красноволосый, - но раз уж так получилось, то давайте попробуем на время забыть о наших… - он запнулся, подбирая слово, - в общем, забыть.
Если бы в памяти Сиэля не были столь свежи воспоминания об обстоятельствах смерти мадам Рэд, он бы даже решил, что Грелль сожалеет о случившемся. Впрочем, выяснять мотивы заявления Жнеца он не собирался. Необходимость сесть за один стол с убийцей своей тетки претила мальчику, но просто развернуться и уйти Сиэль тоже не мог. Просто не имел права. Поэтому он все же взобрался на предложенную бочку и пригубил вино.
Устроившийся рядом с ним Гробовщик с любопытством спросил:
- Итак, что привело Вас ко мне на этот раз?
Сиэль незаметно сжал в пальцах тонкую ножку бокала. Всю дорогу он сочинял правдоподобную историю, с помощью которой можно было бы выведать, как лечат демонов. Но то ли дорога оказалась короткой, то ли вопрос был слишком волнующим – настолько, что мальчик не смог толком сосредоточиться, - в итоге, ничего путного не вышло. Пришлось импровизировать на ходу:
- Скажи, вот если бы случилось так, что какое-нибудь бессмертное существо ранили. Как в этом случае нужно такое существо лечить? Есть ли какие-то особые методы и средства?
- «Какое-нибудь существо»! – фыркнув, передразнил мальчика бывший Жнец. – Вы, граф, кажется, нас тут всех за идиотов держите. Явились один, весь бледный, да еще пытаетесь делать вид, что из праздного интереса спрашиваете. Да весь Лондон судачит о том, что граф Фантомхайв не показывался на публике месяц с лишним! Говорите, что случилось с Принцем!
Мальчик вздохнул. Ему не хотелось обсуждать Себастьяна в обществе Грелля и его шефа, однако других вариантов не было.
- Себастьян дрался с ангелом и тот его ранил. Уже несколько недель он почти все время спит, а если и просыпается, то ненадолго. Зела – его помощница – говорит, что это нормально, а я… Я ей верю, просто вдруг есть какое-то средство, о котором нам неизвестно. Раны на его теле уже зажили, но ему не стало лучше. Две недели назад я начал записывать время и продолжительность его пробуждений. Они становятся все реже, мне кажется, что он… - мальчик сглотнул и сделал еще глоток вина, - мне кажется, что ему стало хуже.
Сиэль опустил глаза, не в силах смотреть ни на кого из присутствующих. Рубиновая жидкость в его бокале казалась сейчас лучшей точкой приложения взгляда. Так было проще растерянно молчать, судорожно соображая, что еще можно добавить к этому сумбурному рассказу.
- Что же, - задумчиво проговорил Гробовщик после минутного размышления, - Ваша задачка, милорд, из разряда неразрешимых. Раз уж даже преданная помощница – существо той же природы, что и Принц – до сих пор не смогла ничего придумать, то мы здесь и вовсе бессильны.
Сиэль недоверчиво посмотрел на него.
«И это все?.. Бессильны?» - читалось в этом взгляде.
Седовласый Жнец лишь пожал плечами. Мол, извиняйте, Ваша милость, но в этом деле я Вам не помощник.
Мальчик вскочил из-за стола, едва не опрокинув бокал:
- Спасибо, что выслушали, - быстро проговорил он, испытывая единственное желание – как можно быстрее убраться восвояси. Ему было тошно, он чувствовал себя величайшим глупцом. Ну кто ему сказал, что Гробовщик обязательно должен знать способ лечения высших демонов?..

URL
2011-04-17 в 00:37 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Он поспешил к двери, очень хотелось быстрее выйти на воздух, но тут заговорил Уильям:
- Погодите бежать, граф. Пожалуйста, сядьте за стол, - он кивком указал на пустую бочку. – Думаю, мой друг рано расписался в нашей беспомощности.
Видя, что Сиэль колеблется, Жнец добавил:
- Вам уже нечего терять. Вернуться к своему умирающему любовнику, - на этом слове мальчик вздрогнул, - Вы всегда успеете.
Сиэль не стал пенять Уильяму на бесцеремонность, сейчас было не до соблюдения этикета, но кое о чем все же спросил:
- Не понимаю, что за резон Вам помогать мне?
Его собеседник улыбнулся уголками губ:
- Я всегда возвращаю долги, граф. А если вспомнить события минувшей осени, то я Вам, кажется, прилично задолжал.
Он выразительно взглянул на Грелля, который тут же принял независимый вид, для пущей важности повыше задрав острый нос. Кажется, эта поза должна была означать «знать ничего не знаю, ведать ничего не ведаю». Лишь когда старший угрожающе нахмурился, красноволосый Жнец перестал кривляться и сказал:
- Да, считайте, что пощадив меня, Вы обеспечили себе возможность просить помощи у него, - он ткнул наманикюренным пальчиком в сторону своего шефа, а потом вдруг накрыл своей ладонью руку Уильяма. Улыбка сошла с его лица, однако глаза по-прежнему сияли.
Сиэль не сразу разгадал странное выражение лица Грелля, а когда понял – удивился. То была нежность: чистая, неприкрытая, искренняя. Мальчик смутился, как будто он только что увидел что-то очень личное, интимное. Крохотный кусочек чужого счастья.
Уильям отвлек его от печальных мыслей:
- Итак, давайте попробуем рассуждать логически. Принца ранили ангельским мечом. Что есть ангельский меч? Это оружие, уничтожающее всякую противную его природе сущность. Ангелы и демоны противоположны друг другу, поэтому, зачастую, они не могут даже прикоснуться друг к другу так, чтобы не причинить боль, а их оружие призвано смертельно ранить врага. Принцу, можно сказать, повезло, что он вообще выжил. Сейчас его человеческая плоть уже зажила, но его сущность – то, что определяет сам факт его бытия – повреждена. Если бы Принц был в своем мире, не был привязан к Земле, он бы залатал раны, использовав десяток-другой подчиненных ему душ.
- Он использовал бы человеческие души, чтобы вылечить себя? – переспросил Сиэль.
- Да, именно так, - кивнул Уильям. – Но сейчас, насколько я могу судить, у него такой возможности нет. Или же она как-то ограничена, так как иначе он бы давно уже был здоров. Значит, необходимо придумать другой способ лечения…
Он потер ладонью высокий лоб, что-то прикидывая про себя:
- На Земле демоны могут питаться человеческими эмоциями. В основном негативными, поскольку они сильнее. Таким образом, демоны забирают часть жизненной силы людей.
- Я готов отдать ему столько жизненной силы, сколько потребуется.
- Вы готовы отдать, но он, кажется, не готов ее взять. Это самая нелепая мысль, которая когда-либо приходила мне в голову, но иного объяснения я не вижу: похоже, Принц щадит Вас.
Сиэль резко поставил бокал на стол, тонкое стекло жалобно зазвенело.
- Тогда я заставлю его это сделать!
Сказал, а сам сник: он не имел представления, как можно принудить Себастьяна принять эту самую жизненную силу. Способ подсказал Уильям:
- А ведь Вы правы! Вы, именно Вы, можете его заставить. Контракт - это соглашение «обоюдно-острое». Нужно только суметь активировать свою и его печати Контракта, и приказать ему взять у Вас жизненную силу.
- А если он откажется? Я не смог его заставить покинуть Землю, когда все случилось.
- Он не сможет отказаться, если Вы успеете активировать печати. Это… как бы Вам объяснить… Как у вампиров: неодолимая жажда, над которой не совладает и самый совершенный разум. Тем более, что Принц ранен – ему будет почти не возможно контролировать себя. Только имейте в виду, что, в результате, если он заберет слишком много, Вы сами можете погибнуть.
Мальчик на секунду зажмурился. Если он умрет в процессе, то родители останутся неотомщенными, а Контракт потеряет силу, так как не будет исполнен до конца. Но тратить драгоценное время на месть, когда Себастьян мог исчезнуть в любой момент, Сиэль не хотел. В этот момент он со всей ясностью осознал: жизнь Себастьяна для него дороже мести, дороже всего на свете.
Уильям неверно истолковал его молчание:
- Я понимаю, Вы боитесь. Конечно, если подумать…
- Нет, я не боюсь, - перебил его Сиэль, поднимаясь из-за стола. – Я очень благодарен Вам за помощь, теперь я знаю, что надо делать.
Старший Жнец грустно улыбнулся:
- Я надеюсь, Вы сознаете, на что идете, граф. Но я не стану Вас отговаривать – вижу, что это бесполезно.
Он замолчал, а Гробовщик, на удивление молчаливый сегодня, загадочно сказал:
- Иногда наши жертвы стоят того, чтобы их приносить. Ступайте, граф, и да поможет Вам Дьявол.
Когда Сиэль вышел на улицу, солнце уже миновало зенит и теперь медленно клонилось к горизонту. Задремавший на козлах Бард, услышав шаги хозяина, встрепенулся:
- Куда теперь?
- Домой, - ответил мальчик. – Мы едем домой.

URL
2011-04-17 в 00:38 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 29.

- Что скажешь, Уильям, есть у графа шанс? – спросил Гробовщик, когда Сиэль скрылся за дверью.
Уильям неопределенно покачал головой:
- Шанс на что? – уточнил он. – Помочь Принцу – да, конечно. Выжить при этом – вряд ли. Если все так, как он описал, Принц выпьет его жизнь до капли. Но я уверен - даже мысль о собственной смерти не остановит мальчика. Он любит демона, это ясно.
- Он – человеческий ребенок, а люди вовсе не так склонны к жертвенности, как принято считать.
- Хочешь поспорить? – Уильям усмехнулся. – Скажем, на бочонок вина?
- Давай, - согласился Гробовщик, - а если проиграешь ты, тогда испросишь для меня аудиенцию у Ледяной Леди.
Грелль фыркнул:
- Неужели решил замолить старые грешки?
- Мои грешки тут не при чём. Мне нужно потолковать с ней о судьбе одного человека.
- Наш вечный волк-одиночка обзавелся любовничком? Или любовницей? – заинтересовался красноволосый. – Рассказывай, кто он?
Седовласый Жнец загадочно улыбнулся:
- Не твоя это забота, Грелль.
По его тону было ясно: больше его приятель ничего не узнает. Сатклифф состроил расстроенную мордашку, а потом повернулся к Уильяму:
- Ну вот, теперь я не усну спокойно, буду мучиться переживая, кто же обаял нашего Гробовщика, и умру в расцвете лет от любопытства. Раз уж мне уготована столь печальная участь, умирать я предпочту в собственной постели… Пойдем домой, а?
Конечно, Грелля не слишком-то волновали сердечные дела Гробовщика, скорее это был просто неуклюжий предлог, чтобы улизнуть. Как говорится, погостили – пора и честь знать.
- Да, - согласился со своим подчиненным Уильям. – Думаю, нам пора. Спасибо за вино и за компанию. В самое ближайшее время жду от тебя бочонок Chateau Latour Pauillac.
- Лучше начинай обдумывать, что ты будешь говорить Леди Смерть, - улыбнулся в ответ Гробовщик. - Граф Фантомхайв известный умник, как-нибудь выкрутится, вот увидишь.
Жнецы тепло распрощались, а уже через несколько секунд Уильям и Грелль были в апартаментах старшего.
- Ты никак не отреагировал на известие о болезни Принца, - осторожно заметил Ти Спирс, стараясь говорить безразличным тоном, но красноволосый сразу уловил, к чему тот клонит:
- Что, по-твоему, я должен был начать биться в припадке, вопя: «Ах, бедный Себастьянчик!»?
Грелль застегнул на шее тонкий ошейник из мягкой кожи, который с недавних пор носил дома, а потом змеей скользнул к своему шефу. Обняв Уильяма за талию, он зашептал:
- Он мне больше не нужен, у меня есть ты. Мне все равно, выживет он или исчезнет, мне больше нет дела ни до него, ни до мальчишки.
Грелль говорил искренне. После всего, что произошло за последние месяцы, он в корне поменял свое отношение к Себастьяну и к Уильяму и, кажется, из-за этого даже немного изменился сам. Точнее, изменились его чувства. В ту ночь, когда старший осыпал его ласками, думая, будто он спит, Грелль понял одну важную вещь. Уже очень давно никто не относился к нему с таким трепетом, с таким обожанием. Он мечтал, чтобы его холили, любили, нежили, но вместо этого, в лучшем случае, получал слабое подобие своей страсти, а в худшем – полные позора ночи, вроде той, что устроил ему летом Себастьян. Была еще мадам Рэд и ее пыл, замешанный на крови и чужой боли, однако после месяца с лишним пыток Грелль вспоминал о своей красноволосой подруге с содроганием.
В ту ночь, когда ласки Уильяма разбудили его, первым порывом Грелля было сбросить с себя ненавистного старшего, он едва сдержал вскрик возмущения, а потом… Потом он прислушался к себе и понял, что ему вовсе не противно. То есть он понимал, что ему должно быть противно, но не ощущал ни брезгливости и ни отвращения. В какой-то момент он вдруг осознал, что если бы не раны и лихорадка, то это могло бы быть даже приятно. То, как Уильям осторожно целовал его израненное тело, как с дрожью в голосе шептал: «Сладкий…», как двигался над ним – почти без нажима, постоянно контролируя себя, чтобы ненароком не сделать больно. И даже скольжение его члена меж ягодиц не вызвало желания немедленно вырваться. Поэтому Грелль просто максимально расслабился и, притворившись спящим, наблюдал, прислушивался к себе. Ему было тепло и комфортно.
Слишком измученный, чтобы испытывать сексуальное желание, Грелль воспринимал прикосновения и поцелуи старшего как самую невинную ласку, хоть по сути своей они таковой и не являлись. Наверное, сказались длительные недели жизни под воздействием пыток: теперь любое прикосновение, которое не несло в себе боли, казалось чем-то из ряда вон. Да, так он и думал в первые минуты после пробуждения. Но потом Грелль вспомнил их недавние лечебные сеансы: тогда он едва мог терпеть на себе руки Уильяма. А теперь нагой Уильям прижимался к нему всем телом и это было приятно.
Грелль размышлял над странностями собственного восприятия все то время, пока Уильям мылся в ванной. Когда же старший вышел, красноволосый уже знал: он должен попробовать. Просто попробовать, без всяких там «а что если» и прочих нелепостей.
- Уильям, ты ничего не хочешь мне сказать?.. – спросил он тогда и, на миг испытав мстительное удовольствие – чувство из какой-то другой, прошлой жизни, - криво улыбнулся.
- О чем? – ответил вопросом на вопрос старший, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. Он так сжал полотенце, что влажная ткань скрипнула.
- О том, что здесь недавно произошло. Мне кажется, кое-кто воспользовался моей беспомощностью, чтобы удовлетворить свою похоть, - говорить мягко и вальяжно, как хотелось бы, не получалось – горло здорово саднило.
- Не понимаю, о чем ты, - холодно ответил Уильям, направившись к двери и, кажется, собираясь ретироваться бегством.
Вопреки своему желанию громко зашипеть: «Ах, не понимаешь!..» Грелль тихо проговорил:
- Пожалуйста, подойди ко мне.
Взбалмошному, вздорному, ему сейчас требовалась вся его выдержка, чтобы вести себя «как взрослый», но пока, вроде бы, получалось неплохо. Помедлив, Уильям подошел к его кровати и присел на краешек. Смотреть своему подчиненному, как всегда, прямо в глаза, он не мог, то и дело отводил взгляд.
- Я проснулся, когда ты начал целовать меня в затылок. Знаешь, у тебя очень теплые губы.
Повисшая между ними пауза была подобна тишине, которая наступает за несколько минут до начала грозы. Уильям не выдержал первым:
- Да я, как ты изволил выразиться, воспользовался твоей беспомощностью! Обещаю, больше такого не повторится. Я немедленно напишу прошение Леди Смерть, и тебе назначат другого старшего…
- Нет! – перебил его Грелль так страстно, что даже закашлялся. – Мне не надо другого!
Он подался вперед, их лица теперь разделяло лишь несколько дюймов.
- Не надо, - повторил Грелль убежденно. – Ты – мой старший.
Уильям растерялся:
- Но раз ты не хочешь избавиться от моего шефства, что тогда?.. - внутри него бушевала настоящая буря: всего несколько секунд назад он был уверен, что все испортил, теперь же надежда снова вернулась к нему.
- Я хочу, чтобы ты повторил то, что делал сегодня со мной, когда я выздоровею. Если нам обоим это понравится, то, возможно, я попрошу тебя стать моим любовником.
Вопреки ожиданиям Грелля, было не похоже, что Уильяма обрадовало его предложение. Старший упорно смотрел мимо него, о чем-то напряженно размышляя.
- Согласен, - наконец, сказал он. – Но если ты решишь стать моим любовником, то должен будешь выполнять ряд моих условий.
Красноволосый Жнец удивленно заморгал. О каких еще условиях идет речь?! Он и так уже предложил себя, разве не этого добивался Уильям?..
- Например, ты должен будешь жить со мной, - продолжал, как ни в чем не бывало, старший. – Ты должен будешь подчиняться мне, не формально, а буквально, и признать мою власть над тобой.
- Но я и так тебе подчиняюсь!..
- Да, но ты делаешь это по принуждению, ты каждый раз пытаешься обойти запреты, вредишь мне и нашему делу при каждом удобном случае. Если ты хочешь спать в моей постели и жить в моем доме, ты должен будешь принять – добровольно – те правила, которые я для тебя установлю…
В тот их разговор Жнецы так и не пришли к согласию. На протяжении следующих дней, они еще не однажды возвращались к этой теме, пока, наконец, Грелль ни выздоровел, и ни пришло время сделать выбор.
Покинув гостеприимный дом графа Дракулы, Жнецы переместились в апартаменты Уильяма. Грелль заметно нервничал, явно ощущая себя не в своей тарелке, да и его шефу от предстоящей «проверки постелью» было не по себе.
- Насколько я понимаю, теперь ты должен оценить, насколько я хорош в качестве любовника, - Ти Спирс снял с себя сюртук и аккуратно повесил его в шкаф.
- Нет, погоди, - Уильям вцепился в рукав его рубашки. – Не надо. В смысле, так – не надо. Я все обдумал, я согласен на твои условия. В конце концов, если я не смогу их выполнять, я всегда смогу уйти, верно?
- Да.
С этого хрупкого соглашения началась их совместная жизнь. Грелль до сих пор с трудом припоминал положения Кодекса Жнецов, но правила Уильяма стали для него законом.
Теперь он должен был ночевать только дома. «То есть никаких отлучек, если они не согласованы со мной, никаких ночных загулов. Ты можешь спать в другой комнате, если захочешь, но ты должен быть там, где я», - пояснил ему старший. Еще одной обязанностью стали ежевечерние отчеты. Во время ужина Грелль должен был рассказывать шефу, чем занимался в течение дня. По началу почти оскорбленный этим правилом, уже к концу первой недели Грелль понял, насколько это здорово и приятно, когда твоей жизнью интересуются. Старший не читал ему нотаций, не упрекал ни чем, он просто выслушивал, иногда задавая вопросы. Грелль понимал, что если он допустит какое-либо нарушение, то будет наказан: Уильям не собирался позволять ему творить что попало.
«Я довольно долго помогал тебе выпутываться из различных ситуаций, прикрывал тебя», - сказал он, поясняя это правило. - «Зная о моих чувствах, не сомневаюсь, что ты и впредь будешь надеяться на мою помощь. И я помогу, конечно, но наказание ты все равно понесешь: только так можно привить тебе чувство ответственности».

URL
2011-04-17 в 00:38 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Ограниченный этими рамками, Грелль с одной стороны чувствовал себя немного скованно, с другой – в этом был определенный кайф. Множество забот, о которых приходилось думать красноволосому, пока он жил один, теперь легли на плечи Уильяма: все решения в их маленькой семье принимал он. У Грелля было право голоса, он мог высказать свое мнение, но последнее слово оставалось за Уильямом. Порой, когда Греллю было трудно согласиться с чем-то, он вспоминал слова старшего:
«Подчинение – это не неприятная обязанность, не тяжкая ноша, когда ты делаешь это добровольно. То, что ты соглашаешься с моим правом принимать решения за нас обоих, для меня является знаком твоего доверия, я очень ценю это».
И Грелль подчинялся. Не всегда до конца понимая мотивы, он делал все, что говорил Уильям; чаще всего, он довольно быстро убеждался в правоте старшего.
Единственным местом, где не действовало правило подчинения, была их постель.
«Я никогда не стану принуждать тебя к близости или требовать сделать что-то, чего ты не хочешь».
Уильям держал слово. Были ночи, когда он вообще не прикасался к Греллю, замечая, что тот не в настроении или слишком устал. Он вообще оказался очень чутким, этот «железный Уильям». И темпераментным, и нежным, и заботливым – разным, точно таким, как хотел Грелль. Ночь за ночью засыпая в кольце его рук, Грелль чувствовал то, к чему стремился долгие-долгие годы: он чувствовал себя любимым и нужным. Самым-самым. В обмен на эту любовь, он готов был пожертвовать и свободой, и независимостью.
Как ни странно, именно сейчас, Грелль Сатклифф стал по-настоящему счастлив. Что до Уильяма, то его чувства от всего, что происходило в его доме в последние недели, с трудом поддавались описанию. Страх потерять Грелля постепенно вытеснила уверенность, что этого не произойдет. Ветреный, несерьезный, Сатклифф, тем не менее, тянулся к нему, слушался его, старался следовать установленным правилам. Да, им было непросто. Не раз и не два они спорили чуть не до скандала, но потом Грелль все же находил в себе силы смириться с решением Уильяма.
Старший понимал: пройдет еще много времени, прежде чем они смогут стать действительно гармоничной парой, но спешить было некуда – впереди у них была вечность.

URL
2011-04-17 в 00:39 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Ограниченный этими рамками, Грелль с одной стороны чувствовал себя немного скованно, с другой – в этом был определенный кайф. Множество забот, о которых приходилось думать красноволосому, пока он жил один, теперь легли на плечи Уильяма: все решения в их маленькой семье принимал он. У Грелля было право голоса, он мог высказать свое мнение, но последнее слово оставалось за Уильямом. Порой, когда Греллю было трудно согласиться с чем-то, он вспоминал слова старшего:
«Подчинение – это не неприятная обязанность, не тяжкая ноша, когда ты делаешь это добровольно. То, что ты соглашаешься с моим правом принимать решения за нас обоих, для меня является знаком твоего доверия, я очень ценю это».
И Грелль подчинялся. Не всегда до конца понимая мотивы, он делал все, что говорил Уильям; чаще всего, он довольно быстро убеждался в правоте старшего.
Единственным местом, где не действовало правило подчинения, была их постель.
«Я никогда не стану принуждать тебя к близости или требовать сделать что-то, чего ты не хочешь».
Уильям держал слово. Были ночи, когда он вообще не прикасался к Греллю, замечая, что тот не в настроении или слишком устал. Он вообще оказался очень чутким, этот «железный Уильям». И темпераментным, и нежным, и заботливым – разным, точно таким, как хотел Грелль. Ночь за ночью засыпая в кольце его рук, Грелль чувствовал то, к чему стремился долгие-долгие годы: он чувствовал себя любимым и нужным. Самым-самым. В обмен на эту любовь, он готов был пожертвовать и свободой, и независимостью.
Как ни странно, именно сейчас, Грелль Сатклифф стал по-настоящему счастлив. Что до Уильяма, то его чувства от всего, что происходило в его доме в последние недели, с трудом поддавались описанию. Страх потерять Грелля постепенно вытеснила уверенность, что этого не произойдет. Ветреный, несерьезный, Сатклифф, тем не менее, тянулся к нему, слушался его, старался следовать установленным правилам. Да, им было непросто. Не раз и не два они спорили чуть не до скандала, но потом Грелль все же находил в себе силы смириться с решением Уильяма.
Старший понимал: пройдет еще много времени, прежде чем они смогут стать действительно гармоничной парой, но спешить было некуда – впереди у них была вечность.

URL
2011-04-17 в 00:39 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Ограниченный этими рамками, Грелль с одной стороны чувствовал себя немного скованно, с другой – в этом был определенный кайф. Множество забот, о которых приходилось думать красноволосому, пока он жил один, теперь легли на плечи Уильяма: все решения в их маленькой семье принимал он. У Грелля было право голоса, он мог высказать свое мнение, но последнее слово оставалось за Уильямом. Порой, когда Греллю было трудно согласиться с чем-то, он вспоминал слова старшего:
«Подчинение – это не неприятная обязанность, не тяжкая ноша, когда ты делаешь это добровольно. То, что ты соглашаешься с моим правом принимать решения за нас обоих, для меня является знаком твоего доверия, я очень ценю это».
И Грелль подчинялся. Не всегда до конца понимая мотивы, он делал все, что говорил Уильям; чаще всего, он довольно быстро убеждался в правоте старшего.
Единственным местом, где не действовало правило подчинения, была их постель.
«Я никогда не стану принуждать тебя к близости или требовать сделать что-то, чего ты не хочешь».
Уильям держал слово. Были ночи, когда он вообще не прикасался к Греллю, замечая, что тот не в настроении или слишком устал. Он вообще оказался очень чутким, этот «железный Уильям». И темпераментным, и нежным, и заботливым – разным, точно таким, как хотел Грелль. Ночь за ночью засыпая в кольце его рук, Грелль чувствовал то, к чему стремился долгие-долгие годы: он чувствовал себя любимым и нужным. Самым-самым. В обмен на эту любовь, он готов был пожертвовать и свободой, и независимостью.
Как ни странно, именно сейчас, Грелль Сатклифф стал по-настоящему счастлив. Что до Уильяма, то его чувства от всего, что происходило в его доме в последние недели, с трудом поддавались описанию. Страх потерять Грелля постепенно вытеснила уверенность, что этого не произойдет. Ветреный, несерьезный, Сатклифф, тем не менее, тянулся к нему, слушался его, старался следовать установленным правилам. Да, им было непросто. Не раз и не два они спорили чуть не до скандала, но потом Грелль все же находил в себе силы смириться с решением Уильяма.
Старший понимал: пройдет еще много времени, прежде чем они смогут стать действительно гармоничной парой, но спешить было некуда – впереди у них была вечность.

URL
2011-04-17 в 00:41 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 30.

Вернувшись домой, Сиэль заглянул проведать Себастьяна.
- Без изменений? – спросил мальчик у сидевшей на широком подоконнике Зелы, которая слабо улыбнулась ему вместо приветствия.
- Да, он спал все время, пока Вас не было, - ответила демоница.
Юный граф скользнул взглядом по неподвижному телу своего слуги, а потом попросил:
- Дайте мне, пожалуйста, папку, которую я оставлял. Хочу, наконец, ознакомиться с ее содержимым.
Немного удивленная, девушка отдала ему документы. Неужели граф, наконец, решил вернуться к нормальной жизни, подумалось ей. Сначала прогулка, теперь это… Нет, она не сомневалась, что мальчик любит ее господина и не оставит его. Однако всякому человеческому терпению рано или поздно наступает предел: видимо, больше сидеть взаперти Сиэль Фантомхайв был не в силах.
- Если он проснется, позовите меня, хорошо? – попросил он. - Я буду у себя в кабинете.
- Конечно, - кивнула она.
Сиэль тихонько притворил дверь спальни и чуть не бегом бросился к себе. Он ощущал такой внутренний подъем, такую бурлящую энергию, каких не испытывал со дня получения злополучного ангельского письма. По дороге домой он обдумал свои дальнейшие шаги, и теперь, когда у него был четкий план, действовать было приятно и легко.
Усевшись за стол, мальчик открыл папку с архивом и бегло пробежал глазами ее содержимое. Как он и предполагал, причиной убийства родителей стал неудавшийся заговор против Ее Королевского Величества. В документах значилось, что граф Фантомхайв сумел раскрыть заговор до того, как преступники совершили покушение на жизнь королевы, но некоторым из них удалось ускользнуть. Конечно, эти люди знали, кто вел расследование, и не преминули воспользоваться возможностью отомстить. В архиве были все фамилии, все до единой.
Сиэль аккуратно упаковал бумаги в большой конверт из плотной бумаги, а затем, взяв чистый лист, он написал короткое письмо:
«Уважаемый инспектор,
Прошу Вас рассмотреть прилагаемые к настоящему письму документы и предпринять все необходимые меры для наказания тех, кто должен быть наказан.
К сожалению, в силу личных обстоятельств, я сам не могу взяться за ведение этого дела, хотя оно имеет ко мне и к моей семье самое непосредственное отношение.
Полагаюсь на Ваши опыт и знания,
Искренне Ваш, Сиэль Фантомхайв».
Положив письмо в конверт с документами, мальчик запечатал его сургучом, поставил печать, а вместо адреса надписал на лицевой стороне конверта: «Инспектору Абберлайну, лично в руки».
С первым пунктом программы было покончено, теперь настало время для письма Элизабет. И вот это было действительно сложно.
По дороге домой, обдумывая разговор со Жнецами, мальчик не однажды мысленно возвращался к словам Уильяма о том, что Принц щадит его. Не оставалось сомнений - Зела и Себастьян, они оба, знали, что Сиэль мог бы отдать демону часть своей жизненной силы. И если они не сказали ему об этом способе, значит, не хотели, чтобы он им воспользовался. То есть, если бы Зела узнала о плане, то она, конечно, не позволила бы его воплотить. Поэтому граф решил услать демоницу из дома, попросив ее доставить письма адресатам - только в этом случае он мог рассчитывать, что в процессе активации печатей ему никто не помешает.
Вот только Сиэль не знал, выживет ли он после «лечения», а ведь именно от этого зависел текст письма к Элизабет. Поэтому, после получаса размышлений, Сиэль написал вот что:
«Милая Элизабет,
Я пишу тебе, поддавшись минутному настроению, спеша выразить те мысли, что обуревают меня сейчас. Я не знаю, что станет со мной через несколько часов – люди, увы, не властны над собственной жизнью, но в нашей власти сказать любимым те несколько слов, которые согреют и обнадежат в трудную минуту.
Знай, что бы ни случилось, я любил и люблю тебя нежно, как любят сестру. Я восхищаюсь твоей красотой, внешней и внутренней. Думаю, через несколько лет я смог бы полюбить тебя иной, «взрослой» любовью, а уже сейчас я горд и счастлив называться твоим женихом.
Я надеюсь, что детство, проведенное бок о бок со мной, будет помниться тебе временем светлым и счастливым. Если же судьбе станет угодно разлучить нас, не лей понапрасну слезы, постарайся принять это легко.
Искренне твой,
Сиэль Фантомхайв».
Граф лукавил, конечно. Вся «иная» любовь, как и будущее, для него были связаны лишь с одним существом – с Себастьяном Михаэлисом. Просто мальчик знал: такая ложь, во благо, не причинит вреда. А если он все же погибнет сегодня, то у его милой невесты останется это письмо и вера, что до последнего вздоха он любил ее. Никогда душу милой Элизабет не отравит яд подозрения, что ее жених мог отдать свое сердце кому-то другому.
Вложив письмо в конверт, Сиэль приступил к последнему, самому ответственному мероприятию этой части плана. Взяв чистый лист, он написал:
«Я, Сиэль Фантомхайв, оценив сложившиеся обстоятельства и полностью отдавая себе отчет в своих действиях, признаю условия Контракта, заключенного между мной и демоном, Себастьяном Михаэлисом, также именуемым Принцем, со стороны Себастьяна Михаэлиса выполненными.
Я подтверждаю, что моя душа, принадлежала и принадлежит вышеуказанному демону».
Перечитав написанное, мальчик зажег свечу и уничтожил листок.
Серые хлопья пепла закружились в воздухе, оседая на ковер. Сиэль улыбнулся: вот и все. В точности, как когда-то давно говорил Себастьян:
«В таких сделках, как наш Контракт, достаточно лишь письменного или даже устного подтверждения исполнения условий. Неважно, сохраниться ли оно или исчезнет, важен сам факт его появления».
Взяв со стола письма для Элизабет и инспектора, мальчик поспешил к Зеле.

URL
2011-04-17 в 00:41 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Его переживания по поводу того, что демоница может отказать в его просьбе, оказались напрасными:
- Мой господин служит Вам, а я – ему. Конечно, я выполню Ваш приказ.
Забрав письма, девушка исчезла.
Памятуя о скорости демонов, Сиэль торопился: он знал - у него есть от силы пять минут, не больше. Сдернув с глаза повязку, он взял дворецкого за ту руку, на которой была начертана печать, и громко позвал:
- Себастьян! Себастьян!..
Ничего не изменилось, но граф упорствовал, раз за разом повторяя любимое имя, пока, наконец, печать на руке демона не начала слабо светиться. Как только это произошло, мальчик сказал:
- Возьми у меня столько силы, сколько нужно. Я приказываю тебе сделать это.
Символы на коже демона вспыхнули ярко-фиолетовым пламенем, казалось, будто он горит заживо, но Сиэль не чувствовал тепла пламени, хоть его пальцы оставались плотно переплетены с пальцами Себастьяна. А потом мальчик ощутил едва заметную слабость.
«Началось», - мелькнула в голове короткая мысль.
Не было ни боли, ни неприятных ощущений, только голова кружилась, так что когда Сиэль понял, что больше не в силах сидеть, он просто лег на грудь дворецкого и обнял его. Казалось, это длится целую вечность, хотя в реальности вряд ли прошло больше трех минут. Словно издалека до него донесся вскрик вернувшейся Зелы: «Зачем же Вы это сделали!..», но ему уже было все равно. Внутреннее чутье подсказывало - демоница не посмеет вмешаться. Слишком плотными, неразделимыми сделалась нити связи между ним и демоном, никакая сила во Вселенной не смогла бы сейчас оторвать его от Себастьяна.
- Господин… - слабый стон дворецкого стал для него наградой.
Он почувствовал, как пальцы демона сжимаются на его плечах, не отталкивая, нет, но и не притягивая ближе. Кажется, Себастьян пытался бороться, пытался поставить заслон той энергии, что мощным потоком вливалась в его тело из тела мальчика, но все его попытки были тщетны. Сиэль был уверен в этом потому, что слабость становилась все сильнее, он уже не чувствовал ни рук, ни ног, а голоса хватило лишь чтобы попросить:
- Не надо, не противься. - И добавить:
- Я люблю тебя.
Потом все вокруг окрасилось алым, и стало темно. Но эта темнота оказалась недолгой, она длилась считанные секунды, в которые не было ничего – ни мыслей, ни эмоций, ни воспоминаний. И вот он уже стоит среди клубов смутно-знакомого фиолетово-серого тумана. Он был здесь вместе с Себастьяном в ту ночь, когда заключил Контракт, а, значит…
- Я здесь, мой лорд, - голос демона, глубокий, бархатный раздался у него за спиной.
Сиэль обернулся. Себастьян стоял перед ним, такой же прекрасный и сильный, как и всегда.
- Ты поправился?
- Да. Но будь это в моей власти, я не стал бы делать этого такой ценой. Я больше не смогу вернуть Вас на землю, господин. В прошлый раз в Вашем теле еще теплилась искра жизни, теперь же оно мертво.
Мальчик кивнул:
- Я понимаю. Значит, я пойду с тобой, дальше. Туда, куда ты скажешь. Ты выполнил свою часть Контракта, настало время мне выполнить свою.
- Я должен предупредить Вас: там, куда мы отправимся, Вы можете вспомнить много больше о себе, чем знаете сейчас. Здесь, между мирами, Вы еще почти человек с человеческими воспоминаниями, а в моем мире к Вам вернется истинная память – все, от момента появления на свет Вашей души и до сегодняшнего дня.
- Ну и что, - Сиэль не видел большой разницы между этими вещами. – Другого пути все равно нет, верно?
Он сделал шаг вперед и обнял демона за талию:
- Пойдем, я так сильно скучал по тебе.
- Я тоже скучал, господин.
Себастьян положил руки ему на плечи и мягко коснулся губами его лба. Последним, что запомнил Сиэль Фантомхайв из этой, еще почти человеческой части своего бытия, были алые глаза демона, в которых на краткий миг отразились его собственные, синие.
Перемещение в другой мир было похоже на рывок вверх и на падение в бездну одновременно. Они двигались так быстро, что дух захватывало, летели сквозь калейдоскоп неясных теней, и в какой-то момент Сиэль почувствовал – граница. Вот она, еще чуть-чуть, и все человеческое останется в прошлом. Неясная грусть пронзила душу мальчика, а уже в следующий миг он понял, что лежит на теплых досках прогретого солнцем пола.
И он… Это был уже не совсем он, как будто прежде он знал о себе лишь малую часть, а теперь вдруг вспомнил все остальное. Все вспомнил!.. Знание обрушилось на него, подобно снежной лавине, и это было так оглушительно-больно, что захотелось никогда не умирать, никогда не знать всей правды!..
Он огляделся, отыскивая взглядом Принца. Тот стоял в стороне, не делая ни единой попытки приблизиться. Кажется, демон был поражен не меньше самого Сиэля:
- «Сиэль» в переводе с одного из человеческих языков означает «небо», - с горечью проговорил он. - Душа, которая должна была прожить всего десять человеческих лет. Ребенок, который должен был умереть в страданиях, чтобы отправиться прямиком в Рай. Твои глаза – такие синие, у людей не бывает такого цвета глаз. И ангел, тот ангел предупреждал, что я, что мы оба пожалеем. Кажется, он оказался прав. Теперь на твоей спине серебрятся следы крыльев, словно когда-то ты был ангелом. Так кто ты такой, Сиэль Фантомхайв?..

URL
2011-04-17 в 00:42 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 31.

Принц смотрел на мальчика и не узнавал его. Сиэль больше не был ребенком, теперь он выглядел как юноша лет шестнадцати-семнадцати. Черты его лица почти не изменились, но вот глаза – в них было столько мудрости, столько знания, что демон понял: перед ним существо не менее древнее, чем он сам. А по тому, как мальчик смотрел на него, становилось ясно – он знает и про чуму в Лондоне, и про кровопролитные войны древности. Про все несчастья, что произошли с миром людей по воле и при непосредственном участии Принца.
Сиэль поднялся на ноги. Он стал выше ростом, но все равно едва ли доставал макушкой до подбородка демона.
- Я – бывший ангел, - сказал он, пристально глядя Принцу в глаза.
- Не бывает бывших ангелов – только падшие, - возразил тот. Ему никогда прежде не доводилось видеть таких как Сиэль, бескрылых.
- Ты прав, не бывает, - легко согласился с ним мальчик. – Я единственный – первый и последний, кого Отец лишил крыльев.
Он говорил об этом почти с гордостью, так что первая мысль – мысль о наказании – показалась демону почти абсурдной, но он все же спросил:
- Ты что-то натворил?
- Нет. Просто я захотел, чтобы меня на время сделали человеком.
Заметив мелькнувшее на лице Принца удивление, Сиэль вздохнул:
- Не мне тебе рассказывать, что ангелы – одни из первых Его созданий. Мы появились прежде, чем земля, чем даже вы, бесы. Он создал меня также, как остальных, но почему-то, в отличие от своих собратьев по небесному воинству, я не был счастлив в Раю. Что-то, похожее на смутное предчувствие, всегда тяготило меня. Я будто знал: мое место не там, и порой, глядя на покидающие Рай души людей, я испытывал нечто сродни человеческой тоске. Брат Гавриэль говорил, что именно в момент моего появления на свет Отцу пришла идея создать иное, отличное от ангелов, существо – человека и это повлияло на меня. Возможно, он был прав, ведь долгие века жизни в Раю я не мог по-настоящему наслаждаться всем, что у меня было. Я постоянно ощущал какое-то беспокойство, которое не давало мне существовать спокойно.
Отец, милосердный и любящий, не мог больше смотреть на мои мучения. «Никто не может быть несчастлив здесь», - сказал Он и предложил на время превратить меня в человека.
«Ты проведешь на Земле десять счастливых лет», - пообещал Он. – «Детство – самая золотая пора в человеческой жизни. Ты познаешь ее сполна, а потом, умерев смертью мученика, вернешься обратно на небо. Если захочешь, конечно».
Я был счастлив, я не придал значения Его последним словам. А ведь Он не только всемогущий, но и всезнающий. Наверное, Ему было нелегко отпускать меня: Он уже тогда знал, что я встречу тебя, и ты попытаешься заполучить мою душу.
Сиэль замолчал. В его синих глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но он быстро справился с собой:
- Скажи, для чего я тебе понадобился? И почему ты сам решил заключить со мной Контракт, потратив на это три с лишним человеческих года? Да, для бессмертных это не срок, но я не слышал, чтобы прежде ты лично участвовал в Контрактах.
- Милорд приказал мне сделать это. Теперь я должен отдать тебя ему.
Произнести эти несколько слов оказалось совсем непросто, но соврать Сиэлю Принц все равно не смог бы. Да, их разделяла пропасть, они были существами из разных – враждующих – миров, они были разделены уже самим своим происхождением, но все это оказалось недостаточным препятствием для чувств демона. Он не мог ненавидеть Сиэля, более того – чем дольше демон смотрел на него, тем отчетливее понимал, что не сможет его отдать. Ни Богу, ни Милорду. И дело было не только в физическом влечении, хоть ладное, больше не скованное стеснением тело с сияющей ровным, «ангельским» светом кожей и казалось притягательным. Дело было в той острой боли, что начинала пульсировать в груди Принца при одной только мысли о расставании.
- Значит, ты просто выполнял приказ своего господина, - проговорил Сиэль, обняв себя руками, словно ему вдруг стало холодно.
- Да, - кивнул демон. – Но уже одно то, что сейчас мы находимся не в его дворце, а в моих владениях, является нарушением этого приказа. Я должен был сразу доставить тебя к нему.
- Но ты этого не сделал, - закончил за него мальчик.
Они стояли друг напротив друга, напряженные, сосредоточенные. Произнести вслух короткое: «Почему?» оказалось легче, чем пережить те мучительные секунды, когда Принц вдруг отвел глаза в сторону и тихо произнес:
- Я не смог. Ты - мой. – И добавил:
- Я не знал, что ты тот, кто ты есть. Если теперь ты хочешь обратно на небо – я не стану насильно держать. Милорд не помешает: пока я не передал ему права по Контракту, он ничего не сможет сделать. Только решай быстрее, он вот-вот будет здесь и потребует отдать тебя.
Сиэль совсем по-человечески закусил нижнюю губу. Хотел ли он обратно на небо?.. По всем законам природы он должен был хотеть. Однако стоило представить вечность – пусть даже в райских кущах – но без Принца, все его существо пронзала такая боль, словно его резали на кусочки. Мысли об Отце и о братьях, о долге, о предназначении – все казалось пустым, ненужным в сравнении с этим. Сиэль, наконец, понял, к чему – точнее, к кому, - его тянуло долгие-долгие тысячелетия. Он не испытывал ни страха, ни сомнений. Даже знание, что его возлюбленный повинен в гибели многих сотен человеческих душ, в насаждении грехов и пороков, не остановило Сиэля.
- Я не хочу на небо, - сказал он твердо. – Я - твой.
Мальчик подошел к демону и с опаской, ведь ангел не может прикоснуться к демону, чтобы не причинить боли, дотронулся до его плеча. Но ничего не произошло, он ощутил лишь тепло да легкую шероховатость ткани фрака.
- Это потому, что я теперь больше человек, чем ангел, - тихо сказал мальчик.
- И еще потому, что ты отдал за меня свою жизнь, - добавил демон, осторожно привлекая его к себе.
Уткнувшись лицом в шею Принца, мальчик не мог видеть улыбки, тронувшей губы демона, но она была точным отражением его собственной.
В близости этих двоих больше не было напряжения, которое вызывала неопределенность. Они сделали свой выбор, и он не был трудным, хоть одному из них, выбирая, пришлось предать своего отца и господина, а второму – отказаться от райских садов.
- Для чего я понадобился твоему Милорду?
- Не знаю, - ответил демон.
- Зато она знает!..

URL
2011-04-17 в 00:42 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
В просторную залу, в которой находились мальчик и Принц, влетела Зела, таща за собой на цепи связанную серебристым шнуром сирену. Ничуть не заботясь о самочувствии шпионки Милорда, Зела швырнула ее к ногам Принца.
- Едва не улизнула, змея… - прошипела девушка, опускаясь на пол рядом с Сиэлем. Хоть демоны и не нуждаются в кислороде, Зела часто-часто дышала, торопливо поправляя съехавшее с плеча, порванное в нескольких местах, платье. Похоже, поимка Роуз оказалась делом непростым.
- Простите за вторжение, господин, - наконец, произнесла она.
- Какие могут быть извинения, - без доли кокетства ответил Принц. – Теперь я понимаю, почему Милорда до сих пор здесь нет. Спасибо, Зела.
- Да, я поймала эту тварь на полпути к его владениям.
Услышав слово «тварь», пленница изогнулась и, громко шлепнув по полу хвостом, плюнула на платье демоницы.
- Еще посмотрим, кто тут будет тварью, когда Милорд обо всем узнает! Узнает о предательстве!
- Посмотрим, - спокойно согласился с ней Принц. – А теперь, Роуз, скажи, для чего ему понадобился Сиэль?
Сирена засмеялась:
- Неужели ты думаешь, что я что-то тебе скажу?
- Скажешь. – Демон дотронулся пальцем до шнура, которым была связана сирена, и тот вдруг начал стремительно сжиматься, впиваясь в тело Роуз, душа ее. Девушка дернулась вперед, пронзительно закричала. Ее ровный хвост вздулся буграми, став похож на перетянутый бечевкой свиной рулет, то же произошло с руками. Жгут на шее, казалось, вот-вот лишит ее возможности дышать.
Валяясь по полу, она билась как в судорогах, пытаясь избавиться от своих пут, но шнур лишь глубже погружался в ее мягкую плоть. Сиэль в первый момент оцепенел от этого зрелища, а потом не выдержал, вцепился в руку демона:
- Хватит! Прекрати, пожалуйста, прекрати!
Принц подчинился. Одно его прикосновение, - и наваждение спало. Тело сирены обмякло, а на ее лице отражался такой неприкрытый ужас, что Сиэль отвел глаза, не в силах на это смотреть.
Сирена, не справившись с пережитым напряжением, вдруг зарыдала:
- Я скажу, скажу, - выдавила она полузадушено. – Милорду нужно попасть в Рай. Он хотел предложить Богу мальчишку в обмен на возможность провести один день в Раю.
- Что ему там понадобилось?
- Я не знаю, - отчаянно замотала головой Роуз. – Я должна была лишь следить за вами и доложить, когда он, - она кивнула в сторону Сиэля, - умрет.
- Как часто ты являлась к нему на доклад и когда в последний раз ты была у него?
- Раз в двое человеческих суток. Последний раз был вчера.
Демон тяжело вздохнул:
- Итак, всего сутки.
Сиэль хотел спросить, что значит «всего сутки», но не решился сделать это при Роуз и Зеле.
- Пожалуйста, определи ее куда-нибудь до завтра, - попросил Принц демоницу. Та поклонилась и, не произнеся больше ни слова, вышла из залы, волоча за собой всхлипывающую сирену.
Демон и мальчик вновь остались наедине.
- Почему сутки? – спросил Сиэль настороженно. Меньше всего он хотел знать ответ на этот вопрос.
- Потому что Милорд не потерпит нарушения приказа. И это оставляет нам всего два выхода: вступить в открытое противостояние с ним или уйти туда, где нас никто не найдет. Если будет война, то третьим обязательно вмешается Бог. Мир серьезно пострадает. Погибнут тысячи человеческих душ, возможно, кто-то из твоих братьев...
- Я не могу этого допустить!
- Я знаю, - грустно улыбнулся демон. – Поэтому нам остается лишь уйти. Ты помнишь легенду о том, как я появился на свет, которую рассказывал тебе Гробовщик?
Сиэль кивнул.
- Тогда ты знаешь, что я не первый сын Милорда, до меня был еще один.
- Да, Отец и твой господин уничтожили его, потому что он был неуправляем. Почему ты вспомнил о нем сейчас?
- Потому что на самом деле они не смогли его убить. Он был заперт в пустоте, что за границами всех миров. Нам с тобой придется отправиться туда же. В любом другом месте Милорд найдет нас.
- Мы можем подняться на небо!
- Ты – да, а я – нет. Демонам путь в Рай заказан.
- Но ведь Милорд…
- Он, как ни крути, падший ангел. Я же, хоть и его сын, существо уже совсем иной природы. Я сгорю, едва переступив райские врата. Если же мы останемся в мире – моем или людей, – Милорд отыщет нас, и тогда войны не миновать.
- Я согласен уйти с тобой в эту пустоту, куда скажешь, - пылко сказал Сиэль.
Он уже не просто видел – он чувствовал всю ту боль, ту безысходность, которая таилась в глубине алых глаз его любимого. И от того, что он не знал ее причины, становилось невыносимо страшно.
- Видишь ли, возможно, что, едва ступив за границы миров, мы оба исчезнем, - сказал демон. - А если этого не произойдет, то будем умирать постепенно, истончаться по капле, пока не останется ничего. То место не предназначено для жизни, даже для жизни бессмертных. Может… - он запнулся, - может, ты все-таки захочешь выбрать Рай?

URL
2011-04-17 в 00:43 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 32.

«Может, ты все-таки захочешь выбрать Рай?».
Услышав этот вопрос, мальчик с пугающей ясностью осознал: попросись он обратно, к Отцу, Себастьян сам проводил бы его до ворот. И ушел, но не воевать с Милордом, а туда, в пустоту.
Тон, которым был задан вопрос, неуверенность, столь явно отразившаяся на лице демона, поразили Сиэля. Он привык к тому, что Себастьян всегда знал, что надо делать. И действовал решительно, и поступал так, как считал нужным. Но теперь – и мальчик понял это – демон не мог и не хотел поступать сообразно своим желанием. Желание Сиэля стало важнее его собственных.
«Истинная любовь бескорыстна. Высшее благо для любящего – благополучие его возлюбленного», - только сейчас Сиэль до конца постиг смысл этих слов.
Он вдруг вспомнил, как умирая от ран на Земле, демон ни словом не обмолвился о возможности исцеления. Словно он предпочел бы исчезнуть, лишь бы не подвергать его опасности. Уже тогда, в их последние месяцы, Себастьян вел себя так, будто ему не было дела до Контракта, а единственным, что его заботило, было счастье Сиэля.
Демон стал для него всем - другом, возлюбленным, отцом, учителем, компаньоном, слугой и… господином. Сказав решающее: «Я - твой», мальчик ничуть не покривил душой. Он был готов подчиняться своему демону так же, как тот подчинялся ему - полностью, безоговорочно. Ангельская часть сущности мальчика почти исчезла, уступив место человеческим страстям. Возможно, погибни он вместе с родителями, все сложилось бы иначе, но теперь… Теперь он слишком хорошо понимал, что такое грех, чтобы мнить себя близким к ангелам.
За три года жизни рядом с Себастьяном Сиэль познал и гордыню, и похоть, и гнев, и уныние: те смертные грехи, за которые души людей отправлялись в Ад. Сиэля ожидала не менее печальная участь, но представься ему второй шанс выбирать между Контрактом и небом, он бы вновь выбрал Контракт. Точнее, он бы вновь выбрал Себастьяна. Просто потому, что не мыслил жизни без демона.
Поэтому ответить на вопрос Себастьяна оказалось очень легко.
- Я не вернусь в Рай, - сказал мальчик. - Я остаюсь с тобой.
Он обвил руками шею своего бывшего дворецкого и прижался к нему. Присущая смертным стыдливость – последняя преграда между ним и демоном – больше не могла помешать, слова сами слетали с языка:
- До того, как мы уйдем, я хочу хотя бы раз принадлежать тебе так полно, как только возможно. Возьми меня, Себастьян.
Он не просил, он требовал то, что полагалось ему по праву.
Наклонившись, демон нежно поцеловал его. Прежде Сиэль всегда закрывал глаза при поцелуях, но теперь он не стал этого делать. Он хотел не только чувствовать, но и видеть, запоминать. Едва заметную морщинку над левой бровью демона, густые «щеточки» теней от ресниц на его щеках, тонкую паутинку сосудов на веках, «рваную» челку. Словно Себастьян все еще был в человеческом теле. Даже запах – его запах – остался прежним, свежим и, в то же время, дурманящим. У Сиэля коленки подгибались, он никак не мог надышаться им. В какой-то момент мальчик просто повис на шее своего демона, и тот подхватил его под ягодицы, поддерживая и не забывая легонько массировать подушечками пальцев нежную кожу. Подчиняясь естественному ходу движения, Сиэль обнял его бедра ногами, прижавшись так плотно, как только мог.
Здесь не действовали законы гравитации, он вполне мог удержаться и сам, но никакая сила не вынудила бы его сейчас попросить Себастьяна убрать руки. Прежде Сиэлю и в голову не приходило, насколько он, оказывается, чувствителен… там. Зато теперь, когда одна рука Себастьяна уже не поглаживала – мяла упругие половинки, а пальцы второй, почему-то влажные, ритмично, но не сильно, массировали колечко ануса, промежность, мальчик был готов второй раз продать душу, лишь бы его любовник не останавливался.
Их поцелуй давно утратил робость первых секунд: язык Себастьяна двигался во рту Сиэля в такт пальцам, явственно имитируя соитие, губы нажимали на губы сильно, до боли, но это была сладкая боль.
Погружая руки в волосы демона, лаская его затылок, ныряя ладонями за воротник его рубашки, мальчик едва ли отдавал себе отчет в том, что он делает. Остались чистые инстинкты, ему было нужно это: прикасаться, ласкать, трогать. Почувствовать тело Себастьяна целиком.
- Сними… - со стоном попросил Сиэль, толкаясь бедрами в пах демона, отчаянно желая вместо ткани костюма ощутить тепло кожи.
В тот же миг одежда Себастьяна исчезла. Теперь они оба были обнажены, и, немного отклонившись назад, Сиэль мог не только чувствовать, но и видеть стоящий почти вертикально большой член демона. На его фоне мужское достоинство Сиэля выглядело довольно скромно, но они оба были прекрасны: ровные, упругие, увенчанные крупными округлыми головками с узенькими, влажно блестящими дырочками на концах.
Если на Земле мысль вновь когда-нибудь ощутить внутри себя член казалась мальчику тошнотворной, то теперь он не боялся. Наоборот, он хотел этого так остро, что, не в силах больше сносить дразнящие, но не приносящие желаемого прикосновения, он подгадал момент и резко опустил бедра вниз, с коротким «ааах» насадившись сразу на два пальца.
- Не торопись, - прошептал Себастьян с улыбкой, но руку не убрал.
Вместо этого, он принялся медленно-медленно двигать ею, растягивая анус мальчика, подготавливая его под свой немаленький размер. Слишком увлеченный непривычными ощущениями, Сиэль не сразу уловил момент, когда Себастьян оттолкнулся от пола, и они взлетели.
- Что ты делаешь?
- Доверься мне.
Демон вдруг ниже наклонился вперед, укладывая его на лопатки прямо в воздухе. Сиэль продолжал обнимать Себастьяна руками и ногами, но, подчинившись невысказанной просьбе, убрал их. Демон тоже убрал руки, так что теперь мальчика ничего больше не удерживало, но он не упал, он парил в нескольких футах над полом как в невесомости. Давно забытое ощущение полета, от которого дыхание перехватывает и хочется громко смеяться, захватило его целиком:
- Но как?! – с восторгом спросил он. – У меня ведь больше нет крыльев!
- На моей территории действителен только один закон – мое желание, - выдохнул демон ему в шею, легонько куснув при этом нежную кожу, оставляя на ней розоватый отпечаток зубов.
Его твердый член уперся в живот Сиэля и мальчик, движимый древним, как мир, инстинктом, шире развел ноги, уперся пятками… в воздух. Это было непривычно, но приятно, он словно скользил по волнам невидимой реки. Потоки теплого воздуха омывали его подобно легчайшим перышкам, усиливая чувствительность. Они скользили по ложбинке позвоночника, меж ягодиц, по плечам, по затылку, по рукам, щекотали тонкую кожу под коленками. А там, где не было их, был Себастьян: его руки, его горячие нескромные губы. Они поглаживали, ласкали, казалось, они были во всех местах одновременно.
Сиэля уже трясло как в лихорадке. Потерявшись в ощущениях, которые были в разы сильнее, чем на Земле, он плохо соображал, что происходит. Осталась только дикая жажда и желание такой силы, что слова мольбы сами сорвались с языка:
- Пожалуйста… - не в силах сдерживаться, застонал он. – Пожалуйста…
Себастьян внял его мольбе. Обхватив ладонями его тонкие лодыжки, он поднял ноги Сиэля себе на плечи и медленно качнул бедрами вперед, входя в тело любовника плавно и сразу на всю длину.
- Ооох…
Из груди мальчика вырвался изумленный вздох. Это было ни на что не похоже. Он ощущал и натяжение – вряд ли в его анус теперь можно было втиснуть хотя бы мизинец, и приятную заполненность, и обжигающее тепло. Боли не было: должно быть, сказалось то, что его нынешняя оболочка очень отличалась от человеческой.
Ухватившись за плечи Себастьяна, он толкнулся вверх, пробуя, каково это – почувствовать в себе скольжение чужой плоти. И если до этого момента он все еще думал, что Себастьян слишком велик для него, то теперь сомнения отступили. Его тело приняло демона так, словно давно этого ждало. За первым робким толчком последовал еще один и еще… Зажмурив глаза, Сиэль двигался под Себастьяном, раскачиваясь в такт одному ему известному ритму, и чем дольше он ощущал внутри себя это восхитительное давление, тем большего ему хотелось.
- Двигайся, - наконец, выдохнул он.
Все равно, что на курок нажал.
Желание демона, так долго сдерживаемое, взлелеянное бесконечными неделями ожидания, выплеснулось разом и с такой страстью, что будь на месте Сиэля смертный, он бы вряд ли смог это выдержать.
Тот бешеный темп, в котором задвигался Себастьян, вколачиваясь, вторгаясь, утверждая раз и навсегда свои права на это тело. На эту душу. Он хотел бы сделать это более нежно, но не мог: слишком долго он ждал, слишком хорошо было там, внутри. Туго, горячо, узко-узко. Все первобытное, звериное, что жило в демоне, ликовало: Сиэль был его добычей, Сиэль был его наградой, Сиэль – наконец-то! - был целиком и полностью его!..
Демон чувствовал это всем существом, видел - в затуманенных страстью глазах своего ангела.
Прикусив губу от напряжения, отдаваясь без остатка, не помня себя, не оглядываясь, двигаясь, двигаясь, двигаясь, Сиэль открывался так полно, как только мог. Вздергивая бедра вверх, навстречу каждому удару, выстанывая, а позже – выкрикивая, раздирающее изнутри, громкое и безусловное:
- Да-а-а-а!..
Мощное утробное рычание демона было ему ответом.
А потом, на самой высшей точке, содрогаясь всем телом от острого, пронзившего каждый дюйм плоти, удовольствия, Сиэль на несколько долгих секунд внезапно ощутил это. Они с Себастьяном провалились друг в друга. Не до конца, всего на несколько дюймов, но даже это было оглушающее прекрасно. Руки в руки, губы в губы, грудь в грудь, живот в живот. Они вошли друг в друга, словно срастаясь, и теперь каждый мог испытать ощущения другого. Ощутить, как вместо одного оргазма, накрывает сразу два: мощных, ведомых одним ритмом и оттого мгновенно вошедших в резонанс.
Сиэлю показалось, что его просто разрывает на части, что после – не будет уже ничего, ведь невозможно пережить ощущение столь яркое и прекрасное и сохранить после этого себя.
Как будто он был туго натянутой струной, которая задрожала так сильно, что порвалась.
Как будто он был дождевой каплей, упавшей с небес на землю и расколовшейся на тысячи брызг.
Как будто он был шаровой молнией, ударившей в ствол векового дуба.

URL
2011-04-17 в 00:44 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Да, это было подобно взрыву. Но взрыву не разрушительному, а созидающему. Такому, что после, когда они смогли, наконец, придти в себя, демон прошептал:
- Теперь в тебе есть часть меня, а во мне – тебя.
Он нежно погладил кончиками пальцев лицо своего мальчика, словно запоминая его черты.
- Я твой, - вместо ответа выдохнул Сиэль, счастливо улыбаясь. – Теперь весь, без остатка.
***
Несколько земных часов спустя…

Гробовщик затянул галстук и расправил складки своего нового костюма. Он не питал иллюзий: навряд ли Ледяную Леди можно растрогать такой мелочью, как новая одежда, но все же пытался подготовиться к предстоящему разговору со всей тщательностью. Ведь не каждый день приходится просить бывшую любовницу отсрочить смерть своего любимого. Но ради инспектора Абберлайна, определенно, стоило постараться.

- Ты все-таки устроил ему встречу с Леди Смерть? – спросил Грелль, вдыхая аромат присланного Гробовщиком Chateau Latour Pauillac.
- Каждый заслуживает шанс на счастье, - неопределенно улыбнулся Уильям, салютуя ему бокалом, - кому, как не нам с тобой, об этом знать.

Дракула закрыл «Жизнеописание царя Соломона» и поставил книгу на полку. Неотвязное ощущение чужого присутствия, преследовавшее его последние несколько часов, мешало сосредоточиться. Похоже, на сей раз Ван Хельсинг подобрался совсем близко - старый граф отчетливо чувствовал его запах.
Что же, Влад больше не собирался отсиживаться в доме, как загнанная в нору лисица. Накинув на плечи плащ, он распахнул оконные ставни и с нечеловеческой легкостью перемахнул через подоконник.
Охота за чужой смертью началась.

- Выпейте чаю, мисс Миддлфорд.
Элизабет отодвинула чашку и покачала головой, не в силах выговорить ни слова. Горло сжал спазм, на глаза навернулись слезы. Она хотела бы суметь не плакать, как он просил в своем последнем письме, но не могла, и слезы – горячие, горькие – вновь потекли по ее лицу, опустошая, но не принося ни забвения, ни облегчения.
Ничего нельзя было исправить. Ее жених, ее Сиэль был мертв.

Мальчик и его демон миновали последние ярды, отделявшие их от ослепительно-белых ворот в пустоту.
- Никто точно не знает, что там, даже Бог, - сказал Сиэль, крепче сжимая ладонь Себастьяна в своей.
Он ни на секунду не верил, что может исчезнуть, превратиться в ничто. Не верил, что им с Себастьяном может быть уготована такая участь. Демон не пытался его разубедить. Видеть счастье мальчика в те последние мгновения, что оставались им до перехода, было куда важнее.
- Не отпускай мою руку, что бы ни случилось, - сказал он просто.
Они толкнули сияющие створки одновременно.
Шаг, еще один, еще… и вскоре на площадке перед воротами не было уже ни мальчика, ни его демона.
Белые двери в пустоту беззвучно закрылись за ними.

URL
2011-04-17 в 00:44 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Эпилог.

Примерно пять лет спустя.

На просторной площадке перед воротами, ведущими в пустоту, взметнулся низкий вихрь, и вскоре из плотного облака кружащейся пыли вышла красивая белокурая девушка. Она была совершенно обнажена, но даже самый придирчивый взор не нашел бы и единого недостатка в ее статной фигуре. В левой руке девушка держала два белых конверта. Надписи на обоих гласили: «Принцу и Сиэлю», разнился лишь подчерк адресантов.
Подойдя к воротам, девушка приоткрыла одну створку, и, просунув тонкую руку в щель, бросила в нее письма. Губы ее при этом тронула грустная, полная нежности улыбка.
- Возвращайтесь, - прошептала она, закрывая ворота. – Пожалуйста, возвращайтесь…
Она не видела, как, подхваченные ветром – да, в пустоте тоже живет ветер, - письма полетели прочь, искать своих адресатов.
Первое из них было коротким:
«Принц,
я простил твое непослушание и обещаю впредь не упрекать тебя за совершенный проступок. Вернувшись, ты получишь все, что имел прежде. Если Сиэль пожелает вернуться с тобой, я не стану препятствовать этому и никогда не сделаю ни единой попытки разлучить вас. Более того, если он пожелает, то получит в свое распоряжение часть моих владений с душами и всем, что причитается.
На Земле грядет война, какой мир не видел прежде. Мне необходимо твое присутствие там.
Твой отец».
Текст второго письма был немногим длиннее:
«Сиэль, Принц,
дети мои, настало время поговорить о вашем возвращении в мир.
Уверен, если вы получите это письмо, то оно придет к вам одновременно с письмом Милорда, а, значит, и с его предложением. Я тоже хочу вам кое-что предложить.
Сиэль, вернувшись обратно, не как ангел, но как человеческий дух – ты мог бы много сделать для тех, кого затронет предстоящая война, а таких будет немало, ведь десятилетия спустя люди назовут ее Первой мировой. Вспомни о своем предназначении, о пользе, которую ты мог бы принести.
Знаю, ты не мыслишь свое существование без Принца, и потому предлагаю вернуться вам обоим. Не в райские чертоги, но в просторный дом с садом, расположенный в одном из самых прекрасных моих миров. Если вы согласитесь, то для тебя, Принц, тоже найдется подходящее занятие.
Подумайте об этом и знайте, что вернувшись, ко мне или к Милорду, вы не будете гонимы или ущемлены вторым из нас – мы сумели договориться об этом, чтобы у вас появился выбор. Если же обитание там, за чертою всех миров, сейчас кажется вам слаще, чем любые наши обещания, не возвращайтесь, но помните – есть место, где вас всегда будут ждать.

Сказав, что даже я не знаю ничего о пустоте, ты был отчасти прав, Сиэль. Мне неизвестны до конца все ее свойства, но, отправляя это письмо, я сохраняю надежду, что ты – вы оба – его прочтете.
Твой отец».
Конец.

URL
     

Memoirs

главная