Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:40 

В Раю, в Аду и на Земле

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Название: В Раю, в Аду и на Земле
Автор: /Special_K/
Бета: нет
Жанр: Romance, Drama, AU
Пейринг: Себастьян/Сиэль - основной
Рейтинг: NC-17
Предупреждение:
1) в фанфике присутствует графическое описание насилия над несовершеннолетним, секса с несовершеннолетним,
2) герои с большой долей вероятности ООС (автор медленно (очень медленно) смотрит аниме, мангу не читала);
Содержание: все, что случилось с юным графом Фантомхайв до Сделки с демоном и после нее.
Размер: макси

В Раю, в Аду и на Земле


@темы: "Темный Дворецкий", NC-17, Себастьян\Сиэль, яой

URL
Комментарии
2011-04-17 в 00:09 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
- Он должен меня заметить, - как можно тише проговорил мальчик своему дворецкому.
- На Вас уже смотрит половина зала, господин, так что это будет нетрудно, - также тихо ответил слуга. – Мне кажется, за Ваше платье многие из присутствующих здесь дам с удовольствием отдали бы мне душу.
Заметив на себе изучающий взгляд виконта, Сиэль изобразил премилую улыбку, зашипев при этом:
- Может быть, ты прекратишь строить планы на будущие сделки и поможешь мне? Нам надо как можно быстрее добраться до него.
- Сию минуту, мой лорд.
Усмехнувшись, демон обнял мальчика за талию, и, не успел Сиэль сказать и слова, как они присоединились к танцующим парам.
Поскольку танцевальные навыки графа, несмотря на все усилия Себастьяна, до сих пор оставляли желать лучшего, мальчик полностью подчинился плавным движениям своего дворецкого, тот же держал его так крепко и вел так уверенно, что Сиэлю оставалось лишь касаться ногами пола. Это было похоже на карусель, и, если бы не тяжелое, неудобное платье, и постоянное ощущение нехватки кислорода, Сиэль мог бы даже признаться себе, что это было лучше карусели.
Кружась в танце, граф и его слуга медленно пересекли бальную залу, а когда музыка смолкла, они оказались точно возле виконта.
- Приветствую Вас, прекрасная незнакомка, в моей скромной обители, - обворожительно улыбаясь, хозяин дворца в два шага миновал разделявшее их пространство и коротко поклонился мальчику.
- Добрый вечер, - медленно – как учил его Себастьян – склонил голову Сиэль.
На мгновение волосы упали на лицо юного графа, когда же он вновь посмотрел на виконта, на губах его была самая легкомысленная и очаровательная улыбка, на какую он был способен.
- Мне кажется, мы не были представлены друг другу прежде, я чувствую себя обязанным исправить эту досадную оплошность. Виконт Друит к Вашим услугам, сударыня, - он вновь отвесил учтивый поклон, искоса поглядывая на Себастьяна и, очевидно, гадая, кем приходится этот строгий мужчина обаявшей его прелестнице.
- Анна, дочь графа де Морт, приятно познакомиться, виконт, - на ходу придумал себе имя мальчик. - Мы с моим наставником, - Сиэль кивнул на Себастьяна, - проездом в Великобритании, и такое приятное времяпрепровождение, как посещение устроенного Вами праздника, безусловно, скрашивает оставшиеся часы до нашего отъезда в Дублин.
- Вы едете в Ирландию? Помилуй Боже, для чего? – искренне удивился виконт. – Только, пожалуйста, не говорите мне, что вы намерены совершить это путешествие вдвоем – это было бы чистой воды самоубийством! Учитывая, что большую часть населения этой проклятой страны составляют революционно настроенные фанатики, такой прекрасной леди можно появляться на территории Ирландии лишь в сопровождении армии ее королевского величества.
- О, не переживайте так, пожалуйста, виконт. Я уверена - с нами все будет в порядке. Тем более, сейчас уже поздно что-то менять – мы выезжаем на рассвете.
На лице хозяина дворца появилось странная смесь удовлетворения и жалости. Казалось, виконт уже проглотил наживку, и если он действительно убивал женщин, то, конечно, не сможет отказать себе в удовольствии расправиться с легкомысленной дурочкой, исчезновение которой потом всегда можно будет списать на неспокойные английские дороги или безжалостных ирландских разбойников.
- Что же, в таком случае я просто обязан сделать для Вас последние часы пребывания на английской земле запоминающимися и приятными, - он улыбнулся мальчику так, как будто они были уже сто лет знакомы, и выразительно повел глазами в сторону Себастьяна. Сиэль ответил ему такой же улыбкой и приказал:
- Жак, пожалуйста, принеси нам с виконтом шампанского.
- Слушаюсь, моя госпожа, - поклонился Себастьян и мгновенно растворился в толпе, делая вид, что выискивает официанта.
- Если я верно поняла Ваш намек, здесь есть более изысканные удовольствия, нежели танцы и вино, виконт?.. – проговорил мальчик самым сладким голоском, мысленно радуясь, что подражание манерам мадам Рэд пока не выглядит жалкой пародией на них.
- Вашей догадливости позавидовал бы сам Дизраели, моя маленькая прелестница, - в отсутствие «наставника графской дочки», обращение виконта сделалось куда более фамильярным. – Если позволите, мы сию же минуту покинем этот душный зал и, тогда я покажу Вам то, ради чего действительно стоит приходить в мой дворец, Анна.
Он произнес это имя с придыханием и впился в лицо Сиэля взглядом, очевидно должным означать внезапно вспыхнувшую страсть. Едва сдержав гримасу отвращения и непроизвольное желание оказаться как можно дальше от этого неприятного мужчины, мальчик почувствовал, что ему мучительно не хватает воздуха, отчего ватная подкладка, имитировавшая неразвитые еще девичьи грудки, задвигалась вместе с его грудной клеткой, привлекая внимание виконта. Не считая нужным говорить еще что-либо, мужчина молча предложил девушке руку и Сиэль, кое-как выдавив из себя: «Тут действительно очень душно», позволил виконту увлечь себя в один из ответвлявшихся от бального зала коридорчиков…
***
…Он пришел в себя уже в клетке, связанный по рукам и ногам. В глаза бил нестерпимо яркий свет, но даже сквозь него Сиэль смог различить, что находится на сцене, а внизу, как и положено во всяком театре, сидит публика. Нестерпимая головная боль – кажется, виконт чем-то отравил его – мешала сосредоточиться, однако он четко слышал голос ведущего:
- Посмотрите на эту крошку: нежнейшая кожа, шелковистые волосы, хрупкое, безупречно сложенное тело, - виконт расхваливал «графскую дочку» так, словно лично участвовал в создании этого «шедевра природы». – Она может достаться вам целиком или по частям. Целиком, будет, конечно, дороже, но зато вы сможете дольше наслаждаться ею. Признаюсь, я сам едва сдержался, чтоб не попробовать, какова она на вкус, однако сохранил ее для вас, мои дорогие друзья. Вы только взгляните на этот сладкий ротик, представьте, что она может им вытворять, и вы поймете, что никакая цена не будет слишком высока.
Из зрительного зала послышались редкие аплодисменты.
- Итак, мы начинаем наш аукцион. Первоначальная стоимость этой малышки – 1000 фунтов. Делайте ваши ставки, господа!..
Мальчик тряхнул головой, отгоняя сонный морок – последствия того дыма, что заставил его вдохнуть виконт, едва они оказались наедине. А еще юный граф смутно помнил жесткие руки мужчины, быстро ощупывавшие его тело сквозь платье и тихий шепот: «А ты ничего, деточка, не продам – развлечемся с тобой на славу». Преодолев подкатившую к горлу дурноту, и, стараясь не обращать внимания на кислый привкус во рту, Сиэль распахнул глаза и позвал тихо:
- Себастьян…
Дальнейшее происходило слишком быстро, но именно эта быстрота сейчас была так нужна юному графу: желание избавиться от стянувших его тело веревок было просто нестерпимым. Демон промчался по помещению подобно урагану, оставляя за собой перевернутые кресла и покалеченные тела «покупателей». Последним, все еще не понимая, что происходит, упал виконт.
- Вы в порядке, господин? – дворецкий в считанные секунды выломал прутья клетки и избавил мальчика от его пут.
- Да. И я очень рад, что все наконец-то закончилось.
Пошатываясь на нетвердых ногах, Сиэль выбрался наружу, однако быстро понял, что вряд ли сможет пройти хоть пару шагов: пол уходил из под ног, а в голове словно били в колокола. Заметив состояние своего господина, демон молча подхватил его на руки.
- Домой, - коротко приказал Сиэль, утыкаясь лицом в лацкан фрака дворецкого и не чувствуя никаких внутренних противоречий по этому поводу. В его мутившемся сознании Себастьян ассоциировался сейчас лишь с двумя словами, и слова эти были: «тепло» и «безопасность».

URL
2011-04-17 в 00:10 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 17. Часть первая.

На следующий день после бала юный граф проспал почти до обеда. Ядовитый дым, которого он надышался по милости виконта, или же заваренный Себастьяном чай, Сиэль не знал, что было тому причиной, однако когда он, наконец, вынырнул из плена душных, странных сновидений, солнце уже достигло зенита, а большие напольные часы в холле отбивали половину первого.
- Себастьян!.. – позвал он негромко, прекрасно зная, что даже выдохни он это имя одними губами, беззвучно, демон немедленно явится.
- Добрый день, господин, - дворецкий вошел в комнату и поклонился. – Желаете приступить к утреннему туалету?
- Да, подай мне одеться, - мальчик выскользнул из постели, вставая босыми ногами на пушистый ковер и потягиваясь всем телом.
Несмотря на то, что ночь выдалась не из легких, он был доволен результатом. Преступник изобличен и наказан, а, значит, верный пес ее королевского величества вновь превзошел и сыщиков Скотланд-Ярда, и даже самого хитроумного убийцу. Мысль о том, что он – лучший грела самолюбие Сиэля, хоть граф никогда открыто бы не признался в этом. Словно прочитав мысли юного лорда, Себастьян сказал:
- Думаю, господин, Вам будет небезынтересно узнать, что сегодня ночью произошло еще два убийства.
- Еще два!.. – охнул с изумлением Сиэль. – Почему ты сразу не разбудил меня?!
- Вы не отдавали такого приказа, милорд, - невозмутимо ответил слуга, завязывая пояс халата мальчика. – Если угодно, я подам утреннюю прессу до завтрака.
- Да уж, будь так любезен!.. – Сиэль резко отстранился от дворецкого, и даже не надев домашние туфли, устремился в ванную. – Прессу и личные дела каждой из убитых из архивов Скотланд-Ярда! – бросил он, скрываясь за массивной дверью...
…Он приступил к делу так, словно до этого никогда не слышал прозвища «Джек Потрошитель». Затея вычислить убийцу, отыскивая его по возможным психологическим портретам среди тысяч жителей Лондона, была забыта. Отринув прежние догадки, послужившие причиной ошибки, юный сыщик попробовал подойти с делу с другой стороны.
Даже обладая властью над таким поистине всемогущим слугой как Себастьян, который мог бы, наверное, представить отчет о действиях каждого жителя Лондона за последние 30 лет, Сиэль понимал, что должен сам справиться с этой задачей. Поймать Джека Потрошителя стало для него вопросом чести.
В течение трех недель мальчик самым пристальным образом изучал материалы по делам каждой из убитых девушек, так что к концу этого срока он мог почти наизусть цитировать сухие строчки полицейских протоколов. И чем больше он обдумывал всю известную информацию, тем сильнее становилось знакомое каждому детективу чувство, похожее на легкую щекотку где-то в области затылка, что отгадка совсем близко. Тем более, что он сумел отыскать связующую нить, которая прошла мимо внимательных глаз полицейских инспекторов: все жертвы Джека Потрошителя незадолго до убийства посещали одну и ту же городскую больницу.
Желая удостовериться в том, что этот фактор является действительно важным, и нет никаких иных зацепок, которые он пропустил, на исходе четвертой недели своего нового расследования Сиэль в сопровождении дворецкого, отправился к Гробовщику…
- Здравствуйте, милый граф, здравствуй, Принц, - напевно проговорил бывший Жнец, впуская незваных гостей. – Я-то все думал, когда вы ко мне заглянете…
Хозяин магазинчика как-то грустно вздохнул и добавил, кивая на уже знакомые графу перевернутые вверх дном бочки, заменявшие стулья:
- Присаживайтесь.
В лавке, как всегда царили полумрак и легкий творческий беспорядок, которые, однако, лишь добавляли своеобразного уюта этому специфическому заведению. Неровно выстроенные вдоль дальней стены гробы всевозможных размеров и расцветок, дожидались своих будущих владельцев. Сиэль поймал себя на странной мысли, что когда по гладкому струганному бочку какого-нибудь из них скользит случайный солнечный луч, то обласканное солнцем изделие Гробовщика становится почти симпатичным.
- Думаю, ты догадываешься, зачем мы к тебе пришли: мне кажется, за последние месяцы в Лондоне не осталось человека, который бы не слышал о Джеке Потрошителе, - начал разговор мальчик.
Бывший Жнец заулыбался, закивал:
- Как же, как же, прекрасно знаю и о нем, и о его жертвах. Сам неоднократно их в последний путь собирал, - он тихо засмеялся. – Заставил он меня попотеть, ничего не скажешь: трудная это работа - после его ручек красоту на девочек наводить.
- Так значит, ты можешь сказать, не было ли у убитых каких-нибудь общих примет? Может, знаков каких на теле или других отметин?
Гробовщик запустил пятерню в свою роскошную седую гриву, покачал головой задумчиво:
- Ничего такого не было, граф. Если, конечно, пару-тройку дюжин ножевых ранений на каждом теле не считать такой вот отметкой.
Воодушевленный, что Жнец так сразу, без своих обычных ужимок, ответил на вопрос, Сиэль поспешил задать следующий:
- А органы? Я знаю, что у каждой из женщин он вырезал что-то, однако также я знаю, что в этом не прослеживается какой-либо явной закономерности.
- Раз уж даже такой специалист как Вы, граф, не углядели, куда там мне, простому гробовщику, - он театрально развел руками и усмехнулся, глядя на обиженно поджавшего губы Сиэля. - Даже полиция до сих пор…
Громкий скрип половиц и смущенное покашливание, донесшиеся из подсобки, служившей также местом обитания хозяина магазинчика, заставили Гробовщика замолкнуть на полуслове.
- Кто у тебя там?! – взвился граф, едва удержавшись, чтобы не кинуться лично изобличать нахала, подслушивавшего их разговор.
- Эмм… никто. Котик. Да, завел вот себе животинку - все не так скучно, как одному быть.
Всегдашняя дурашливая улыбка Гробовщика стала еще шире, когда же Сиэль заметил, как подрагивают уголки губ у его обычно невозмутимого дворецкого, он, наплевав на приличия, спрыгнул со своей бочки и бегом кинулся к неплотно прикрытой двери в подсобку. Ворвавшись внутрь, юный сыщик стремительно пересек коротенький коридорчик, где во время разговора, должно быть, находился невидимый гость Жнеца, и, не давая себе опомниться, влетел в комнату, служившую личными апартаментами Гробовщика.
Она оказалась настолько маленькой, что шокированный Сиэль замер на пороге: тут просто негде было прятаться. Узкая кровать, простой письменный стол, пара стульев да невысокий шкаф в углу с гостеприимно распахнутой дверцей – вот и все невеликие изыски аскетического интерьера жилища Гробовщика.
Растерянно оглядевшись по сторонам и чувствуя, как с каждой секундой кровь все сильнее приливает к щекам и ушам, незадачливый сыщик аккуратно прикрыл за собой дверь и вернулся в комнату к хозяину лавки и своему слуге. Стараясь не смотреть на Себастьяна, и уже предвидя выволочку, которую ему утроит этот знаток светских манер, юный граф смущенно произнес:
- Прошу меня извинить за неподобающее поведение и то, что я усомнился в твоих словах. Я и впрямь решил что там кто-то есть, однако я не знаю, какие коты бывают у бывших Жнецов, так что вполне допускаю, что они могут по-человечески кашлять и исчезать.
Гробовщик мягко кивнул, всем своим видом демонстрируя, что извинения приняты.
- Я благодарен тебе за помощь, - продолжил меж тем Сиэль, - однако сейчас, я думаю, нам с Себастьяном будет лучше уйти.
- Не за что, милый граф, - промурлыкал Гробовщик, поднимаясь со своей бочки, - я всегда рад Вам, так что с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи.
Он открыл дверь, выпуская дорогих гостей наружу. Красный как мак Сиэль натужено улыбнулся в ответ на легкую улыбку бывшего Жнеца и поспешил скрыться в карете, в то время как его дворецкий легко вспрыгнул на козлы и, обменявшись с хозяином лавки понимающими взглядами, щелкнул хлыстом по крупам лошадей…
Когда карета графа Фантомхайв скрылась за поворотом дороги, Гробовщик вошел в свой магазинчик и, заперев дверь, позвал:
- Кис-кис-кис…
- Опять твои дурацкие шуточки, - бросил инспектор Абберлайн, выходя из подсобки.
Его щеки нежно алели – инцидент с обыском, очевидно, смутил его не меньше, чем Сиэля. Еще бы: прояви мальчик чуть больше наблюдательности, заметь он двойную заднюю стену в шкафу в комнате Жнеца и все, не миновать инспектору позора. Предстать неглиже перед королевским щенком – что может быть хуже?..
- Ты, как всегда, торопишься, - Гробовщик подошел к своему любовнику и принялся развязывать его галстук.
- Эмм... мы же уже… мне и правда пора…- заикаясь, забормотал Абберлайн, не смея отстраниться, но и не помогая.
- Конечно, пора, - Жнец огладил рукою грудь молодого мужчины, нарочно царапнув просвечивающий сквозь тонкую ткань сосок длинным ногтем. – Однако я не могу отпустить тебя в вывернутом наизнанку галстуке и криво застегнутой рубашке. Ты, как всегда, торопишься… - повторил он.
- Еще бы не торопиться, - расслабился Абберлайн, позволяя тонким пальцам любовника привести себя в порядок. – Этот мальчишка явно что-то раскопал. И ведь каков наглец – тут он проанализировал, там он подумал!.. Не сомневаюсь – кража наших архивов его рук дело. Его или его не в меру талантливого слуги.
- О, ну если ты об этом… Себастьян и впрямь не самый обычный дворецкий.
Гробовщик уже закончил возиться с костюмом инспектора, и теперь он просто обнимал надежду лондонской полиции, нежно проходясь ноготками меж лопатками, точно по позвонкам, отчего Абберлайн мелко вздрагивал и вздыхал. Меньше всего ему сейчас хотелось уходить, но рабочие вопросы не терпели отлагательств, тем более что из-за внезапного визита графа Фантомхайв он и так задержался дольше, чем мог себе позволить.
- Мне и правда пора, меня ждут в участке, - почти извиняясь проговорил он, с сожалением отстраняясь от Гробовщика. – Если… если можно, я приду завтра, в это же время.
Бывший Жнец ласково улыбнулся ему:
- Буду ждать тебя. Тем более, что сегодня мы так и не успели завершить начатое.
Он почти физически ощутил жаркую волну смущения пополам с возбуждением, прошедшую от этих слов по телу инспектора, пока тот неловко натягивал на себя легкое пальто. Завтрашний день обещал быть действительно интересным…

URL
2011-04-17 в 00:10 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Сиэль домучивал уже третью чашку чая, исподволь наблюдая за своим дворецким. Неприятный разговор на тему: «Почему особам дворянского сословия не подобает обыскивать чужие дома в присутствии хозяев этих домов» уже состоялся, и теперь между графом и его слугой повисло напряженное молчание. Конечно, Сиэлю казалось, что возникшая пауза нервирует только его, и это еще больше раздражало юного сыщика. Глядя, как невозмутимый Себастьян отрезает очередной кусок пирога, мальчик с большим трудом подавлял желание выплеснуть остатки чая демону в лицо…
- Я вижу, Вас что-то тревожит, господин? – первым нарушил тишину кабинета дворецкий. – Может быть, вместо черничного пирога следовало подать вишневый штрудель?
Он задал этот вопрос самым участливым тоном, однако Сиэлю и тут послышалась завуалированная издевка.
- Может быть, тебе следовало бы прекратить меня воспитывать так, словно мне до сих пор 3 года? – бросил он, внутренне подбираясь для словесной перепалки.
- Вы сегодня действительно повели себя как неразумный ребенок, мой лорд.
- Я осознал свою ошибку и извинился! Что еще мне следовало сделать?! Встать на колени в угол на горох?!
Незакрытый повязкой глаз юного графа горел недобрым огнем, а из точеных ноздрей, казалось, вот-вот повалит пар. Изящные кисти рук мальчика с такой силой впились в столешницу, будто он пытался отломать от нее кусок. Демон в два шага преодолел разделявшее их расстояние и, наклонившись к Сиэлю, тихо сказал:
- Вам следовало бы унять свой темперамент и, раз уж Вы и впрямь осознали, что повели себя не лучшим образом, забыть об этом.
Звучавший в его голосе металл неприятно удивил мальчика, заставляя почему-то вдруг вспомнить, кем на деле является его необычный слуга. На его памяти только особы королевских кровей говорили с ним таким тоном.
Взгляды мальчика и демона встретились, когда же по прошествии минуты юный граф не выдержал первым, опустил ресницы, Себастьян куда более мягко добавил:
- Вам стоит лишь приказать мне, мой лорд, и Вы получите самые подробные сведения о всех зверушках, какие водятся в лавке Гробовщика.
- Не думаю, что он там прятал Джека Потрошителя, - робко улыбнулся Сиэль, демонстрируя, что неявное предложение перемирия принято. – Лучше подай мне бумагу и письменный прибор, нужно составить несколько писем.
- Будет исполнено, господин, - поклонился в ответ дворецкий.

URL
2011-04-17 в 00:10 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Сиэль домучивал уже третью чашку чая, исподволь наблюдая за своим дворецким. Неприятный разговор на тему: «Почему особам дворянского сословия не подобает обыскивать чужие дома в присутствии хозяев этих домов» уже состоялся, и теперь между графом и его слугой повисло напряженное молчание. Конечно, Сиэлю казалось, что возникшая пауза нервирует только его, и это еще больше раздражало юного сыщика. Глядя, как невозмутимый Себастьян отрезает очередной кусок пирога, мальчик с большим трудом подавлял желание выплеснуть остатки чая демону в лицо…
- Я вижу, Вас что-то тревожит, господин? – первым нарушил тишину кабинета дворецкий. – Может быть, вместо черничного пирога следовало подать вишневый штрудель?
Он задал этот вопрос самым участливым тоном, однако Сиэлю и тут послышалась завуалированная издевка.
- Может быть, тебе следовало бы прекратить меня воспитывать так, словно мне до сих пор 3 года? – бросил он, внутренне подбираясь для словесной перепалки.
- Вы сегодня действительно повели себя как неразумный ребенок, мой лорд.
- Я осознал свою ошибку и извинился! Что еще мне следовало сделать?! Встать на колени в угол на горох?!
Незакрытый повязкой глаз юного графа горел недобрым огнем, а из точеных ноздрей, казалось, вот-вот повалит пар. Изящные кисти рук мальчика с такой силой впились в столешницу, будто он пытался отломать от нее кусок. Демон в два шага преодолел разделявшее их расстояние и, наклонившись к Сиэлю, тихо сказал:
- Вам следовало бы унять свой темперамент и, раз уж Вы и впрямь осознали, что повели себя не лучшим образом, забыть об этом.
Звучавший в его голосе металл неприятно удивил мальчика, заставляя почему-то вдруг вспомнить, кем на деле является его необычный слуга. На его памяти только особы королевских кровей говорили с ним таким тоном.
Взгляды мальчика и демона встретились, когда же по прошествии минуты юный граф не выдержал первым, опустил ресницы, Себастьян куда более мягко добавил:
- Вам стоит лишь приказать мне, мой лорд, и Вы получите самые подробные сведения о всех зверушках, какие водятся в лавке Гробовщика.
- Не думаю, что он там прятал Джека Потрошителя, - робко улыбнулся Сиэль, демонстрируя, что неявное предложение перемирия принято. – Лучше подай мне бумагу и письменный прибор, нужно составить несколько писем.
- Будет исполнено, господин, - поклонился в ответ дворецкий.

URL
2011-04-17 в 00:12 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 17. Часть вторая.

- Ваша кухня, Себастьян, как всегда, выше всяких похвал!
Мадам Рэд с видимым удовольствием отправила в рот очередной кусок искусно приготовленной Себастьяном семги и картинно закатила глаза от удовольствия. Дворецкий вежливо улыбнулся, принимая похвалу как должное, мадам же меж тем продолжила:
- Если бы Греллю овладеть хотя бы десятой толикой Вашего мастерства, я, возможно, прекратила бы обедать в ресторанах на Оксфорд-стрит и полюбила домашнюю кухню. Мой повар, конечно, мастер своего дела, но до Вас ему далеко. Что же до кулинарного таланта моего дворецкого, то за такой великолепной трапезой, о нем лучше и вовсе не упоминать.
Дворецкий мадам – несуразный и неловкий Грелль Сатклифф - печально вздохнул и опустил глаза долу. За весь обед он съел от силы несколько кусочков, поскольку, по большей части, занимался тем, что расковыривал дырку в вышитой тканевой салфетке, да кидал странные, полные затаенного чувства, взгляды на Себастьяна. Было заметно, что, в отличие от своей госпожи, в доме графа Фантомхайв парень чувствует себя неловко. Мадам Рэд не пыталась помочь своему дворецкому, напротив – весь обед она, будто нарочно, сыпала комплиментами в адрес демона, так что Сиэль даже мысленно пожалел Грелля.
- Хорошему дворецкому вовсе не обязательно самому уметь готовить, - сказал мальчик. – Главное – это умение организовать процесс. Впрочем, это важно в любом деле: и в ведении домашнего хозяйства, и в бизнесе, и в расследованиях.
Тетка фыркнула, однако спорить не стала. Вместо этого она спросила:
- Раз уж ты сам упомянул о расследованиях, Сиэль, как продвигается процесс по делу Джека Потрошителя? Тебе удалось найти какие-нибудь зацепки?
Юный граф промокнул губы салфеткой и кивнул:
- Да, я, как никогда, близок к поимке убийцы, осталось уточнить лишь несколько незначительных деталей. Однако, если не возражаете, я пока не стану вдаваться в подробности – как говорят в народе, «не переходи через мост, пока не подойдешь к нему». Зато потом, когда расследование будет завершено, готов рассказать об этом сложном деле все, что пожелаете.
Мальчик улыбнулся ей, и мадам Рэд улыбнулась ему в ответ. Мелкие морщинки лучиками разбежались из уголков ее блестящих глаз, на щеках заиграли ямочки. В этот момент она стала так похожа на свою сестру, что Сиэль был вынужден несколько раз моргнуть, прогоняя жестокое видение.
- Даже если и не расскажешь, я все равно хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Ты растешь человеком, достойным своих родителей, достойным носить имя Фантомхайв.
Она протянула руку и погладила мальчика по щеке прежде, чем Сиэль успел отпрянуть, застигнутый врасплох этим внезапным проявлением нежности.
- Я не нуждаюсь ни в чьем признании, - резче, чем следовало, ответил он, но тут же добавил:
- Вы знали моих родителей дольше, чем я. Я был бы счастлив, если бы Вы оказались правы, хотя очевидно, что подтвердить или опровергнуть правоту Ваших слов невозможно – мои родители давно мертвы.
Желая прекратить этот непростой разговор, он повернулся к Себастьяну и приказал:
- Можешь подавать чай.
- Слушаюсь, мой господин.
Демон поклонился и бесшумно покинул комнату. Грелль, до этого сидевший как примерзшая к стулу ледяная скульптура, сразу завозился, устраиваясь удобнее. Мальчик, меж тем, вновь вернул беседу в русло кулинарии:
- На десерт будет Ваш любимый шоколадный торт с миндалем.
Женщина кивнула, ее губы на короткий миг тронула горькая улыбка, которую, впрочем, тут же сменило куда более привычное Сиэлю сочетание беззаботности и уверенности.
- А эклеры будут? – запнувшись на трудном французском слове, поинтересовался Грелль.
- Конечно, сегодня Себастьян специально для тебя приготовил целое блюдо эклеров - ответил Сиэль покровительственным тоном.
Вид у бедняги-дворецкого был настолько несчастный, что мальчик мысленно похвалил себя за удачную идею включить в меню эти модные воздушные пирожные.
Демон, как всегда, обернулся в считанные минуты.
- Помимо торта и эклеров рекомендую попробовать лимонный пирог - Барду он сегодня особенно удался, - сказал дворецкий, так быстро заменяя расставленные на столе блюда, что невозможно было уследить за движениями его рук. – Мадам Рэд, позвольте предложить Вам чай с бергамотом.
- О, я слышала об этой новинке, говорят, его завозят в Англию только контрабандой – официальный ввоз еще не разрешен, - она подмигнула Сиэлю. - С удовольствием выпью чашечку.
- Ну что Вы, тетя, - подыграл мальчик, изображая искреннее негодование и радуясь, что они вновь вернулись к ни к чему не обязывающей болтовне, - в моем доме нет места контрабанде. Этот чай мне приносит Себастьян прямо из Китая.
Мадам Рэд рассмеялась:
- Неужели Китай находится у тебя на кухне?
- Если быть точным, немного восточнее ее, но это такие мелочи…

URL
2011-04-17 в 00:12 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Девушка была смутно знакома Сиэлю, но он никак не мог вспомнить, где видел ее прежде. Сколько он не вглядывался в ее миндалевидные зеленые глаза, как не пытался ухватить воспоминание – все было тщетно. Она призывно улыбалась ему, нахально облизывала яркие, цвета перезревшей клубники, губы, и лукаво щурилась. Конечно, это все отнюдь не способствовало умственной концентрации… Когда же он увидел, как синяя шелковая туника незнакомки заструилась вниз по ее роскошному телу, подобно воде подчеркивая каждый его изгиб, Сиэлю стало неважно, кто перед ним стоит. Со всей жадностью неискушенного подростка он смотрел, как жидкий шелк омывает высокую полную грудь девушки, быстро скатывается вниз по плоскому животу, очерчивая впадинку пупка и ровные длинные ноги. Не смея вздохнуть, не обращая внимания на бешено колотящееся сердце, мальчик пытался охватить все сразу: острые, напрягшиеся под тонкой тканью соски, едва заметные движения изящных рук, влажный манящий треугольник в том месте, где сходились ее бедра.
И чем больше Сиэль смотрел на нее, тем сильнее становилось его желание подойти, прикоснуться, запустить руки прямо в сияющий шелковый поток, окутавший ее тело. Узнать, какая она под ним: мягкая и податливая, или упругая, неуступчивая. А ткань, скрывавшая ее тело, все не исчезала, текла, вниз, под ноги незнакомки, сверкающая как вода.
Словно загипнотизированный, ведомый непонятным сладким томлением, Сиэль сделал три шага вперед, и в тот же миг что-то неуловимо изменилось. Черты лица незнакомки исказила легкая рябь, тело вытянулось вверх, раздаваясь в плечах, принимая совсем иные формы, и вот уже перед мальчиком стоял его дворецкий, одетый в парадный фрак. Вместе с девушкой исчезли и синий шелк, и вся чарующая водная магия.
Не исчезло лишь мучительное желание Сиэля, жарким клубком пульсирующее внизу живота, требующее немедленной разрядки. Мальчик сделал последний шаг и прижался к Себастьяну, с наслаждением вдыхая его свежий терпкий запах. Он обвил демона руками и ногами, задвигал бедрами, потираясь, пытаясь унять этот сладкий зуд, заставлявший тихо скулить и сильнее сжимать в пальцах плотную ткань костюма дворецкого…
- Вам помочь, господин?.. – тихий голос демона, казалось, прозвучал прямо у Сиэля в голове, и не успел он ответить, как рука Себастьяна, проскользнув меж их телами, накрыла его член.
- А-а-а-х, - беспомощно застонал мальчик, не в силах оторвать взгляда от этих длинных изящных пальцев с черными ногтями, ласкающих его так умело, так быстро, так… правильно, и еще, и еще, и еще, пока белые пальцы, черные ногти и красная налитая плоть не слились в одно размытое пятно, и сладкая судорога не прошила позвоночник Сиэля, заставив его громко всхлипнуть и проснуться…
В комнате было тихо и темно. Кое-как справившись с дыханием, граф осторожно выпутался из одеяла, которое он обнимал во сне, и потрогал себя: ночная рубашка обмоталась вокруг бедер и спереди была влажной. Его сердце колотилось, будто он проскакал на лошади не один десяток миль, и так же, как после физических упражнений, он весь вспотел.
Стянув рубашку через голову и тщательно вытерев ею живот, юный лорд не придумал ничего лучше, кроме как засунуть ее под соседнюю подушку. Конечно, о том, чтобы звать Себастьяна и требовать другую не могло быть и речи. Он вообще не знал, как будет смотреть в глаза демону после такого сна. Ведь если его влечение к помощнице Себастьяна, а это – он вспомнил - была именно она, можно было объяснить с точки зрения нормальной мужской физиологии, то продолжение сновидения с участием дворецкого не вписывалось ни в какие рамки…
Натянув одеяло повыше, Сиэль решил еще раз проанализировать странный сон на свежую голову, и, смежив веки, попытался уснуть. Засыпать обнаженным было непривычно: малейшее движение заставляло одеяло скользить по телу, вызывая ненужные ассоциации с недавним сном, однако, проворочавшись с полчаса с боку на бок, мальчик все же погрузился в сон…
- Господин, просыпайтесь, нам предстоит длинный день.
Себастьян раздвинул тяжелые портьеры, впуская в комнату ровный серый свет английского ноябрьского утра.
Мальчик широко зевнул, и, пробормотав что-то смутно похожее на: «Угу», открыл глаза. Воспоминания о ночном сновидении на миг показались игрой воображения, однако стоило ему скинуть с себя одеяло, как реальность вступила в свои права.
- Я слишком сильно натопил в Вашей комнате прошлым вечером, господин? – спросил заметивший наготу мальчика демон.
Чувствуя, как кровь неудержимо приливает к лицу, так что на шее проступают красные пятна, а короткие волоски на затылке встают дыбом, Сиэль ответил:
- Было немного жарко и только.
- Хорошо, сегодня я положу меньше дров в камин, - кивнул Себастьян, помогая мальчику надеть короткие кальсоны, и незаметно глубоко вдыхая воздух точеными ноздрями…
Он почувствовал этот запах, едва войдя в спальню Сиэля. Человеческий нос никогда не уловил бы столь тонкий оттенок, но Принц и не был человеком. Он различил почти незаметное подсохшее пятнышко на коже Сиэля, прямо над выступающей бедренной косточкой. Он услышал как быстро – слишком быстро для только что очнувшегося ото сна ребенка – забилось сердце его маленького лорда, когда он спросил про температуру в комнате. И тень смущения, промелькнувшая на лице Сиэля, и нежный румянец, тронувший по-детски гладкие щеки мальчика, все это говорило только об одном. Этой ночью тело Сиэля стало еще немного взрослее.
Как сказала бы Зела: «Цветок раскрылся. Вскоре пчела сможет попробовать его нектар».
Испытывая странное удовольствие от этой простой мысли, Принц привычно помог мальчику одеться и, выслушав его растерянное: «Не хочу есть, только кофе, пожалуйста», направился сервировать завтрак для своего маленького лорда.

URL
2011-04-17 в 00:13 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава семнадцать. Часть третья.

Время тянулось невыносимо медленно. Моментами Сиэлю начинало казаться, что они с Себастьяном стоят в этом проулке уже пять или шесть часов, и что вот-вот небо на горизонте изменит свой цвет, расцвеченное первыми лучами восходящего солнца, и начнется новый день.
Возможно, какая-то часть сознания мальчика хотела, чтобы это было действительно так. Ведь тогда ему не пришлось бы ощущать это липкое неприятное чувство, от которого хотелось отгородиться, которое хотелось уничтожить, как грязь на ботинке.
Чувство вины.
Юный граф знал, что вот в эти самые минуты, всего в нескольких шагах от него, принесенная на алтарь правосудия – убийцу следовало брать с поличным – умирает последняя жертва Джека Потрошителя, Мэри Джанет Келли. Он все просчитал, этот талантливый детектив, вынужденный так рано стать – или хотя бы притвориться - взрослым. Дневной визит девушки в городскую больницу, которая ниточкой связала произошедшие убийства воедино, род занятий мисс Келли и несомненная красота девушки – все подходило точь-в-точь, и тот особый нюх, каким обладает каждая ищейка, подсказал Сиэлю: «Вот оно! Теперь ты у меня попался, голубчик!..»
Они с Себастьяном заняли свой наблюдательный пост еще с вечера. Место было выбрано не очень удачно: вход в подъезд дома предполагаемой жертвы не просматривался, однако подходить ближе Сиэль опасался, боясь ненароком выдать себя и спугнуть убийцу. Только лишь когда полночь уже миновала, мальчик и его слуга подобрались вплотную к дому, в котором жила Мэри Келли.
Расслышав придушенный вскрик – по ночам звуки слышны особенно четко – юный граф сильнее сжал кулаки и скрипнул зубами.
- Господин?.. – приглушенным шепотом спросил Себастьян.
Тот лишь разражено мотнул головой: «Рано!..». Ему нужны были все доказательства, и, значит, как не ужасно было это признавать, ему было нужно искромсанное со всей жестокостью тело девушки. Сиэль чувствовал, как меж лопаток течет холодный пот, а незащищенные перчатками ладони, несмотря на холодную ноябрьскую ночь, пылают от токающей в них крови.
Наконец, в доме, к которому было приковано внимание мальчика, послышались какие-то неясные шорохи, входная дверь распахнулась…
- Именем королевы приказываю вам… Мадам Рэд?! Грелль?!
Сиэлю на короткий миг показалось, что он в реальности ощутил, как вращается земля, так быстро она побежала у него из под ног, когда он понял, кто вышел из дома, где жила проститутка. На подоле платья его тетки, даже в тусклом свете газового фонаря, были заметны пятна крови: они казались почти черными на фоне алого атласа, из которого был пошит ее наряд. Женщина улыбнулась легкой, совсем не по ситуации, улыбкой, она вовсе не была удивлена, в то время как ее племянник едва удержался, чтоб не схватить Себастьяна за рукав, настолько неуверенно он сейчас стоял на собственных ногах.
- Я была уверена, что рано или поздно, ты догадаешься, - спокойно сказала она. – Да, я знала, что это будешь именно ты, а не те остолопы, что служат в лондонской полиции.
- Но как… Зачем, тетя…- тихо выдохнул Сиэль, не в состоянии произнести что-то более связное.
- Это долгая история и я не думаю, что стоит посвящать тебя в подробности, - ответила она.
Ее поразительное спокойствие делало разыгравшуюся сцену какой-то ненастоящей, похожей на фарс, и если бы не мысль, что всего в нескольких шагах от них сейчас остывает труп той, кого без жалости убила мадам Рэд, Сиэль бы… Он бы, наверное, упросил тетку поехать с ним в поместье, а по дороге он бы придумал, что со всем этим делать, а еще у отца друзья во Франции, и Лау мог бы помочь переправить мадам через Ла-Манш, и…
- Давай покончим с этим щенком, дорогая!
Юный граф невольно вздрогнул от высокого резкого голоса, оборвавшего его размышления. Когда же он понял, кому принадлежит этот голос, то подозрение, что все происходит невзаправду усилилось в разы. Прямо на глазах у мальчика Грелль Сатклифф, этот вечно заикающийся замухрышка-дворецкий его тетки, превращался во что-то… в кого-то… В совершенно иное существо. У существа оказались яркие зеленые глаза на ухмыляющемся личике сердечком и острые, будто зубчики пилы, зубы. Длинные красные волосы широкой волной заструились по спине изменившегося дворецкого; вместо плохо сидевшего костюма появился куда более щегольской наряд, который лишь подчеркнул произошедшее преображение.
- Кто Вы? – спросил мальчик, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
- Кто я?! – переспросило, засмеявшись, существо, и, эффектно тряхнув волосами, провозгласило:
- Я тот, кто стоит между Богом и людьми, я тот, кто выше любого из людей!
- Жнец… - тихо охнул Сиэль и, словно подтверждая его догадку, Грелль вытащил из-за спины какой-то инструмент с длинным, окаймленным зубчиками лезвием, очевидно, исполнявший роль Косы.
- Люди из будущего такие затейники, - хихикнул Грелль, вскидывая на плечо свою игрушку, напоминавшую Сиэлю пилу с массивной ручкой. – Жаль, Вам, граф, не суждено увидеть будущее. Госпожа, позволь мне разделаться с ним – к чему нам лишние свидетели?
Выражение лица мадам Рэд на секунду сделалось отрешенным, будто она вовсе не слышала слов своего дворецкого, когда же она, наконец, заговорила, ее голос звучал тихо и устало:
- Не думаю, Грелль, что господин Михаэлис позволит хоть волоску упасть с головы моего племянника. И, признаться, я даже рада, что у Сиэля есть такой защитник.
Она подняла глаза и в упор посмотрела на Себастьяна, словно прикидывая что-то про себя. Грелль сделал шаг вперед, так что теперь между ним и Сиэлем оставалось не более шести футов:
- Неужели ты сомневаешься в моих способностях, дорогая?.. – вкрадчиво промурлыкал Жнец, разглядывая мальчика. – Зря-я, сомневаешься… Не сверкайте так глазом, граф – как бы и его не лишиться. К Вашему драгоценному дворецкому у меня личный счет, но сначала…
Пила в руках Грелля завизжала, и быстрее, чем Сиэль смог что-либо понять, красноволосый крутанулся на пятках назад и с размаху, наискосок, ударил мадам Рэд, вспарывая с безумной скоростью вращающимся лезвием ее тело, от левого плеча до правого бедра, так что женщина, коротко охнув, рухнула как подкошенная. Кровь потекла из огромной раны будто сок из переспелого, треснувшего персика: густая, теплая, темная. Граф, еще не до конца понимая, что произошло, как-то отстраненно подумал, что сравнение крови с красным вином не вполне удачно. Скорее, она напоминает ликер, и запах, запах у нее не менее дурманящий, чем терпкий, сладкий аромат этого напитка. Голова мальчика закружилась, к горлу подступила дурнота, а он все не мог отвести взгляда от крови, которая текла и текла из раны на теле мадам, пропитывая платье, тяжелыми каплями падая на грязную мостовую.
- Убей его, - приказал Сиэль бесцветным голосом, даже не повернув головы.
- Слушаюсь, мой лорд, - поклонился Себастьян.
- Неужели ты правда меня убьешь, Себастьянчик? – Грелль оттолкнулся от земли, взлетая на крышу ближайшего дома. – Рука не дрогнет, после всего, что между нами было? Ну давай, иди сюда, мой сладкий, мы славно развлечемся, обещаю!
Демон взмыл следом за Жнецом и, не удостоив Грелля ответом, бросился на него…
Когда гулкая пустота, окружившая Сиэля, едва он увидел, как мадам Рэд замертво падает на мостовую, рассеялась, мальчик несколько раз судорожно вздохнул и посмотрел наверх. Себастьян и Грелль бились, словно танцевали: высокие, изящные, нечеловечески быстрые. С земли он не мог различить фразы, которыми они обменивались, но по тону было ясно, что Жнец – взбешен, а демон, как и всегда, хладнокровен и спокоен. Лезвие пилы Жнеца, все еще заляпанное кровью мадам, сверкало при каждом ударе, который он пытался нанести, его длинные красные волосы развевались по ветру, и было во всем этом что-то смутно-знакомое, что-то такое, что мальчик уже видел прежде.
Себастьян, с поистине демонической ловкостью, уворачивался от ударов, перемещаясь по коньку крыши как по парадному залу поместья. На фоне темного неба он был похож на гигантскую черную птицу, которая вот-вот заклюет менее сильного врага, раня его смертоносными ударами когтей – неизвестно откуда взявшихся серебряных ножей. Один из них вонзился в руку Жнеца, в которой тот удерживал пилу, и она выскользнула из моментально ослабевших пальцев, с грохотом покатилась по черепичной крыше, а Себастьян, ударив Грелля по коленям, столкнул красноволосого вниз…
И тут Сиэль вспомнил. Лавку Гробовщика, письма капитана с проклятого корабля и незнакомца, и его черный плащ, из под которого случайно выскользнула ярко-красная длинная прядь.

URL
2011-04-17 в 00:13 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Так значит, ту ночь Себастьян провел с ним. И он, он знал, что Грелль не тот, за кого себя выдает, и, получается, он мог знать – наверняка знал! – кто такой на самом деле Джек Потрошитель.
В который раз за эту ужасную ночь мальчик почувствовал боль и разочарование. Из-за смерти тетки все ощущения притупились, почти заглушив способность Сиэля чему-либо удивляться, но сама мысль о том, каким глупцом он бы все это время, была невыносима.
- Господин, - позвал мальчика Себастьян.
Он стоял на тротуаре возле Грелля, который, судя по доносившимся сдержанным рыданиям, все еще был жив. Нога демона стояла на шее Жнеца, и было понятно, что стоит ему чуть надавить, и он заставит красноволосого замолчать навсегда.
- Я должен повторить приказ? – сухо спросил Сиэль, не двигаясь с места. – Убей его.
- Не надо его убивать, он идет со мной, - прозвучало над самым ухом юного графа, и тот обернулся.
Прямо перед ним стоял элегантный мужчина в строгом костюме. Его лицо с подчеркнуто волевой линией подбородка, цепкий взгляд зеленых глаз сквозь очки в квадратной оправе, тонкие губы, сейчас едва заметно кривившиеся, все это выдавало в нем того, кто привык отдавать приказы. Не сказать, чтобы это сильно понравилось мальчику.
- Этот… человек, - ответил юный граф, с вызовом глядя на незнакомца снизу вверх, - Грелль Сатклифф, совершил нескольку убийств и будет наказан сообразно своим деяниям.
- Он будет наказан, можете не сомневаться, граф Фантомхайв. Как его непосредственный руководитель, я лично позабочусь об этом.
- Нет!.. Себастьян, не отдавай меня ему, не надо!.. – хрипло взмолился Грелль, цепляясь за ногу дворецкого. – Что угодно, только не это!.. Он… он замучает меня до полусмерти, не надо!..
Незнакомец не обратил никакого внимания на вопли красноволосого Жнеца и добавил:
- Кстати, кажется, я не представился - Уильям Ти Спирс, первый советник при дворе Леди Смерть.
Он аккуратно подвинул Сиэля в сторону и, пружинисто ступая, подошел к своему подопечному, по-прежнему держащемуся за ногу демона, стоявшую у него на шее.
- Принц, - коротко кивнул Уильям дворецкому.
Тот ответил таким же кивком, при том, судя по взглядам, которыми обменялись эти двое, было заметно, что они сильно недолюбливают друг друга.
- Я еще раз прошу у Вас разрешения забрать моего подчиненного, граф, - сказал Уильям тоном, не допускающим возражений. – Я только что узнал обо всем, что он натворил на земле, и незамедлительно явился. Поверьте, я сумею так наказать его, что он позавидует душам, томящимся во владениях Вашего дворецкого.
- Забирайте, - бросил Сиэль, махнув рукой. – Себастьян, отпусти его.
Демон убрал ногу и Грелль… Грелль смешно дернулся, пытаясь уползти прочь от своего начальника, но не смог – кажется, при падении он сломал несколько костей. Уильям же, не церемонясь, ухватил красноволосого за воротник, и, без всяких видимых усилий, поволок по мостовой. Бывший дворецкий мадам Рэд заливался слезами, вздрагивая, кусал губы, шепча: «Себастьян, как ты мог… как ты мог отдать меня ему… Себастьян…». Вскоре эти двое скрылись за поворотом.
- Необходимо, чтобы сюда пришел полисмен, - сказал Сиэль, глядя прямо перед собой. Общаться с Себастьяном не хотелось, но это была вынужденная мера:
- Он увидит тело мадам, а потом обнаружит Мэри Келли. Мадам сочтут случайной жертвой Джека Потрошителя, и никто не узнает всей правды. В памяти общества она останется незапятнанной всей этой грязью, всей этой кровью.
- Я слышу шаги в квартале от нас, через десять минут полицейский будет здесь, господин, - ответил дворецкий. – Думаю, нам будет лучше наблюдать за ним из какого-нибудь надежного укрытия.
- Ты прав, - согласился мальчик, кивая, как шарнирная кукла.
- Тогда, если позволите… - демон обнял графа за талию и прежде, чем тот успел возразить, они оказались на крыше. – Здесь открывается отличный обзор, мы ничего не упустим.
Прежде Сиэль обязательно возмутился бы такой бестактности со стороны слуги, однако охватившая его апатия перевесила возмущение. Он без сил опустился на уложенную волнами холодную черепицу и приготовился ждать.
Внутри, где-то в области желудка, противно ныло: мысли о смерти тети, о том, что все это – в том числе и убийство Мэри Келли, можно было предотвратить, расскажи ему демон об истинной сущности Грелля, мешались в один склизкий комок, душили, порождая в мальчике чувство собственной беспомощности. И боль, немного притихшая за два года, прошедших после смерти родителей, вернулась со всей остротой и беспощадностью.
Впервые с момента возвращения на землю Сиэлю мучительно захотелось умереть.

URL
2011-04-17 в 00:14 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 18.

Похороны мадам Рэд и вся связанная с ними суета прошли как в тумане. Сиэлю моментами даже казалось, что это не он ходил на опознание тела (едва взглянул - что смотреть, когда наперед знаешь, кого увидишь перед собой), что это не он договаривался со священником, Гробовщиком, рабочими на кладбище. Бывший Жнец ради такого заказа расстарался, обил гроб лучшим китайским шелком, украсил лентами. Когда покойницу положили внутрь, юному графу померещилось, что мадам лежит в коробке из под конфет, настолько нарядным было изделие Гробовщика.
Сейчас Сиэль явственно помнил удивившую его деталь, тогда показавшуюся неважной: когда он только пришел заказывать на гроб, этот любитель посмеяться за чужой счет уже знал о случившемся несчастье. Даже предпринял попытку напоить мальчика чаем и угостить твердокаменными, выпущенными должно быть еще во времена Вильгельма IV, печеньями. Граф от печений отказался, а вот тот факт, что Гробовщик откуда-то узнал о смерти его родственницы запомнил. Похоже, у этого милого чудака водились осведомители в полиции.
Впрочем, куда больше связей Гробовщика, Сиэль был озабочен собственными переживаниями. И если в первые дни после убийства мадам Рэд он был слишком занят, организовывая похороны, давая интервью для прессы и показания для полиции, то потом, когда необходимые дела были сделаны, а мадам Рэд навек упокоилась в фамильном склепе, рядом со своей сестрой и зятем, Сиэль ощутил такую пустоту внутри, словно из него высосали все жизненные силы, эмоции, желания.
«Я ужасно огорчен, что моя тетя стала жертвой этого маньяка. Я считаю, что человек, совершивший эти зверства, заслуживает виселицы» - говорил он для газетчиков, с болью сознавая, что вешать некого.
Виновные наказаны – он не сомневался, что мистер Спирс сдержал свое слово – и, значит, Сиэлю осталось только смириться с неизбежным и жить дальше. Одному. Совершенно одному…
Себастьян, как преданный слуга, не отходил от мальчика ни на шаг. Следил, чтоб тот поел, поспал, чтоб точно в срок прибыл на очередную встречу. Бесстрастный, невозмутимый, казалось он мог с одинаковой легкостью завязывать шнурки на ботинках своего господина и шелковые нитки, случись ему штопать раненного человека. У него никогда не дрожали руки, пламя в алых глазах демона плескалось на самом дне, незаметное для посторонних.
И даже холодность Сиэля, который теперь изъяснялся со своим слугой исключительно односложными «Подай», «Принеси», «Выйди», казалось, не трогала дьявольского дворецкого. Он послушно исполнял приказания, кивал, кланялся, все как всегда. Пока в один из дней не случилось вот что…
- Господин, Вы не ели с самого утра, Вы должны съесть хотя бы половину порции.
Он подвинул к мальчику тарелку с ароматно пахнущим специями горячим куриным рулетом с сыром.
- Не хочу, убери.
Сиэль отвернулся, скрестил руки на груди в знак протеста.
- Возможно, мне следовало подать что-нибудь другое? Скажите, по Вашему приказу я могу приготовить даже жаренный лед.
- Я не хочу есть, - Сиэль встал из-за стола и подошел к книжному шкафу, нарочно становясь спиной к своему слуге.
Он не хотел, чтобы тот видел, как на его глазах, в который раз за эти дни, выступают горькие злые слезы. Боль от предательства Себастьяна оказалась сильнее боли от смерти мадам Рэд.
Он так привык за эти два года доверять демону, так привык, что тот всегда устраивал для господина наилучший вариант, что осознавать его предательство было невыносимо.
Себастьян мог ему сказать, кто такой Джек Потрошитель. Даже в ту, последнюю ночь мог, и тогда, возможно, тетя осталась бы жива. И Сиэлю, каждый раз, когда он моет руки, не мерещилась бы ее кровь на своих пальцах.
Он ощущал себя еще более грязным, чем тогда, два года назад, когда демон вернул его на землю, ведь это он, увлеченный расследованием, не смог уберечь единственную родную ему женщину. А Себастьян осознанно помог ему в этом.
- Господин, мне кажется, Вас что-то гложет, - демон подошел к мальчику, остановившись в паре футов от него.
- Ты прав, но это тебя не касается, - ответил Сиэль, даже не повернув головы. – Уйди.
Когда-то давно, в другой жизни, он кидался на своего дворецкого с кулаками, орал на него. В той, другой жизни, он мог бы высказать все – все! – что накипело, потому что доверял Себастьяну. Злился, сердился, иногда почти ненавидел, но доверял. А теперь… теперь юный граф лишь кусал губы, сдерживая позорные слезы, и ждал, когда же наконец его личный демон оставит его в одиночестве.
- Как пожелаете, господин.
Сиэль продолжал сверлить взглядом шкаф и только лишь когда он услышал характерный хлопок закрывшейся двери, отпустил эмоции на волю… Худенькие плечи содрогнулись, задрожали, из горла вырвался задушенный всхлип, и слезы градом хлынули из глаз мальчика. Он содрал с лица моментально намокшую повязку, а когда, пошатнувшись, чуть не упал на ковер, сзади его обняли знакомые сильные руки. Он дернулся, пытаясь освободиться, выкрикнул:
- Сказал же, убирайся вон!..
Но демон держал его крепко, прижимал к себе, окутывая обманчивым теплом, так что сотрясающие тело Сиэля рыдания только усиливались: это было как издевка – такая нежность после такого обмана.
- Вам нужно выговориться, господин. Ваша боль сжирает Вас изнутри, еще немного и от Вас останется лишь оболочка, я не могу этого допустить.
- Душа обезображенная страданиями, прекраснее прочих. Ты должен радоваться, Себастьян.
Демон не поддался на провокацию, лишь немного ослабил хватку да склонил голову ниже, так что Сиэль чувствовал, как от дыхания дворецкого шевелятся волосы на макушке.
- Я обещал, что буду защищать Вас от всего, и я буду это делать, даже если мне придется защищать Вас от самого себя. После той ночи Вы почти не разговариваете со мной, но Вы злы на меня, я не могу этого не замечать.
- Ты знал, кто скрывается под личиной Джека Потрошителя. Ты мог сказать мне, и тогда она осталась бы жива, но ты этого не сделал.
Слова вылетали из горла отрывисто, прерываемые короткими всхлипами, нос заложило, а щеки были мокрыми от слез. Словно почувствовав, что Сиэлю немедля требуется платок, Себастьян позволил мальчику вытащить одну руку из под скрещенных на его груди своих, и вложил в нее белоснежный платок.
- Каждому человеку, - сказал он, - отведен свой срок на земле, мой лорд. Только в исключительных случаях, например, в таких как Ваш, когда точная дата смерти не определена, можно воспрепятствовать подданным леди Смерть.
- А в моем случае она была не определена?
- Да, и именно поэтому я смог вернуть Вас на землю. А в случае в мадам Рэд была точная дата.
- Откуда ты знаешь?
- Такая дата есть у подавляющего большинства людей. Если бы она не погибла от руки Грелля, то смерть все равно настигла бы ее именно в этот день и час. Не корите себя, господин, Вы ни в чем не виноваты…
Демон почувствовал, как мальчик обмяк в его руках, задышал спокойнее, а, значит, его полуправда убедила юного графа. Себастьян отстранился от мальчика, взял его за руку и подвел к дивану. Сиэль позволил усадить себя на подушки, укутать в теплый плед. Демон мягко приподнял его голову за подбородок, промокнул чистым платком остатки соленой влаги с его кожи.
Мальчик по-прежнему отводил взгляд, острые иголочки сырых от слез ресниц вздрагивали, однако, судя по тому, что Сиэль перестал активно сопротивляться, он, как минимум, принял к сведению все, о чем рассказал ему демон.
- Я принесу Вам чаю и шоколадный торт, - не допускающим возражений тоном сказал слуга, но первый шаг к дверям сделал лишь когда граф слабо кивнул ему.
Да, чай и шоколадный торт именно то, что нужно для возвращения утраченного равновесия. Для того, чтобы поверить, забыть и жить дальше.

URL
2011-04-17 в 00:14 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Море сегодня было неспокойно. Волновалось, шипя подобно ядовитой змее, в изломах волн отливало фиолетово-черным. Там же, где лучи красного солнца расцвечивали воду, словно пытаясь смягчить цвет, море зажигалось цветом огня, меняя оттенки от лимонно-желтого до кровавого алого.
И также, как это море, был неспокоен Милорд. Принц чувствовал в нем смутную тревогу и недовольство.
- Ты мог предотвратить смерть тетки мальчика, - сказал хозяин каменного дворца, буравя своего подданного взглядом. – Ты знал, что ее смерть с равной вероятностью могла случиться и на 30 лет позже. Однако ты предпочел бездействовать, позволив Жнецу устранить ее. Почему?
Принц не отвел глаз, и, едва заметно поклонившись, ответил на вопрос:
- Чем меньше у него привязанностей к внешним объектам, тем больше его зависимость от меня. Тем крепче наша связь и меньше вероятность разрыва Контракта.
- Ты говоришь очень правильные вещи, Принц. Я был бы рад, если бы причина, по которой ты позволил мадам Рэд раньше срока присоединиться к моей свите, заключалась только лишь в этом. Но… я наблюдал за тобой последние несколько дней. Ты печешься об этом мальчишке, как ни о ком другом. Я беспокоюсь о тебе, Принц.
- Я всего лишь выполнял Ваше поручение, Милорд, - без промедления ответил демон. – Как всякий хороший слуга, я всегда стремлюсь максимально удовлетворить требования своего господина.
Хозяин дворца на эти слова лишь расстроено покачал головой, а потом произнес отстраненно, обращаясь больше к самому себе, чем к собеседнику:
- Мы слишком похожи… О, если бы ты знал, насколько мы похожи!.. Я не могу читать тебя, и сейчас ты думаешь, что в этом твое преимущество. Но я знаю, что движет тобой, глупец, и потому прошу тебя – заметь, не приказываю, прошу, - остановиться, пока не поздно! Не забывай, что как только он умрет, ты должен будешь отдать его душу мне.
- Я не забываю об этом ни на мгновение, господин.
- Надеюсь, что это так. И что когда придет час, ты спокойно отдашь его мне, а пока… Скажи, ты еще не решил, чего ты хочешь за эту услугу? Возможно, тебя прельстит небольшая колония душ с Венеры? Там попадаются прелюбопытные экземпляры.
- Позвольте мне отказаться от столь щедрого предложения, Милорд, - ответил Принц. – Я действительно до сих пор не выбрал, что могло бы стать наградой за исполнение этого поручения, но, уверен, что когда наступит время передать Сиэля Вам, я буду точно знать это.
- Как угодно, Принц, как тебе угодно…
Хозяин дворца последний раз скользнул взглядом по точеному, красивому лицу своего сына, и отвернулся, демонстрируя, что аудиенция окончена.
- До встречи, Милорд, - демон поднялся из-за стола, и, дождавшись короткого снисходительного кивка, исчез.
Море, до этого момента подавляемое волей своего господина, тут же взволновалось сильнее, заходило бурунами, покатилось высокими, в несколько ярдов высотой, волнами. Ветер усилился, загудел, погнал водную массу, вперед, на штурм неприступных дворцовых стен, завыл, предвещая бурю.
- Глупец…- тихо повторил хозяин дворца и, в каком-то почти человеческом жесте, устало прикрыл глаза ладонью.

URL
2011-04-17 в 00:14 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 19.

- Может быть, мисс, Вам больше приглянется вот это?..
Торговец поставил перед Элизабет причудливую резную шкатулку, вырезанную из цельного куска малахита и искусно инкрустированную нежно-синего цвета аметистами.
- Подарок, достойный короля, - хитро улыбаясь, нахваливал свой товар китаец. – Второй такой во всем Лондоне не сыщете, мисс.
Девочка придирчиво оглядела шкатулку и лишь покачала головой:
- Сиэль любит необычные вещи. Я не могу подарить просто шкатулку, я должна найти что-то интересное.
Торговец разочарованно вздохнул, убирая шкатулку обратно на полку. Угодить придирчивой клиентке оказалось непросто, но не будь он лучшим торговцем в Китайском квартале, если она уйдет из его лавки с пустыми руками! Ей нужно что-то необычное?.. Он полез под прилавок, и, через несколько секунд, вынырнул оттуда, сжимая в руках небольшую, величиной с ладонь, деревянную коробочку:
- Вот! – восторженно сказал, водружая ее потертую столешницу. – Откройте – уверен, против этой вещицы Вашему жениху будет не устоять!
Сомневаясь, девочка приподняла крышку и тихо ахнула от восхищения:
- Что это?
В коробочке, на белоснежной шелковой подушечке, лежала хрустальная птица, похожа на сову. У птицы были сапфировые глаза, того же оттенка, что глаза Сиэля, и золотые блестящие коготки. Внутри птицы, от макушки до середины груди, был выдолблен узкий желоб: в том месте, где должно было находиться сердце, искрился ярко-алый камушек. Рядом с птицей, надежно прикрепленный к подушечке парой перемычек, лежал маленький золотой молоточек.
- Это подарок-сюрприз, мисс, - расплылся в довольной улыбке китаец. Он уже понял, что юная леди обязательно купит у него эту милую безделицу. – Видите этот красный камушек?.. На самом деле, это объемно сложенная записка с предсказанием судьбы именинника. На утро после дня рождения Ваш жених должен легонько ударить молоточком по голове птицы, вот здесь, - его короткий узловатый палец ткнул в едва заметную стеклянную «пробку», закрывавшую желобок. - Он должен разбить ее, не разбив самой птицы, и вытащить предсказание.
- А если он все-таки разобьет птицу?
- О, это плохой знак, мисс, но вряд ли ему удастся это сделать – горный хрусталь довольно твердый минерал, а этот, к тому же, особенным образом обработан.
Элизабет прикоснулась рукой к холодному брюшку красивой птицы и задумалась. Подарок идеально подходил имениннику, Сиэль как никто другой любит загадки, но что если предсказание окажется пугающим или недобрым?.. Или если птица все-таки разобьется?..
- Я… - она замялась в нерешительности. – Я покупаю ее.
Праздник должен был состояться уже завтра, так что времени на поиск другого подарка просто не оставалось. Кроме того, ей действительно понравилась птица, что же до предсказания, то какой дурак будет класть в подарочную безделушку текст, который не понравится имениннику?
***
Сиэль не хотел отмечать день рождения. Этот праздник напоминал ему о смерти родителей, о собственных унижении и боли. Напоминал о Контракте и о том, что каждый день неумолимо приближает графа к моменту, когда он окажется в полной и безраздельной власти демона. Но Элизабет настояла на своем.
«Мы устроим совсем небольшое торжество, только для самых близких твоих друзей», - говорила она. - «Ты так редко веселишься, ты все время занят делами, давай хотя бы в этот день забудем о них. Ну, пожалуйста, Сиэль, давай отпразднуем твой день рождения!..»
Она просила, умоляла, настаивала, и он, в конце концов, сдался, позволив ей организовать этот праздник. После смерти мадам Рэд Сиэль стал более внимательно относиться к своей суженной, потакал ей во многих капризах, чувствуя себя намного старше этой смешной девчонки с золотистыми кудряшками. Раздражение, которое он испытывал прежде, сменилось тихой нежностью – она всегда была ему как сестра, и теперь юный граф почувствовал ответственность за ее судьбу, хоть со всей ясностью понимал, что совсем скоро их пути разойдутся.
Песок жизни графа Фантомхайв утекал так быстро, безвозвратно, он чувствовал течение этой реки, как чувствуют приближение смерти иные животные. Мысль, что после того, как он уйдет, Элизабет будет одной из тех немногих, кто искренне будет плакать о нем, согревала его. Его маленькая невеста любила, пусть безответно, но теперь… Теперь он будто заново научился чувствовать чужую любовь. Непробиваемая броня, в которую он сам заковал себя после возвращения на землю, истончилась, протерлась как старое пальто, и сквозь прорехи Сиэль мог ощущать тепло чужого сердца.
Потому на предложение Элизабет: «Пусть придут все твои друзья!..» он не стал язвить или кривиться, сказал просто: «У меня нет друзей, есть только партнеры или приятели, но если ты хочешь, я мог бы пригласить тех, с кем мне интересно общаться». Она, конечно, обрадовалась, подхватив бумагу и перо, принялась под его диктовку составлять список гостей. Глядя, на серьезную складочку, залегшую меж ее соболиных бровей, на то, как красивая женская ручка невесомо летает над листом, он едва заметно улыбался. К этой минуте юный граф уже интуитивно понимал, что наступающий год будет в его жизни последним. Возможно, его наступление действительно стоило отпраздновать…
В свой день рождения Сиэль проснулся как никогда свежим и бодрым. За окном светило яркое солнце, морозные узоры на стеклах весело поблескивали, будто подмигивая мальчику. Позавтракав, он, как и всегда, уделил несколько часов учебе, потом просмотрел прессу и несколько документов, представленных ему на подпись. Привитая ему Себастьяном привычка заниматься деловыми вопросами ежедневно, не пропуская ни дня, сослужила хорошую службу: он решал вопросы бизнеса по мере их поступления, без спешки и излишних усилий.
Разобравшись со всеми, требовавшими его внимания проблемами, Сиэль пообедал (стерлядь была просто восхитительна), и, распорядившись приступить к украшению холла заранее привезенными живыми цветами, в сопровождении Себастьяна направился в ванную.
Элизабет должна была прибыть через 2 часа, чтобы помочь ему с последними штрихами к празднику, а, значит, к ее приезду он должен был привести себя в порядок, чтоб позже уже не отвлекаться на переодевание и прочие мелочи.
Демон привычно раздел мальчика и помог ему залезть в просторную, отделанную мрамором ванну. В последнее время Сиэль чувствовал легкое смущение каждый раз, когда дворецкий раздевал или одевал его, когда демон мог видеть его обнаженным. Сколько бы Сиэль не повторял себе, что стесняться Себастьяна просто глупо – на его теле нет такого уголка, которого не касались бы чуткие руки демона, но все равно ничего не мог с собой поделать. Ладони непроизвольно тянулись вниз, чтобы прикрыть пах, к щекам приливала кровь, дыхание сбивалось. Так было и в этот раз. Он едва дождался момента, когда демон, наконец, стянет с него короткие штанишки, и поспешил к ванной, стараясь не смотреть на Себастьяна. Сердце билось в груди как сумасшедшее, а перед внутренним взором мелькали откровенные картинки из «мокрого» сна – одного из тех, что теперь снились юному графу с завидной регулярностью.
Лишь погрузившись в теплую, укрытую пышной шапкой пены воду, Сиэль смог расслабиться. Пока он лежал, наслаждаясь приятными ощущениями, которые дарила ласкающая его кожу вода, демон взбил в специальной чашке смесь мыльного раствора и травяного настоя.
- Закройте глаза, господин, я вымою Вам голову.
Мальчик послушно прикрыл глаза. Демон тщательно намочил его волосы и вылил на них приготовленную пенную смесь. Погрузив руки во влажные, скользкие прядки, он принялся мягко массировать кожу головы Сиэля, от макушки к вискам, от затылка – и вверх. Эта процедура в исполнении демона всегда нравилась юному графу, но лишь в последнее время, помимо приятного расслабления, он также чувствовал, как от каждого прикосновения умелых пальцев по спине бегут мурашки. Когда же пальцы дворецкого ненароком касались его шеи, поглаживали затылок, то Сиэль порой не понимал, чего хочет острее - прижаться ближе или дернуться прочь от этих ласковых, дразнящих рук…

URL
2011-04-17 в 00:15 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Когда с мытьем головы было покончено, демон, намылив душистым мылом губку, взял руку господина в свою, как и всегда начиная мыть его с самых кончиков пальцев. Вот только если прежде к концу водных процедур Сиэль чуть не засыпал от охватывающей тело сонной истомы, то теперь… Теперь он напряженно ждал, какой еще фокус выкинет его ставший таким незнакомым, таким непредсказуемым, организм.
Демон водил губкой по его кисти легко, едва касаясь, однако, не забывая при этом помассировать каждый пальчик, с наружной стороны и с внутренней, потом сместился на предплечье. Сиэль непроизвольно вздрогнул: распаренная кожа сделалась такой чувствительной, что отзывалась даже на прикосновение дыхания его слуги.
- Вам не холодно, господин? – участливо спросил демон, заглядывая в глаза юному графу, на что тот смог лишь отрицательно покачать головой: все слова встали поперек горла - он внезапно почувствовал, что с ним начинает происходить то же, что во сне.
Его член напрягся, наливаясь кровью, требуя незамедлительного прикосновения. Мальчик едва удержался, чтобы не согнуть ноги – тогда можно было бы попробовать зажать неуправляемый орган меж бедер и, уперевшись ногами…
В этот момент руки Себастьяна сместились на грудь Сиэля, принявшись намыливать нежную кожу ключиц, плечи, поглаживать пенной губкой по затвердевшим соскам. Граф беззвучно задохнулся от удовольствия. Это было как во сне, но только в разы ярче, сильнее. Он закусил губу и зажмурился, с ужасом думая, что еще чуть-чуть и Себастьян попросит его подняться, чтобы вымыть живот и ноги, и тогда он увидит...
- Господин…
Сиэль нервно вздрогнул и распахнул свои синие глазища, глядя на слугу почти с ужасом.
- Господин, встаньте, пожалуйста.
- Давай сначала спину, - кое-как выдавил из себя Сиэль.
- Как Вам угодно, - с улыбкой ответил слуга.
Он встал позади графа, и вот уже пузырящаяся пеной губка заскользила по лопаткам, по выступающим косточкам позвоночника, спускаясь все ниже и ниже… Окончательно потерявшийся в собственных ощущениях, Сиэль молча вдыхал опьяняюще приятный аромат мыла и мысленно пытался заставить свое тело успокоиться. Но все уговоры были тщетны – казалось, размякли даже кости, все мышцы, кровь стучала в каждой вене, в висках, дыхание сделалось частым, рваным. Он так сильно хотел и также сильно боялся, что будет, если демон заметит его эрекцию. Незаметно опустив одну руку в воду, он сильно, до боли, сжал не дающий покоя, орган...
- Встаньте, пожалуйста, - слова демона прозвучал в его ушах как приговор, но деваться было некуда. Выпрямившись в полный рост, так что вода теперь едва доставала до колен, мальчик замер, глядя прямо перед собой.
Себастьян обошел его, вновь становясь перед ним и, казалось, только теперь заметил небольшую проблему своего господина. Демон поймал глазами полный смущения и отчаяния взгляд Сиэля и проговорил спокойно:
- Это нормальная реакция организма на прикосновения, мой лорд. Вам не нужно этого стесняться.
- На мужские прикосновения!..- зло выдохнул мальчик.
- В Вашем возрасте телу, зачастую, все равно, кто его касается.
- Не правда!.. – он еще выше поднял подбородок и зажмурился: будь что будет!
- Мы можем проигнорировать эту проблему, но, думаю, не стоит этого делать. Сегодня вечером Вам нужно быть максимально собранным и не отвлекаться на такого рода… пустяки. Если угодно, я могу ненадолго выйти.
В первый момент Сиэль хотел отказаться, но быстро понял, что этим он сделает хуже лишь себе, так что после секундного размышления попросил тихо:
- Да, оставь меня на несколько минут, пожалуйста.
Дворецкий немедля выполнил приказ, когда же дверь за ним закрылась, то мальчик уже просто физически не мог сдерживаться. Навалившись спиной на влажную, теплую от пара стену, он одной рукой сжал свой багровый, распухший член, а второй нежно обхватил яички. Он еще ни разу не делал этого наяву, но повторять движения Себастьяна из сна оказалось совсем несложно…
Стоя с другой стороны двери, демон жадно ловил каждый вздох своего господина. Он слышал, как с характерным хлюпаньем, быстро-быстро, ладонь Сиэля скользит по напряженной плоти, как тихо плещется вода, когда мальчик пытается встать удобнее, как его мокрая спина со скрипом скользит по нагретому мрамору, и, почти одновременно, с губ срывается едва слышный, сладкий стон…
На лице демона не дрогнул ни единый мускул, однако в его глазах полыхнуло такое пламя, что на миг радужка сделалась почти желтой. Он захотел, чтобы однажды Сиэль так же простонал его имя.

URL
2011-04-17 в 00:15 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 20.

Праздничный ужин прошел замечательно. Даже Сиэль, не ожидавший от этого приёма чего-то особенно отличающегося от прочих званых вечеров, был приятно удивлен. Конечно, организация любых мероприятий благодаря выдающимся талантам его дворецкого всегда была на высоте – будь то деловая встреча или обед с Элизабет, Себастьян стремился сделать все по высшему разряду. Но в этот вечер… В этот вечер ласкающую взгляд обстановку, изысканную пищу и прекрасную музыку дополнили искренний смех и непринужденные разговоры.
Приглашенные мальчиком гости - в основной массе его партнеры по бизнесу, нередко бывавшие в доме Фантомхайв еще при жизни отца, - веселились от души и эта атмосфера беззаботности, легкости, невольно захватила и Сиэля. С радушием, присущим каждому хорошему хозяину, он успел одарить своим вниманием каждого, кто пришел на его праздник, и, глядя в сияющие глаза гостей, ловя улыбки, юный граф на короткий миг почувствовал, что вернулся в свое детство. Ему даже показалось, что двери в залу вот-вот распахнутся шире, впуская блистательную и прекрасную графиню Фантомхайв, а следом, как и всегда соблюдая дистанцию всего в полшага, появится отец…
Сердце мальчика на секунду болезненно сжалось, но он позволил себе лишь один глубокий вдох и усилием воли прогнал эту сладкую фантазию-призрак.
- Не думал, что мне вновь доведется побывать на празднике в этом доме, граф, но, признаться, я рад, что Вы решили устроить прием – вечер просто великолепен.
- Я бывала здесь прежде, но теперь просто не узнаю поместье – будто люстры сияют ярче, и музыка, о, что за музыка… Откройте секрет, граф, где Вы нашли этих талантливых музыкантов?..
- Ваша идея украсить стены живыми цветами, уверена, будет главной темой убранства залов для многих балов, милорд. Вот только повторить это плетение белых роз на виноградной лозе вряд ли кому-то удаться – Ваш садовник поистине гениален!..
- Столько цветов в декабре!.. Вы разорили все лондонские оранжереи, дорогой граф?
Бесконечные комплименты, слова одобрения. Прежде он счел бы их насквозь лживыми, лицемерными, и, конечно, он отдавал себе отчет, что доля лести есть в каждой подобной фразе, но… Но все равно Сиэль был горд, что смог продемонстрировать этому пресыщенному обществу весь блеск своего фамильного особняка, устроить особенный праздник.
Мальчик знал, что этот прием – первый такого масштаба с момента гибели его родителей, - станет темой для обсуждений в ближайшие недели, и как прежде он чурался такого рода внимания, так теперь он стремился к нему. Его враги должны знать: он не несчастный отшельник, каковым его многие считали в свете. Он молод, богат и счастлив, и он бросит вызов любому, кто посмеет сказать, что это не так.
Себастьян, редкий знаток человеческих пороков, однажды сказал ему, что зависть способна порождать не меньше эмоций, чем ненависть или любовь, к тому же, в отличие от этих двух крайностей, она куда чаще заставляет человека действовать. Сиэль надеялся, что убийцы его родителей, желавшие унизить и растоптать его, прочтут о приеме, организованном в честь дня рождения графа Фантомхайв, в колонке светской хроники…
- Сиэль, ты опять где-то витаешь.
Элизабет, облаченная в пышное платье цвета нежной бирюзы, тихонько вздохнула и улыбнулась своему жениху. Ей не хотелось ссориться в этот чудесный вечер.
- Прости, меня отвлекла эта мелодия, - мальчик поднялся со своего места и, поклонившись, как учил его демон, проговорил, глядя ей прямо в глаза:
- Моя леди позволит пригласить ее на танец?
Вспыхнувшая от удовольствия девушка звонко рассмеялась:
- Мой лорд, я готова танцевать с Вами всю ночь напролет, - и подала Сиэлю руку.
…Они кружились по бальной зале плавно и легко, будто репетировали этот танец прежде. Юный граф вел свою невесту уверенно, но мягко, точно так, как учил его демон. И Элизабет, грациозно ступая, двигалась в том ритме, который задавал Сиэль, и даже порой закрывала глаза, настолько сильно она доверяла ему, и столь глубоко было очарование танца. Ее ладошка в его руке вспотела от напряжения, дыхание – частое, быстрое – касалось его щеки, а когда девушка бросила на своего жениха короткий, острый взгляд из под ресниц, Сиэль вдруг понял, о чем это все ему напоминает.
Удушливая жаркая волна прокатилась по его телу от макушки до пят. Он сам лишь несколько часов назад испытал то, что теперь переживала Элизабет. Был таким – покорным, смущенным, с бешено колотящимся сердцем. Вот только не руки его дорогой невесты, не ее сладкий запах заставили мальчика задыхаться от желания. То, что произошло в ванной, казалось чем-то грязным, постыдным. Его трогал, гладил мужчина, и ему это понравилось. Понравилось настолько, что он не смог скрыть возбуждения, а когда Себастьян оставил его одного, Сиэль ласкал себя, представляя себе его руки, его жесткие, тонкие губы.
Прикасаться после такого к невинной в своем чистом, правильном чувстве, Лиз казалось почти кощунством, так что последние минуты танца мальчик двигался куда более скованно, а его ладонь на спине невесты больше не прикасалась к шелку ее платья – лишь слегка осязала воздух возле него. К счастью, девушка ничего не заметила…
В тот вечер Сиэль не позволил дворецкому переодеть его, выставив Себастьяна прочь из спальни со словами:
- Сам справлюсь, иди.
А потом, ворочаясь с боку на бок в своей огромной кровати, юный граф клялся себе изжить это проклятое наваждение. Он продал душу, но не тело, и не сердце. И не честь. Что сказал бы отец, узнай он, как его сын ластится к другому мужчине, как млеет, когда мужские руки трогают его?..
Жмурясь до слез, кусая губы, нарочно сжав кожу на потемневшем клейме на груди до синяка, мальчик клялся, что прекратит это безумие.
Он отдавал себе отчет, что вряд ли сможет влюбиться в Элизабет, но и позволить тому, что произошло в ванной, а прежде неоднократно снилось ему, продолжаться, он тоже не мог. Это было неправильно, это заставляло думать, что кошмар, случившийся с ним в вечер смерти родителей, был предопределен такой извращенностью его натуры. Как будто он тогда мог сам спровоцировать убийцу на… Сиэль сжал зубы, от привкуса крови во рту уже мутило… мог спровоцировать сделать с ним это.
«Шлюшка. Маленькая дрянь. Грязная потаскушка…»
Эти мерзкие слова, случайно услышанные – подслушанные – всплывали в его памяти, одно за другим, а ему отчаянно хотелось забыть их, выкинуть из головы вместе со всеми новообретенными знаниями о природе своего тела.
Измученный, Сиэль заснул лишь за несколько часов до позднего зимнего рассвета, но даже во сне он не ощущал покоя, продолжая метаться меж неясными образами, несущими боль, удовольствие, жгучий стыд и райское наслаждение.

URL
2011-04-17 в 00:15 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
- Подай мне подарок Элизабет, она просила открыть его утром.
Сиэль только что закончил завтракать и теперь неспешно листал утреннюю прессу. Из-за отвратительно проведенной ночи противно ныло в висках, а веки слипались. Больше всего юному графу хотелось вновь вернуться в постель и не вылезать оттуда до вечера, но он не мог позволить себе такой роскоши.
- Господин, прежде чем Вы начнете разбирать подарки, я бы хотел переговорить с Вами по одному вопросу.
Демон опустился на одно колено возле стула мальчика, так что теперь их глаза находились на одном уровне, но Сиэль тут же поспешно отвел взгляд – он уже догадался, о чем пойдет речь.
- Сегодня утром Вы вновь не позволили мне помочь Вам одеться, и сказали, что с этого дня будете мыться самостоятельно.
Сиэль густо покраснел, так что пунцовыми стали не только щеки, но даже шея и уши, Себастьян же невозмутимо продолжал:
- Как Ваш преданный слуга, я не могу позволить Вам совершать туалет без чьей-либо помощи – это противоречит всем установленным нормам и к тому же доставит Вам массу неудобств. Если Вы испытываете стеснение, когда я прикасаюсь к Вам, мы можем попросить Мейлин прислуживать Вам во время этих процедур…
- Нет!.. – воскликнул мальчик, и тут же осекся, смутившись еще больше. – Я сам!.. Сам буду делать это все.
- Господин, - дворецкий подался вперед, будто собираясь дотронуться до Сиэля, но тот отшатнулся от демона так резко, что едва не свалился со стула. – Господин, то, что происходит с Вашим телом – это нормально, Вы не должны этого стыдиться. В традиции воспитания молодых аристократов заведено, что искусство чувственных удовольствий юноши постигают, посещая публичные дома. В Лондоне есть несколько достойный заведений, если угодно, я готов сопровождать Вас туда. Опытные дамы помогут Вам…
- Прекрати! Я не хочу в публичный дом!.. И вообще не хочу обсуждать эту тему! – перебил демона мальчик, вскакивая на ноги и задыхаясь от переполняющих его эмоций. – Мне не нужно никакого обучения и вообще я больше не желаю слышать обо всем этом!..
- Ваше тело, мой лорд, будет требовать удовлетворения вне зависимости от желаний Вашего разума. Противиться очевидному, как минимум, глупо. Кроме того, неудовлетворенная плоть отвлекает от дел, вызывает нервозность и заставляет совершать необдуманные поступки.
Он говорил тихим, доверительным тоном, будто объясняя пятилетнему ребенку самые элементарные вещи, но Сиэль не собирался менять однажды принятое решение:
- Мне противен этот разговор и я… Я смогу справиться со всем этим самостоятельно.
- Сиэль, - мальчик вздрогнул – впервые за все время с момента их возвращения на землю демон назвал его по имени, - я помню, что случилось с тобой тем вечером, когда мы заключили Контракт. И знаю, что ты тоже помнишь об этом. Как твой наставник я обязан рассказать, что пережитое тобой насилие – это не то, что обычно бывает между людьми. В удовольствиях плоти нет ничего дурного или стыдного, пока они остаются удовольствиями, принося радость тем, кто их испытывает. Стоит лишь пожелать и твое тело подарит тебе наслаждение такой глубины и силы, что его нередко сравнивают с райским, так оно прекрасно. И не важно, кому ты позволишь открыть тебе путь к этому наслаждению – мужчине или женщине, потому что…
- Замолчи!..
Сиэля затрясло мелкой дрожью. Слова демона – ласковые, взвывающие к самым потаенным желаниям, - подобно яду, сладкой цикуте проникали в кровь, против воли мальчика отпечатывались в сознании. Искушение довериться, поверить было столь велико, что граф едва не поддался ему.
- Немедленно принеси мне подарок Элизабет и не смей больше заговаривать об… обо всем этом! Я приказываю!
- Слушаюсь, господин, - поклонился ему демон. – Но, если Вы пожелаете, мы всегда можем вернуться к этому разговору.
…Когда мальчик открыл красиво упакованную коробку с хрустальной птицей, ему на колени упало надушенное письмо – Лиз писала, что внутри птицы содержится предсказание о его судьбе и очень просила осторожнее бить молоточком, дабы «сова» не раскололась.
Заинтригованный, граф ударил по стеклянной пробке совсем легонько, и она поддалась, рассыпавшись на мелкие осколки. Вытряхнув на ладонь красный комочек блестящей как камень бумаги, Сиэль развернул записку:
«Я знаю, что Ваши поиски безуспешны, а Вашу душу присвоил Черный Принц.
Путь покаяния открывает многое и приносит свободу.
Я помогу Вам, не попросив платы».
Мальчик дважды перечитал записку, пытаясь вникнуть в ее смысл. Серебристые буквы на красной бумаге сияли, притягивая взгляд. А потом, будто сотканное из воздуха, ему на ладонь опустилось белое, почти невесомое перо.
- Что это?.. - он повертел перо в руках, пытаясь определить его происхождение.
- Ангельское, - коротко отозвался демон. - Кажется, кто-то решил Вам помочь, мой лорд.
В тоне слуги юного графа звучала чистая, незамутненная ненависть.

URL
2011-04-17 в 00:16 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 21.

«Достаточно».
Уильям услышал это короткое слово, и его плечи дрогнули, лицо исказила болезненная гримаса. Он не мог поверить, что все закончилось, что больше ему не придется снова и снова приходить сюда, снова и снова наказывать Грелля. Он не знал, что ему делать теперь, но только чувствовал, что его – не умеющего уставать – ноги не держат, и тогда, впервые за все эти недели, он позволил себе обессилено опуститься на пол и беззвучно заплакал…
Когда Леди Смерть узнала о роли красноволосого Жнеца в истории с Джеком Потрошителем, она пришла в ярость. Конечно, ровно настолько, насколько могут испытывать ярость высшие существа, но даже этого было достаточно, чтоб мир, и Уильям вместе с ним, больше никогда не увидели бы Грелля Сатклиффа. Ледяной Леди требовалось лишь короткое усилие воли, чтобы любой из ее подчиненных навсегда растворился в небытии.
«Через несколько человеческих секунд Грелль Сатклифф перестанет существовать, а значит, следует подыскать ему замену», - сказала она. И тогда Уильям Ти Спирс сделал то, чего не сделал бы никогда в иных обстоятельствах: он опустился на колени перед своей госпожой и попросил помиловать его подчиненного.
Когда он осмелился поднять на нее глаза, то увидел смесь удивления и негодования на ее прекрасном лице:
- Ты просишь за него?.. Наплевав на все правила, на Книгу судеб, он садистки убивал людей для собственного удовольствия. Своим поведением он опорочил не только себя – всех нас, так что мне пришлось отчитываться не только перед Богом, но и перед Дьяволом. Милорд лишь ухмылялся, слушая мои объяснения, мои оправдания!.. - она скривилась. - А теперь ты приходишь ко мне и просишь помиловать его?..
- Госпожа, я клянусь Вам, он будет наказан так сурово, как того требует его преступление.
- Не сомневаюсь в твоих способностях, Уильям, но все равно не понимаю, почему ты защищаешь это никчемное и порочное существо. Он худший из тех, кто служит мне.
- И все же я прошу Вас…
- Ты просишь… - Леди Смерть усмехнулась. - Ты служишь мне почти столько же лет, сколько существует мир, но я впервые слышу, чтобы ты о чем-то – о ком-то просил – и впервые вижу, чтобы ты стоял передо мной на коленях. Поднимись.
Он подчинился ее приказу.
- Я пощажу его, но ты не должен его щадить. Я буду наблюдать за вами, и если мне покажется, что ты недостаточно строг, или что наказание не оказывает должного воздействия, Грелль немедленно исчезнет. Знай – я не переменила свое решение относительно него, я лишь отложила исполнение решения.
- Благодарю Вас, госпожа, - Уильям низко поклонился.
- Я не хотела наказывать тебя за преступление Грелля, но, кажется, ты сам решил себя наказать.
…Тогда ты не придал особого значения этим словам. Ты знал лишь, что вымолил, выпросил для Грелля возможность жить, и это было самым главным. Но очень скоро ты понял, о чем говорила Ледяная Леди.
Тесная неотапливаемая комнатка в одном из подвалов ее дворца, куда был заточен Грелль Сатклифф, стала пыточной не только для виновного, но и для его палача.
Ты приходил к нему раз в два дня. В твои первые визиты он сопротивлялся – орал и вырывался как ненормальный, пока ты приковывал его запястья к цепям под потолком, так что он повисал на руках, едва доставая кончиками пальцев ног до каменного пола. Потом ты снимал с полки семихвостую плеть, а он разражался потоком отборной брани.
Сценарий повторялся от раза к разу, изменялись лишь незначительные детали: ты сек его, параллельно на память цитируя положения Кодекса Жнецов. Размеренно нанося удар за ударом, раскрашивая его белую кожу ярко-алыми полосами, ты был как машина: ни эмоций, ни лишних движений. Плеть с тихим свистом вспарывала воздух, чтоб мгновением позже впиться в подставленную плоть, срастись с ней, а потом, будто не желая расставаться, оставить на теле Грелля налитый изнутри кровью след.
«Ты ревнуешь и злишься!.. Ты знаешь, что никогда не получишь меня, потому что я люблю Принца! Ненавижу, ненавижу тебя, урод! Давай, бей сильнее, еще, еще сильнее!..».
Так, громко охая от боли, красноволосый отвечал на твои монотонные нотации. Ты делал вид, что не обращаешь на них внимания, продолжая монотонно бубнить свое, и бить его, снова и снова.
Когда все положения Кодекса были прочитаны, ты приступил к воспоминаниям жертв Джека Потрошителя. Ни у одного человеческого палача не было в распоряжении столь совершенного инструмента пыток: памяти замученных виновным людей. И Грелль смотрел – смотрел на то, что сотворил с этим несчастными, и чувствовал их боль – каждой, одновременно чувствуя свою, содрогаясь от каждого нового удара, который ты дарил ему. Ты заставлял его видеть происходящее глазами убитых проституток, закрепляя впечатления физической болью.
Тело Жнеца похоже и не похоже на человеческое. Всем своим видом подобные людям, вы куда быстрее восстанавливаетесь, так что в первые недели наказания организм Грелля успевал исправить то, что творила с ним твоя плеть. Но постоянный прессинг, холод, плохая пища и отсутствие источников воды, кроме грязного ручейка, стекавшего по одной из стен, сделали свое дело. Уже к третьей неделе наказания ссадины, раны и рубцы перестали исчезать с его кожи. Они воспалялись и гноились, а ты наносил все новые и новые. Теперь ты дал ему нож и заставлял резать себя, подобно тому, как Джек Потрошитель резал тела своих жертв. Если Грелль отказывался это делать, ты порол его до тех пор, пока он не начинал плакать и, дрожа всем телом, не вспарывал свою плоть острым лезвием. В эти дни он уже перестал кричать и обвинять тебя, перестал провоцировать, теперь он просил пощадить его. Порой тебе казалось, что легче самому взять нож, чем слушать его мольбы о пощаде и не сметь отменить наказание.
«Уильям, я все понял, клянусь тебе, я никогда-никогда больше… Прошу тебя, Уильям…».
А еще ты заставлял его смотреть на то, как мучаются души убитых проституток в Аду. Грелль содрогался от отвращения, кусал губы, обнимал себя руками так сильно, что на лопатках оставались синяки, но он уже не замечал их. В эти дни, измученный, отощавший, он едва мог встать со своей скамьи, так что сначала ты заставлял его смотреть, а потом укладывал на скамью и порол. Чаще всего к концу сеанса он терял сознание, а ты…

URL
2011-04-17 в 00:16 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Ты выходил прочь и стоял, глядя на него сквозь стену до тех пор, пока не слышал стона или вздоха – знака, что он, наконец, приходит в себя. В эти моменты, не отвлеченный наказанием, ты в полной мере осознавал весь ужас того, что творишь с ним. До отвращения ясно и близко, ты видел все: его гноящиеся воспаленные глаза, кишащие вшами скатавшиеся в колтуны волосы, покрытое гнойниками и шрамами, источавшее зловоние, тело, всего несколько недель назад бывшее эталоном красоты. Ты калечил его, намеренно и планомерно, усмиряя, подавляя, ломая.
В начале декабря он перестал даже просить. Теперь он только стонал, или тихо выл, или плакал. Он покорно подставлял под плеть свои изувеченные бока, ноги, руки, спину, грудь. И уже почти не дергался, смотрел на тебя мутным взглядом, в котором плескались боль пополам с разочарованием. Царивший в подземельях холод все же достал его – Грелль начал хрипеть и кашлять. Кашель раздирал его изнутри, порой, во время очередного приступа, тебе казалось, что он вот-вот начнет выплевывать собственные легкие. Он не мог умереть, но мог мучиться бесконечно долго, так же как ты мог бесконечно долго его пытать. Раз от раза Греллю было все труднее приходить в себя после наказания: порой ты часами стоял, ожидая, пока он, наконец, шевельнется, попытается не встать - сползти - со скамьи, чтоб опорожнить мочевой пузырь или попить воды.
В тот день, когда голос госпожи в твоей голове произнес долгожданное: «Достаточно», Грелль лежал без сознания уже около часа. Ты понимал, что нужно быстрее забрать его отсюда, нужно – наконец-то! – отмыть его от всей этой грязи, нужно срочно что-то делать, но… Но вместо этого ты смог лишь опуститься на пол возле двери в его камеру и заплакать. Впервые за все эти длинные, бесконечно-длинные недели, ты, тот кто никогда не просит, кто всегда собран и хладнокровен, плакал как ребенок.
Как можно прикасаться к Греллю после всего, что ты сделал с ним?.. Как можно смотреть ему в глаза и помнить, как ты заставлял его медленного вспарывать еще незажившие раны?.. «Вот так, да, сильнее дави. Ты не жалел их и, значит, не должен жалеть себя. До кости, вот так…».
Ты любил его всем существом, но день за днем предавал это чувство, меняя его на жизнь Грелля. Собственными руками разрушив надежду однажды получить право назвать красноволосого своим, ты все же нашел в себе силы, чтобы подняться, войти в его камеру и, забрать Грелля оттуда.
…Потом ты обрезал то, что осталось от его огненных волос, обрил его, обнажая красные коросты, покрывавшие его голову – он до крови расцарапал грязную кожу ногтями, пытаясь унять нестерпимый зуд. Ты долго мыл его, прикасаясь к его телу со всей почтительностью, так ласково, так осторожно, как если бы он был из тончайшего стекла: лишь надави - треснет. Ты выдавил гной из его ран и смазал их заживляющей мазью, наложил повязки. Когда ты начал одевать его в свою пижаму, он очнулся.
- Молчи, - теперь ты не приказывал – просил. – Чем меньше сил ты потратишь, тем быстрее поправишься.
«Тем быстрее сможешь уйти от меня», - добавил ты про себя, ощущая, как болезненно сжалось все внутри от этих слов.
Он не ответил – затрясся в очередном приступе кашля, а потом просто закрыл глаза, позволяя тебе делать с его телом все, что ты посчитаешь нужным, в то время как ты… Ты до ужаса боялся оставаться с ним наедине. Одна мысль о том, что совсем скоро Грелль пойдет на поправку, и нужно будет притворяться, изображать холодность, в то время как больше всего тебе хочется обнять его и рассказать, что по-другому было просто невозможно, сводила с ума. Смотреть в его глаза и видеть в них обиду, насмешку побежденного над победителем, ранить себя об острые углы его равнодушия – после всего, что ты пережил за последние полтора месяца, это казалось невыносимым. И тогда ты решился.
…Дом графа Дракулы в горах совсем не изменился со времени последнего визита Уильяма, случившегося около пяти лет назад. И также, как тогда, хозяин появился на пороге, стоило Жнецу лишь пару раз ударить по двери тяжелым молотком.
- Уильям? Неужто сам любимец Леди Смерть пожаловал ко мне в гости? – граф улыбнулся, впуская старинного приятеля внутрь.
- Здравствуй, Влад, - Уильям вошел в дом, прижимая к себе свою драгоценную ношу. – Прости, явился без приглашения.
- Тебе всегда здесь рады. А это кто, позволь узнать? – Дракула кивнул на завернутого в плащ Грелля, который спал на руках своего начальника. – Чую Жнеца, но, кажется, он на последнем издыхании.
- Так и есть. Из-за него я и решил прийти тебе. Он сильно болен и нуждается отдыхе, в целебном горном воздухе. Позволь нам погостить у тебя, пока он не поправится.
- Я всегда рад компании, ты же знаешь. Оставайтесь, сколько потребуется. Однако меня забавляет эта новая мода являться в гости непременно с полутрупом, - он усмехнулся своим мыслям. – Сначала Принц, теперь ты…
- Прости, о чем ты? При чем тут Принц?..
Граф покачал головой:
- Неважно, вечером обсудим. Сейчас важнее устроить со всем комфортом твоего друга – кажется, его кожа даже бледнее моей… Иванка!.. – тихо позвал Дракула и тут же из-за двери, будто поджидавшая зова графа, появилась девушка. – Проводи Уильяма в гостевую спальню и позаботься, чтоб ему и его другу было удобно.
- Спасибо, Влад, - Жнец едва заметно поклонился Дракуле.
- Не стоит благодарности, какие между нами могут быть реверансы, - вампир ласково кивнул Жнецу и посторонился, пропуская того к лестнице. – Располагайся, а потом я жду тебя в кабинете – не терпится узнать, что интересного случилось в мире.

URL
2011-04-17 в 00:31 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 22.

- Будешь втирать эту мазь в кожу вокруг ран и в шрамы дважды в день, так они быстрее заживут. Зелье принимай после обеда и вечером, оно обладает снотворным эффектом - тебе сейчас нужно больше спать.
Уильям уже поставил флакончики с лекарствами на прикроватную тумбочку, и теперь, в своей обычной невозмутимой манере, давал Греллю указания, как и когда нужно их использовать. Тот в ответ только хлопал глазами, спросонья плохо понимая, чего от него хочет старший. Тело было слабым, непослушным, болело – все, до последней косточки, малейшее движение, скольжение ткани по поврежденной коже причиняло боль. Зато впервые за долгие недели он был чистым и в тепле. Именно окутывающее тело мягкое тепло и разбудило Грелля – сначала он даже решил, что все еще находится в камере, и от поднявшейся температуры начался бред. Но в камере не было такой удобной, вкусно пахнущей постели, и там у него постоянно чесалась голова, а сейчас, насколько он мог судить, зуд прошел.
- Ты хочешь есть?
Вопрос Уильяма застал Грелля врасплох. Еда была последним, о чем думал одуревший от ощущения, что его персональный кошмар, наконец, закончился, Жнец.
- Нет, - полушепотом выдавил он.
- Тогда сейчас тебе будет лучше еще немного поспать, а потом я разбужу тебя на ужин.
Уильям откупорил один из флакончиков, и, налив в ложечку немного зелья, поднес ее к губам своего подчиненного. Греллю осталось только открыть рот и проглотить лекарство, которое подействовало почти мгновенно: еще с полминуты назад больной Жнец пытался сообразить, где он находится и что происходит, а сейчас его мысли поплыли, веки сделались тяжелыми, зато по рукам, по ногам, по позвоночнику распространилась непривычная легкость, словно он мог плечом оттолкнуться от постели и взлететь. Грелль не стал противиться этому приятному ощущению и, влекомый им, быстро погрузился в сон.
Убедившись, что жертва его правосудия крепко спит, Уильям пошевелил кочергой дрова в камине, чтобы пламя разгорелось ярче, а потом поспешил вниз, к гостеприимному хозяину особняка…
- Теперь рассказывай, да поподробнее, кто это такой и что произошло, - сказал Дракула, по своему обыкновению раскуривая сигару. - Я так давно торчу в этой глуши, что стал охоч до всяких историй.
Если Уильяма и смутил этот вопрос, то он не подал вида:
- Раз так, ты, должно быть, слышал о нашумевшем случае с Джеком Потрошителем?
- Как же, как же, все лондонские газеты писали об этом маньяке. Неужто он?..
- Он самый. Джек Потрошитель и мой подчиненный, Грелль Сатклифф. Конечно, когда история раскрылась, он должен был понести наказание – результаты ты видел.
Он отвел глаза. Это была лишь секундная слабость, но она не укрылась от внимания вампира.
- Жнец при смерти – забавный каламбур, - задумчиво протянул Дракула. – Как странно, прежде Ледяная Леди уничтожала подчиненных и за меньшие проступки. Неужели, даже высшим свойственно милосердие старости?..
- Нет, - Уильям покачал головой. – Госпожа все также строга и справедлива.
- Тогда почему…
- Не надо об этом.
Получилось резче, чем хотелось, но Жнец не собирался извиняться. Даже их давнее приятельство с графом не заставило бы его рассказать о том, как он, стоя на коленях, просил за Грелля.
- Как тебе угодно, - Дракула развел руками и улыбнулся своей загадочной улыбкой. – Сменим тему. Я слышал, что Потрошитель был неуловим, позволь полюбопытствовать – кто его все-таки поймал?
- О, это… Постарался тебе небезызвестный Принц. Он как раз намеревался сломать Греллю шею, когда я нашел их.
- Принц? - удивился Дракула. – С чего бы вдруг ему гоняться за Жнецами? Как интересно… Скажи, а мальчик, юный граф, еще при нем?
- Скорее, это он при юном графе. За мальчика, мне кажется, Принц готов вцепиться в глотку любому. Собственно, как я понял из объяснений Грелля, именно мальчик затеял расследование, преследуя цель найти убийцу проституток.
- И нашел… Какие все же неожиданные повороты готовит нам порой судьба.
Уильям пригубил коньяк и спросил:
- Скажи, а разве ты знаком с графом Фантомхайв?
- Знаком. Он гостил у меня три года назад вместе с Принцем. Прости, не уверен, что могу вдаваться в подробности.
- Ты же знаешь, я не любопытен, - Жнец поднес бокал к глазам, любуясь на просвет переливами благородного напитка. – Однако, это подтверждает мои догадки - у них, скорее всего, Контракт. Но даже это не объясняет… - он задумался, пытаясь подобрать слова, чтоб передать те ощущения, которые испытал, глядя на юного графа и его слугу. – Мне кажется, что Принц влюблен, - сказал он, наконец.
- Влюблен? – Дракула расхохотался. – Ты шутишь? Скорей в его владениях, в Аду, начнут расти розы, а грешники получат прощение, чем этот демон сможет полюбить.
- Нисколько не шучу. Возможно, он и сам не догадывается, но то, как он ведет себя с мальчиком, как охраняет его, о многом говорит.
- Уильям, Принц все делает чертовски хорошо, даже служит. Не стоит искать в этом тайный смысл. К тому же, извини за прямоту, но разве может видеть, знать любовь тот, чьи помыслы всегда были ограничены желанием стать идеальным орудием в руках Ледяной Леди?
Хоть Жнец и слышал, что о нем ходит слава черствого, холодного существа, но получить очередное тому подтверждение было неприятно, тем более что он…
- Так было прежде, Влад. Теперь я знаю, о чем говорю.

URL
2011-04-17 в 00:31 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Грелль просыпался медленно, лениво. Он смутно помнил, что Уильям говорил про лекарства и про ужин, и про то, что Грелль быстро поправится, если будет делать, что ему говорят, но сейчас красноволосому больше всего хотелось только вновь сползти в спасительное небытие, в теплую темноту, где не было мыслей и боли.
Он кое-как перевернулся на бок, привстал на локте, и, щурясь в темноту, попытался разглядеть нужный пузырек. В неровном свете, источаемом угольками камина, все жидкости были одинаково-черного цвета, поэтому он наугад ухватил ближайший пузырек, и, вцепившись зубами, выдрал туго засевшую пробку.
Даже это незначительное усилие заставило его, тяжело дыша, откинуться назад, на подушки. С минуту Грелль приходил в себя, продолжая сжимать спасительный флакончик в руке, а потом поднес его к губам и сделал большой глоток. Да, это определенно было то же самое зелье, что Уильям давал ему днем. Довольно приятное на вкус, с дурманящим, пряным ароматом, оно настолько понравилось Жнецу, что тот не удержался и сделал еще глоток. Простая логика: чем больше выпью, тем дольше просплю, тем скорее забудусь, вытеснила указания Уильяма о допустимой дозе.
- Что ты делаешь?!
Уильям вынырнул из темноты комнаты и с легкостью вырвал пузырек из руки своего подчиненного.
- Ты понимаешь, что нельзя, нельзя пить больше одного глотка! – заорал он. – Это опасно и может привести…
К чему это может привести, Грелль уже не слышал. Он медленно утекал по ласковой реке, и она качала его на своих радужных волнах, обволакивая упругим теплом, забирая боль, унося все внешнее, что давило, мешало. И там было так хорошо, что последней осознанной эмоцией Жнеца стало сожаление, что ему не дали выпить еще чуть-чуть зелья.
Уильям убрал все склянки с прикроватной тумбочки. Он подбросил дров в камин, и те вскоре занялись веселым, живым пламенем. Потом он зажег свечи в канделябрах и опустился в глубокое кресло возле кровати Грелля. Он знал, что после принятия такой дозы Жнец должен проспать как минимум час, а потому Уильяму оставалось лишь терпеливо ждать, пока истекут положенные минуты…
- Я не могу сам, помоги мне, - тихо попросил Грелль.
Голос, сорванный воплями боли, подточенный кашлем, еще не вернулся к нему, но, возможно, так было даже лучше.
Уильям уже накормил его нехитрым ужином, и теперь настало время для нанесения целебной мази. Грелль был удивлен, что старший ни словом не обмолвился о происшествии с зельем: Уильям, которого он знал, непременно устроил бы ему разнос по всем правилам, этот же серьезный незнакомец делал вид, что ничего особенного не произошло.
- Ляг на живот, я начну со спины.
Грелль подчинился.
Ладони Уильяма, сильные, с длинными пальцами, заскользили по белой коже, рассеченной красными полосами, аккуратно, едва касаясь, но даже эти легкие прикосновения приносили боль, заставляя Грелля задерживать дыхание, кусать нижнюю губу, в бесплодных попытках отвлечься.
- Расслабься, - шептал ему Уильям, - чем сильнее мускульное напряжение, тем больнее. Пожалуйста, расслабься.
И Грелль пытался расслабиться, но не мог - кожа по-прежнему ощущалась так, словно ее не было вовсе и пальцы Уильяма прикасались прямо к плоти, к нервам, а мышцы противно ныли, стоило лишь чуть-чуть напрячь их. Он попытался думать о чем-нибудь приятном, но в голове, как назло, засела только сама фраза: «Что-нибудь приятное», пустые слова без образов и смысла. Цепляясь за них, он все равно остро ощущал каждое прикосновение, даже движение воздуха, и шипел сквозь зубы, когда становилось совсем невмоготу.
Но как ни трудно было Греллю, Уильяму было не легче. Сосредоточиться на действии, как это было, когда он порол красноволосого, не получалось.
Он не мог унять предательскую дрожь, зарождающуюся в самых кончиках пальцев, когда он касался Грелля.
Он не мог закрыть глаза, опасаясь сделать Греллю еще больнее, и вынужден был смотреть, близко-близко, на припухшие рубцы, на синяки на белой нежной коже.
Он не мог побороть в себе чувство – нарастающее, сильное, как ветер перед грозой; чувство, побуждающее его сейчас, сию минуту, вымазать губы в мази и нежными поцелуями наносить ее на тело Грелля.
Он ужасался собственным фантазиям: боль подчиненного, которую он ощущал так остро, смешивалась с собственной болью, заставляя сердце биться чаще, заставляя невозмутимого Уильяма со свистом втягивать воздух и мечтать оказаться как можно дальше от Грелля. Пока он еще может оторваться от него. Пока не стало слишком – непоправимо – поздно.

URL
2011-04-17 в 00:32 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
- Вы позволите?..
- Конечно, заходите.
Граф Дракула вошел в спальню и устроился в том самом кресле, в котором утром Грелль обнаружил Уильяма.
- Пока наш заботливый друг добывает завтрак, я позволил себе нарушить Ваш покой, чтобы познакомиться. Влад Дракула, к Вашим услугам.
- Приятно познакомиться, граф, - хрипло ответил Грелль, мягко пожимая протянутую руку. – Грелль Сатклифф, Жнец при дворе Леди Смерть и подчиненный Уильяма Ти Спирса.
Вампир слегка кивнул, тем самым, показывая, что прекрасно осведомлен о том, кто такой Грелль.
- Я благодарен за гостеприимство и жалею, что судьба свела нас в столь несчастливых обстоятельствах, - Жнец повел подбородком, указывая на свое разбитое непослушное тело.
- Не стоит благодарности, Грелль. Я ведь могу Вас так называть? – получив утвердительный кивок, граф продолжил:
- Вы можете пребывать здесь столько, сколько потребуется. Мне всегда приятно, когда в доме гости, тем более, друзья моих друзей.
- Уильям – мой старший, начальник то есть. Не думаю, что мы с ним можем называться друзьями, - довольно сухо отозвался Грелль.
- Напрасно Вы так. Он сам Вам этого не скажет, но я скажу: то, что Вы до сих пор существуете – его заслуга. Более того, я думаю, он испытывает к Вам нечто большее, чем то, что старший должен испытывать к своему подчиненному.
Жнец отвернулся, глядя невидящим взглядом в стену:
- Я все еще неважно себя чувствую, граф, и, если Вы позволите…
- Конечно-конечно, - промурлыкал вампир, поднимаясь. – Не обижайтесь, что я позволил себе так бесцеремонно обсуждать неприятные Вам вещи, но, зная скрытность Уильяма, я не мог поступить иначе. Отдыхайте, если что-то понадобиться только прошепчите – у моих любовниц идеальный слух, они явятся в ту же минуту.
Когда за Дракулой закрылась дверь, Грелль завозился в постели, невольно вздохнув, расслабляя напряженные мышцы. Он хотел бы снова уснуть, но слова Дракулы о Уильяме никак не шли из головы, а заветного флакончика на тумбочке не оказалось.
Неужели этот садист на самом деле влюблен в него?.. Волоски на руках, на загривке вставали дыбом от этой мысли - Греллю вовсе не хотелось быть предметом воздыханий настолько холодного и жестокого существа. С другой стороны, даже если допустить, что Уильям действительно пытался его спасти, то и в этом случае Грелль не мог заставить себя испытывать благодарность - воспоминания о боли, о пытках были еще слишком свежи.
Он знал своего начальника почти 30 лет, но, как оказалось, он не знал его вовсе. Все эти годы он был слишком занят попытками ускользнуть от неусыпного внимания Уильяма, обрести хоть немного той свободы, что сопровождала его до того дня, когда Ледяная Леди, разозлившись из-за его очередного проступка, приказала ему стать подчиненным Ти Спирса. И пять сладких столетий воли, проведенных Греллем в Южной Америке, вдали от чопорной Европы, когда он был сам себе голова и никому не подчинялся, сменились унылыми годами «служения согласно Кодексу». «Железный Уильям», как прозвали начальника Грелля другие Жнецы, требовал неукоснительного соблюдения правил, безуспешно пытаясь вылепить из красноволосого подобие себя. А тот - сопротивлялся, наперекор старшему творил непотребства, уничтожал людей из прихоти, лишь бы досадить Уильяму. Пропадал, порой на несколько месяцев, а по возвращении выкидывал очередной фортель, лишь бы вынудить, наконец, упрямого Ти Спирса отказаться от шефства.
Уильям наказывал его за проступки. Не так беспощадно и жестоко, как в последний раз, но так, что желание нарушать правила на время заглушалось страхом перед очередной порцией боли. И - теперь Грелль отчетливо это понимал - Уильям покрывал его проступки перед Леди Смерть. Сам порол, сам читал выговоры и сам же скрывал от дорогой госпожи очередные нарушения Кодекса Жнецом Сатклиффом, тем самым – вот парадокс - нарушая Кодекс.
Грелль едва слышно заскулил. Смириться с тем, что своим существованием он обязан ненавистному, нелюбимому Уильяму было все равно, что признать справедливость наказания. Когда же он вспомнил вчерашний вечер, вспомнил, как громко и неровно дышал старший, втирая мазь, как он несколько раз ронял склянку, ругался и нервничал, так нервничал, то Греллю захотелось просто тихо и безрадостно завыть.

URL
2011-04-17 в 00:32 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 23.

Уже к вечеру четвертого дня Грелль почувствовал себя значительно лучше. Хорошая еда, покой и лекарства сотворили маленькое чудо с телом Жнеца: боль в мышцах почти прошла, раны затянулись, покрылись тонкими корочками, кашель прекратился, да и сон больше не клонило. Напротив: Греллю хотелось на улицу, хоть ненадолго, просто постоять на пороге, вдыхая свежий, морозный воздух. Так что когда Уильям принес ему поднос с ужином, больной поспешил озвучить свое желание:
- Я могу выйти на несколько минут на улицу?
- Ты здесь не узник – можешь делать, что тебе угодно. Однако я бы не стал рисковать, ведь еще вчера ты едва на ногах стоял. Если хочешь, можно распахнуть настежь окна и проветрить комнату.
- Отлично! В таком случае после ужина я иду гулять! – Грелль словно не слышал замечания про свой ослабленный организм.
- Твоя одежда в гардеробной, - Уильям кивнул на едва заметную дверцу в стене и поднялся с кресла. – Так понимаю, моя помощь в приеме лекарств тебе больше не понадобится, все необходимые флаконы ты найдешь там же. Приятного аппетита.
Сказав это, он вышел из комнаты, оставив красноволосого заканчивать ужин в одиночестве. Грелль поморщился: похоже, никакая влюбленность не способна вытравить из старшего эту неприятную манеру обращаться с ним как с неумным ребенком. В то время как он, Грелль Сатклифф, давно вырос из коротких штанишек и может сам решать, что для него лучше! Так что даже неодобрение Уильяма, столь явственно прозвучавшее в его голосе, не заставит Грелля отказаться от великолепной идеи с прогулкой.
Жнец поспешно доел все, что оставалось на тарелке, и, выпутавшись из одеяла, направился в гардеробную.
Аккуратно развешанные, там висели несколько его костюмов и пальто, а в ящиках вместительного комода обнаружились не только лекарства, но и новое белье. Грелль выхватил первый приглянувшийся комплект – нижнюю рубашку и кальсоны, развернул, любуясь. Но как только он начал их надевать, возникли непредвиденные трудности – ткань, очень мягкая, тонкая, задевая едва подсохшие ранки на его теле, вызывала боль и чувство дискомфорта. При мысли же о том, что поверх исподнего придется натягивать еще и верхнюю одежду, Греллю захотелось бросить затею с походом на улицу, но природное упрямство, в итоге, пересилило.
Очень медленно, стараясь лишний раз не елозить тканью по коже, не прижимать ее слишком сильно, он облачился в прогулочный костюм и ботинки. Теперь в зеркале стоявшего у выхода из гардеробной огромного трюмо отражался немного отощавший, коротко обритый, но все такой же обаятельный Грелль Сатклифф. Подмигнув своему отражению, Жнец вышел из гардеробной и, мурлыча себе под нос незатейливый мотивчик, направился на улицу…
С погодой ему, можно сказать, повезло. Два предыдущих дня была метель, теперь же ветер стих, и сквозь низкие облака пробивались короткие лучики робкого зимнего солнца.
Особняк графа Дракулы утопал в снегу, как в перине, идти было почти невозможно – длинные ноги Грелля проваливались почти до колена, но Жнец с упорством глупца все же преодолел несколько десятков футов и потом долго-долго стоял среди молчаливого, величественного леса, любуясь игрой света и теней в просветах меж деревьями. Спокойствие, вековое, похожее на то, какое он ощущал в коридорах дворца Леди Смерть, подчиняло, заставив даже его – деятельного и подвижного, замереть в немом восхищении перед совершенством созданного Богом мира.
Лишь когда быстрые зимние сумерки окрасили лес в фиолетово-серый, Грелль вернулся в дом графа.
Его заметно знобило, и он уже представлял менторское «ну я же тебе говорил» Уильяма, который точно не сдержится и прочтет ему лекцию о том, как положено вести себя больному.
Занятый этими мыслями, Грелль прилег на свою кровать – ненадолго, только чтоб придумать достойную отповедь для своего начальника и сам не заметил, как задремал…
Когда появился отлучавшийся по рабочим делам Уильям, его непутевый подчиненный был в совершенно плачевном состоянии. Он ворочался в кровати, бредил, хрипел и, если верить прибежавшей на жалобные греллевы стоны Иванке, уже около часа не приходил в себя. Вампирша пыталась напоить Грелля зельем от лихорадки, но тот лишь упрямо мотал головой да сжимал зубы, дважды едва не выбив чашку из ее сильных рук.
Отпустив расстроенную девушку, Уильям, уже мысленно признавший себя профессиональной сиделкой, влил в рот своего подчиненного солидную порцию оставленного Иванкой зелья. Как ни странно, из его рук Грелль принял лекарство спокойно - лишь промычал что-то неразборчиво и только, - а потом неподвижно замер на кровати. Его дыхание сразу стало заметно ровнее, блестевшие на коже капельки пота постепенно высохли. Теперь следовало намазать его раны мазью - для обеспечения эффективности лечения нельзя было пропускать ни одного сеанса.
Уильям тяжело вздохнул и, путаясь в застежках и пуговичках, трижды прокляв манеру Грелля носить слишком узкие вещи, он освободил своего подопечного от одежды и белья. Затем старший Жнец сходил за мазью и, усевшись на кровать, принялся наносить пахучую густую массу на ранки и шрамы. Разглядывая обнаженное тело красноволосого, он с удивлением понял, что Греллю и впрямь стало намного лучше: неглубокие царапины и старые синяки почти сошли, а те раны, что еще требовали внимания, уже не выглядели настолько жутко.
Когда старший перевернул Грелля на живот, тот вдруг вздрогнул спиной и громко вздохнул, заставив Уильяма замереть. Старший Жнец даже покраснел от смущения, словно он, воспользовавшись состоянием больного, делал что-то запретное. Эта мысль непроизвольно потянула за собой другую, куда менее приятную. Уильям вдруг со всей ясностью понял, что больше никогда не сможет вот так прикасаться к Греллю. Скорее всего, уже завтра тело больного Жнеца, наделенное феноменальной способностью к регенерации, изживет лихорадку и простуду, и он сможет сам за собой ухаживать. Будучи в сознании, он, конечно, не позволит помочь. Пусть все эти дни Грелль терпеливо сносил лечебные сеансы, но – Уильям был в этом уверен – они были неприятны красноволосому до нервной дрожи.
А еще… Еще на ум старшему внезапно пришли слова Леди Смерть:
«Я не хотела наказывать тебя за преступление Грелля, но, кажется, ты сам решил себя наказать».
Да, он с лихвой хлебнул и боли, и наказания за эти несколько треклятых недель. Он страдал не меньше, чем виноватый Сатклифф, но был ли он сам при этом так виновен, как красноволосый?.. Неужели за все эти мучения он не заслужил хоть чуть-чуть, самую малость, счастья?
Уильяма Ти Спирса прозвали «железным», но сплетники ошибались. Его тело, подобно телам всех Жнецов, состояло из плоти и крови. И сейчас оно желало – нет, требовало! – взять, подчинить, присвоить то белокожее, нежное, сладкое, что дразнило своей недоступностью все эти годы.
Уильям сдался. Он вовсе не был святым.
Он медленно разделся и лег рядом с Греллем, который спал тем тяжелым, беспокойным сном, какой обычно сопровождает лихорадочное забытьё. Его кожа еще блестела от мази, когда же старший прикоснулся к ней рукой, на ощупь она оказалась горячей и шелковистой. Ласкать ее было так легко, так привычно, словно он уже не раз делал это. Обводил ладонью трогательные лопатки, скользил кончиками пальцев по позвоночнику – сверху вниз и обратно, по выступающим позвонкам, оглаживал красивые округлые ягодицы. Он не хотел спешить, но его тело – изголодавшееся по Греллю, пульсирующее сладким вожделением, решило иначе.
Уильям навалился на красноволосого сверху, удерживаясь на локтях, так что теперь он мог чувствовать Грелля не только руками – всей кожей, и заскользил, задвигался, потирясь. Плавно вверх – вдавливая ноющую от прилившей крови плоть в мягкую, такую желанную задницу, резко – вниз, чтоб побыстрее повторить, чтоб вновь врезаться членом в ложбинку меж расслабленных ягодиц. Целуя Грелля в затылок, в подставленный висок, в ухо. Обводя языком ниточки вен, вылизывая его, как пес лижет своего щенка; пробуя его на вкус, как гурман пробует изысканное блюдо. Наслаждаясь, тем как щекочет щеку короткий ёжик огненно-красных волос, упиваясь его запахом – теплым, пряным, любимым…
- Сладкий, какой же ты сладкий…
Тихим шепотом, зная, что красноволосый все равно не услышит, но если прикрыть глаза, смотреть сквозь ресницы, то можно вообразить, что Грелль не спит. Что он добровольно позволяет Уильяму ласкать себя, любить себя, вжиматься ноющей от желания плотью в узкую щель меж ягодиц, так чтоб пульсирующая, влажная головка скользила по нежной коже – от яичек до тугой дырочки, и обратно. И снова, и снова, и снова… Пока собственные соски не превратятся в два тугих комочка удовольствия, распространяющих по телу волны жара при каждом прикосновении – кожа к коже, пока губы не начнут гореть от жадных, краденных, безответных поцелуев, пока желание получить больше – получить всего его – не захлестнет с новой силой.
- Ааах… - Уильям громко застонал, и, выгнувшись позвоночником, всей спиной, кончил, выплескивая свое семя на задницу Грелля и сам падая сверху.

URL
2011-04-17 в 00:32 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
…После разрядки вялое, ускользающее сознание требовало лишь одного – натянуть на обоих одеяло и уснуть, сжимая в объятьях свое сокровище. Но Уильям заставил себя осторожно подняться – липкая сперма уже «приклеила» его к Греллю: кажется, он провел в блаженном забытье дольше, чем ему казалось.
Старший принес из ванной комнаты влажное теплое полотенце, стер следы своего удовольствия с тела красноволосого, повторно нанес целебную мазь и укутал Грелля одеялом. Теперь можно было заняться собой.
Уединившись в ванной комнате, Уильям смыл с кожи пот, пятна спермы и блестящей маслянистой мази. Теперь, когда сладкое безумие отступило, старшему стало противно от самого себя. То, что он только что сделал с Греллем, было хуже насилия, ведь жертва даже не могла сопротивляться. Ворованные минуты счастья – даже не подачка, так, случайный эпизод, о котором главный его герой никогда не узнает, в то время как Уильям…
Уильям будет помнить, какова на вкус кожа Грелля – солоноватая, пахнущая морем и персиками;
Уильям будет помнить, как задыхался, прижимаясь к расслабленному, неподвижному телу и хотел больше, хотел взаимности, ответной ласки, хотел – осмелился желать – чтоб зеленоглазое наваждение однажды ответило на его чувства.
Но старший был реалистом. Он понимал, что совсем скоро Грелль покинет гостеприимный дом Дракулы, и они вновь станут просто начальником и просто подчиненным. И вряд ли он когда-нибудь сможет узнать каково это – ощущать кожей тот затуманенный нежностью взгляд, каким Сатклифф одаривает своих любовников.
Уильям вылил грязную воду и завернулся в халат. Он уже знал, что завтра, прямо на рассвете, отправится по делам, и будет работать как проклятый до первых звезд. И послезавтра он поступит также. И потом, день за днем, он будет настолько занят работой – благо, за полтора месяца ее накопилось предостаточно – что у него просто не останется времени думать о Грелле.
А Грелль… Он, конечно, поправится, совсем скоро. Потом придет – выпрашивать косу, говорить, что выучил все положения Кодекса, и Уильям даже сделает вид, что поверил ему. Конечно, следует принять меры, чтобы история с Джеком Потрошителем не повторилась, более жестко контролировать деятельность Грелля.
Уильям вышел из ванной комнаты, продолжая размышлять.
«Возможно, придется внести какие-то изменения в обычную процедуру работы», - думал он, - «например, обязать Сатклиффа регулярно представлять отчеты об…».
- Уильям…
Едва не выронив из рук полотенце, старший обернулся к кровати. Щурясь в темноту своими зелеными кошачьими глазищами, на него внимательно смотрел Грелль.
- Уильям, ты ничего не хочешь мне сказать?..

URL
2011-04-17 в 00:33 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 24.

«Я знаю, что Ваши поиски безуспешны, а Вашу душу присвоил Черный Принц.
Путь покаяния открывает многое и приносит свободу.
Я помогу Вам, не попросив платы».
Это короткое послание уже которую неделю не давало Сиэлю покоя. Он не знал, что следует предпринять, чтобы найти загадочного помощника, но планомерно проверял догадку за догадкой. Он даже посетил несколько храмов, надеясь, что вот-вот из толпы молящихся вынырнет тот, кого он ищет. Тот, кто пообещал помочь.
Но дни сменяли друг друга, увлекали повседневными заботами, а ангел – если, конечно, Себастьян не ошибся и автором письма был ангел – так и не появлялся. Сиэль вертел записку так и эдак, искал тайный смысл, шифр, возможно, заключенный в послании. Он не хотел принимать на веру те выводы, которые напрашивались сами собой и к которым он пришел в первые же дни после получения подарка.
Незнакомец хотел, чтобы Сиэль разорвал Контракт.
«Путь покаяния открывает многое и приносит свободу», - писал он, словно говоря: «Покайся, приди к Господу своему и ты узнаешь то, что хочешь знать – имена и мотивы убийц твоих родителей («путь покаяния открывает многое»)».
Ангелы бескорыстны, но этот нарочно делал упор на том, что «поможет, не попросив платы». Также он писал, что душу Сиэля «присвоил Черный Принц». Связующим между этими, в общем-то равными по смысловой нагрузке фразами, был все тот же «путь покаяния», который «открывает многое и приносит свободу».
Проблема заключалась лишь в том, что Сиэль не хотел каяться. Он не чувствовал вины за то, что совершил, и знал, что если бы перед ним вновь встал выбор – заключать Контракт с Себастьяном или нет, он бы вновь позволил демону поставить на себе печать.
Тем более, что сам дворецкий вел себя как ни в чем не бывало. Будь на его месте человек, он бы сделал все возможное, чтобы оградить Сиэля от любых контактов, чтобы свести к минимуму вероятность встречи юного графа и его тайного помощника. Но демон… демон сохранял свою всегдашнюю невозмутимость. Возил мальчика в храмы различных конфессий, помогал разбирать домашние архивы, в которых Сиэль наделся обнаружить намек на то, где бы он мог найти автора письма. Юный граф удивлялся такой покорности дворецкого – все же Себастьян порой мог мягко надавить на него, заставить делать то, что сам считал нужным, а здесь…
- Скажи, почему ты помогаешь мне в поисках? – не выдержал однажды мальчик. – Мы ведь оба понимаем, кого я ищу.
- Я оскорбил бы Вас, если бы посмел даже в мыслях усомниться, сдержите ли Вы данное мне слово, мой лорд, - ответил демон. – И я бы потерял самоуважение, если бы не исполнял должным образом каждый Ваш приказ, каким бы он ни был.
Сиэль только покачал головой, пряча улыбку. Похоже, его дворецкий был и впрямь королевских кровей. Его уверенность в себе и чувство собственного достоинства восхищали мальчика. И да, демон действительно должным образом исполнял каждый приказ Сиэля.
В том числе и тот, который касался совершения юным господином туалета и принятия ванны. Теперь в обязанности дворецкого входила лишь подготовка к этим процедурам: он готовил для мальчика платье, туфли, все необходимые мелочи. Если Сиэль собирался принять ванну, демон наполнял ее водой, делал мыльную смесь, приносил халат и полотенца. Мылся и одевался юный граф сам.
Это было не так легко и приятно, как с Себастьяном, зато вероятность вновь испытать то стыдное, жаркое, что мальчик ощущал, когда демон прикасался к нему, была значительно ниже. Точнее, так решил для себя Сиэль, на деле же…
Чем больше он гнал от себя мысли об удовольствиях плоти, тем больше его тело требовало их. По ночам он подолгу лежал на животе, вдавливая возбужденный член в матрац, усилием воли пытаясь заставить возбуждение исчезнуть. Он боролся с собой, но раз за разом проигрывал эту битву: переворачивался на спину и быстро-быстро, словно это могло уменьшить тяжесть совершаемого им «проступка», доводил себя до пика удовольствия. Он бы очень хотел при этом ни о чем не думать, но тогда ласкать себя приходилось дольше, а, в итоге, мысли все равно сводились к одному и тому же.
Он как наяву чувствовал руки дворецкого, его теплое дыхание на своей коже, он представлял, как мягко светятся алым в темноте его глаза, и как губы Себастьяна, властные, жесткие накрывают его рот, подчиняя. Это были сладкие грезы, но мысль о том, что только позови – и демон придет, была еще слаще. Сиэль гнал ее от себя, как мог, но его силы таяли день ото дня. Более того, то, что прежде преследовало его лишь по ночам, теперь вторглось и в размеренную дневную жизнь.
Возбуждение могло накатить в любой, самый неподходящий, момент, заставляя мальчика мучительно краснеть и искать способ уединиться на несколько минут. Иногда оно исчезало само по себе, но куда чаще Сиэлю приходилось выдумывать предлог, чтобы сбежать. Так было и во время встречи с немецким послом.
Обед юного графа с его гостем как раз близился к завершению, когда Сиэль вновь почувствовал это. Приятную тяжесть внизу живота, то, как вдруг часто-часто забилось сердце, как напряглись под тонким сатином рубашки соски, и малейшее движение ткани по коже заставляло мальчика тихонько вздыхать. От напряжения по позвоночнику тонкой струйкой потек пот, стали влажными подмышки. Он сделал несколько глубоких вдохов, как учил его демон, но это не помогало. Больше всего ему сейчас хотелось провалиться сквозь землю – по внимательному взгляду посла граф уже понял, что тот заметил неладное. Сиэль едва сдерживался, чтобы не ерзать на стуле, ощущая как потяжелевшая плоть сильнее врезается в шелковую подкладку брюк, а внутренний шов заскользит по нежной коже промежности. И ругался, ругался на себя, что не стал надевать сегодня нижнего белья.
- Себастьян, - к счастью, голос не подвел и звучал на удивление ровно, - проводи, пожалуйста, господина посла в малую гостиную и подай ему кофе и сигары. Мистер Спирит, если позволите, я присоединюсь к Вам через несколько минут.
Сиэль улыбался той заученной благодаря урокам демона улыбкой, которая не вызвала бы подозрений и у лучшего сыщика Скотланд-Ярда. Как только гость юного графа в сопровождении дворецкого скрылся в темноте коридора, мальчик вскочил из-за стола и кинулся в одну из гостевых комнат первого этажа. По дороге он мысленно вознес хвалу тому, кто изобрел длинные скатерти, одна из которых сегодня уберегла его от позора…
Захлопнув дверь, он трясущимися руками расстегнул брюки, попутно оторвав пуговицу – хотелось нестерпимо, да и времени было в обрез. Стащив брюки до щиколоток, чтобы не забрызгать, он содрал с себя пиджак и завязал узлом расстегнутую до середины груди рубашку.
Ему хватило минуты. Содрогаясь от прошившей позвоночник судороги удовольствия, Сиэль громко застонал, одной рукой продолжая сжимать подрагивающий член, а другой вцепившись в ручку двери. Только благодаря ей он умудрился устоять на ногах.
Потом, увидев свое отражение в огромном зеркале, юный граф застонал уже от отчаяния. Раскрасневшийся, в мятой рубашке, которую он все же умудрился заляпать спермой, поскольку узел развязался в самый неподходящий момент, он был меньше всего готов к продолжению беседы с господином послом. Ему было нужно, как минимум - переодеться, как максимум – успокоиться.
- Себастьян, - тихо позвал он.
Демон явился спустя пару секунд.
- Принеси мне чистый костюм.
- Слушаюсь, господин.

URL
2011-04-17 в 00:33 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
К моменту, когда дворецкий вернулся с костюмом, Сиэль успел снять с себя потерявшую вид одежду.
- Помоги мне, - приказал он демону, и все стало как прежде: только Себастьян умел так ловко и быстро его одевать. Не прошло и минуты, а мальчик уже был облачен в костюм – точную копию того, что был на нем во время обеда – предусмотрительный демон подумал даже об этом.
- Господин посол ждет Вас, идите.
И Сиэль, расправив плечи и заставив себя поверить, что ничего особенного не произошло, отправился в малую гостиную, извиняться за «потребовавшие его внимания непредвиденные обстоятельства». Когда же гость графа Фантомхайв покинул поместье…
- Мой лорд, я помню, что Вы запретили обсуждать с Вами вопросы, касающиеся интимной стороны жизни, но то, что произошло сегодня – недопустимо.
Сиэль, устроившийся на диване в кабинете со свежей прессой и кофе, едва не поперхнулся:
- Себастьян…
- Представьте, что это случилось бы во время приема у ее королевского величества, - ничуть не заботясь об этикете, перебил его демон.
Сиэль покраснел.
- Это произошло случайно, я не виноват!
- Разве я сказал, что Вы виноваты? Я только заметил, что это недопустимо. И в Ваших силах сделать так, чтобы такого рода недоразумения случались как можно реже.
Граф поставил чашку. Он слишком нервничал от этого разговора и побоялся опрокинуть кофе на себя.
- И что ты предлагаешь? – голос звучал тихо, неуверенно, словно он принадлежал кому-то другому.
- Я предлагаю Вам взять за правило удовлетворять потребности своего тела тогда, когда оно этого просит. Чем больше Вы подавляете свои естественные желания, тем больше вероятность того, что казусы, подобные сегодняшнему, будут повторяться.
- Я… - теперь пылали не только щеки, но и шея, и плечи, даже руки и те были горячими, ладони вспотели.
Сиэль опустил взгляд, разглядывая густой ворс ковра под ногами. Ему было стыдно, стыдно обсуждать это, ведь Себастьян… Он читал его как открытую книгу, он все видел и знал… Выходит, он знал обо всех бессонных ночах Сиэля, о том, как кончая, он скулит и кусает подушку – ночью в поместье все звуки слышны особенно четко.
Демон опустился перед своим маленьким господином на колени и, взяв его руки в свои, прошептал:
- Прекратите бороться с природой, мой лорд. Это глупо и бесполезно.
На его лице, таком же спокойном, как и всегда, промелькнула тень сочувствия.
- Тогда… - слова давались мальчику с трудом, - помоги мне.
- С удовольствием помогу, господин.
Рука дворецкого, облаченная в белоснежную перчатку, легла на подбородок графа, заставляя его поднять голову, когда же Сиэль, наконец, нашел в себе силы, чтобы взглянуть демону в глаза, то услышал тихое:
- Ничего не бойся…
Поцелуй был недолгим и целомудренным. Только прикосновением губ к губам, так, чтоб почувствовать чужое дыхание и захотеть большего.
Мальчик испытал одновременно удовольствие и разочарование.
- Мы не будем торопиться, - ответил на его незаданный вопрос Себастьян. - Вам еще многое предстоит узнать, мой лорд, но изучение этой науки куда приятнее математики и чистописания.

URL
2011-04-17 в 00:34 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 25.

Это было самое удивительное и приятное купание, которое Сиэль испытал в своей жизни. Дворецкий мыл и ласкал его одновременно. Даже пористая губка превратилась в инструмент, предназначенный не столько для того, чтобы удалить грязь с тела, сколько для того, чтобы доставить Сиэлю удовольствие. Демон водил ею легко, почти без нажима, но именно такие, легкие-легкие прикосновения, ощущались острее всего. А в тех местах, где кожа была особенно нежной, Себастьян обходился без губки вовсе, поглаживая и растирая покрасневшую кожу своими чуткими руками.
Юный граф, весь в мыльной пене, только и мог, что тихонько стонать, жмуриться от смущения и цепляться за плечи дворецкого, чтоб не упасть – коленки дрожали. Когда же стало совсем невмоготу, он просто шире расставил ноги и попросил:
- Себастьян…
Ладонь демона послушно накрыла возбужденную плоть мальчика, и ритмично заскользила по ней, сжимая не сильно и не слабо. Так, как надо сжимая – сам Сиэль не смог бы сделать это лучше.
Если бы он был в состоянии, он, наверное, бы даже слегка удивился, но сейчас было не до того: граф захлебывался всхлипами удовольствия, пока, наконец, не дернулся всем телом вперед, падая прямо в руки демона и кончая, кончая…
Потом дворецкий с привычной аккуратностью смыл с него пенные хлопья, вытер полотенцем, завернул в халат и, испросив разрешения, отнес в кровать на руках. Конечно, Сиэль мог бы и сам дойти, но после пережитого – первого оргазма в руках Себастьяна – мышцы были вялыми-вялыми, и двигаться самому не хотелось вовсе. Только в голове по-прежнему крутились слова демона, которые тот говорил, пока готовил его к этому купанию:
«Просто чувствуйте, господин, не думайте ни о чем. Ваше тело само знает, что ему нужно…»
Граф даже фыркнул про себя: его тело знало и требовало только одно – Себастьяна.

К тому моменту, когда дворецкий, попутно сменив испорченный мылом и спермой костюм на свежий, вернулся в комнату с ночной сорочкой мальчика, Сиэль уже вполне пришел в себя и теперь сидел на постели, задумчиво теребя в руках кончик одеяла. При виде демона, он, не выдержав пристального взгляда красных глаз, опустил ресницы, а потом тихо, но решительно сказал:
- Я хочу продолжить.
Было стыдно признаваться в этом, так откровенно предлагать себя, но раз уж он ступил на этот путь, то отступать теперь было не в его характере.
- Хорошо, - ответил демон, - позвольте снять с Вас халат, и мы продолжим. Только, пожалуйста, постарайтесь не прикасаться к себе. Позвольте мне сделать все за Вас…
То, что в первый раз произошло на голом инстинкте, почти без слов, теперь превратилось в некое подобие лекции. Очень-очень приятной лекции.
Устроившись в ногах Сиэля, демон взял в руки его правую ногу и принялся разминать ее, попутно рассказывая:
- Тот способ, каким Вы привыкли доставлять себе удовольствие, мой лорд, можно сравнить с пустой похлебкой, заказанной в лучшем французском ресторане. Он приносит чувство насыщения, и даже вполне недурен, но он ничто в сравнении с другими – изысканными – блюдами меню.
Его пальцы покружили вокруг круглой розовой пятки, нежно пощекотали свод стопы – Сиэль изумленно охнул, и переместились на пальцы, приятно потягивая, разминая их.
- Все ваше тело, каждый дюйм кожи, способен доставить удовольствие… - он плавно приподнял ногу мальчика, и провел языком влажную дорожку прямо по стопе, под пальцами, там, где кожа была особенно нежной. А потом, продолжая массаж руками, перецеловал каждый палец, не забывая легонько пощекотать его языком.
Сиэль широко распахнул глаза: ощущение множества искорок, устремившихся вверх, по венам, было неописуемо. Он сам не понимал, как это произошло, но яички заметно потяжелели, а член напрягся, слегка пульсируя.
Демон, меж тем, принялся за вторую ногу:
- Сейчас, господин, Вы находитесь в том возрасте, когда желание возникает часто, внезапно и остро. Вот как сейчас, - он мягко улыбнулся Сиэлю. – Но этого не нужно стыдиться.
Теперь Сиэль уже не просто вздыхал – он ёрзал бедрами по простыне, в то время как руки и губы демона продолжали эту сладкую пытку, снова и снова нажимая на чувствительные точки на его стопе. Удержаться от того, чтобы не прикоснуться к себе, как просил об этом демон, стало почти невозможно.
А потом - Сиэль не уловил этот момент - дворецкий переключился на голени, колени и это оказалось не менее волнующе: дворецкий поглаживал, массировал, целовал его ноги, не пропуская ни дюйма. Когда же горячее дыхание Себастьяна коснулось нежной кожи под коленями, мальчик застонал.
Если бы демон решил продолжить лекцию, Сиэль вряд ли понял бы из нее еще хоть слово. И даже наставления про «все тело» не остановили бы его: он просто больше не мог терпеть, а простыня, которую он безжалостно комкал в ладонях, стала влажной от пота.
Обхватив рукой твердый член, а другой сжав яички, он судорожно задвигал кистью, но и тут Себастьян успел вмешаться:
- Позвольте мне…
Он мягко отстранил руки графа, а потом, подавшись вперед, сделал то, от чего у Сиэля перехватило дыхание.
- Ааах… Что ты…
Он честно хотел отодвинуться, чтобы… Ему же, наверное… Как это можно вообще взять в рот… Но ощущение горячей влажности, туго обхватившей его плоть оказалось сильнее стыдливости. Тем более что руки демона уже оглаживали его бедра, не препятствуя – наоборот, помогая глубже толкаться в желанный рот:
- Да-а-а… Да-а-а… - стонал юный граф, не в силах сказать ничего больше, а когда демон сжал губы особенно сильно, и этих звуков не осталось - был только громкий пронзительный вскрик и резко дернувшиеся вверх бедра...
- Себастьян… - шепотом, спустя секунды или минуты, он не знал точно.
- Я здесь, мой лорд.
- Я… то есть…
Палец демона ласково прикоснулся к его губам:
- Вы все сделали как нельзя лучше, господин. А теперь засыпайте…
Утомленный, мальчик уснул почти сразу. Себастьян поправил одеяло на его кровати, погасил почти догоревшие свечи и вышел из комнаты.
А мгновением позже он уже стоял на знакомой открытой веранде каменного дворца его Милости.
- Почему не явился сразу? – голос хозяина дворца звучал спокойно, даже равнодушно, но демон слишком хорошо знал своего повелителя, чтобы обмануться этим.
- Мои обязанности дворецкого не позволили этого сделать, - сказал он с поклоном.
- Обязанности дворецкого… Ты так ревностно служишь этому мальчику? - теперь он смотрел на Принца в упор, словно пытаясь заглянуть внутрь, за алые огоньки пламени, плясавшие в глазах Себастьяна.
- Я делаю все, что он пожелает - это единственно возможный для меня способ служить. Кому, как ни Вам, знать о моей преданности, Милорд.
Хозяин дворца совсем человеческим жестом потер переносицу и вздохнул:
- Я больше не верю тебе, Принц. Разные слухи ходят в мире, ох, разные… И хоть предыдущие столетия нашего существования говорят в твою пользу – никогда у меня не было демона вернее тебя, я хочу, чтобы Зела или любой другой из твоих бесов, сам решай кто, принял твой облик и занял твое место рядом с Сиэлем Фантомхайв.
Он все также пристально смотрел на демона, словно ожидая какой-то вспышки, реакции, но Принц лишь покачал головой:
- Господин, это будет явным нарушением Контракта. Душа мальчика принадлежит мне, и потому именно я должен ему служить.
- Да, ты нарушишь Контракт, но ведь он об этом даже не узнает. К тому же, ему осталось совсем немного на Земле, считанные недели - и его душа перейдет ко мне. Но на оставшееся время, и я не прошу, – я приказываю, ты должен оставить его на попечение любого из своих демонов.
Теперь от деланного спокойствия Милорда не осталось и следа: в его тоне, во всем его облике была такая сила, такая властность, что более слабое существо уже покорилось бы его воле, не смея далее раздражать повелителя Ада. Более слабое, но только не Принц:
- Милорд, должно быть Вы еще не знаете об этом, но на Земле уже появился тот, кто с радостью откроет мальчику глаза на нарушение Контракта. Сиэлю прислали письмо с белым пером и предложением помощи.
Хозяин дворца изменился в лице:
- Ангелы… - выдохнул он так, будто эта новость была даже хуже, чем отказ демона подчиниться его прямому приказу. – Это меняет дело. Это слишком важно, чтобы я мог доверить это кому-то еще… - он замолчал, будто прикидывая что-то, а потом сказал:
- Ты не должен допустить, чтобы крылатые приблизились к мальчику. Делай что угодно, сам наведи его на след убийц родителей, все равно уже осталось недолго и это должно случиться, только не дай им заполучить его.
- Слушаюсь, господин, - ответил Принц. – Именно в этом и состоит смысл моего Контракта с Сиэлем Фантомхайв: охранять его от кого бы то ни было, а после того, как все закончится – передать его Вам.
Он говорил это так легко, с искренней верой, но Милорд ни на мгновение не усомнился, что его самый преданный слуга врет. При том, отлично сознавая это.
- Иди, - сказал он демону. – Иди и стереги его так, как дьявольские псы не стерегут ворота Ада. И помни: когда все закончится, он станет моим.
- Да, господин, - демон низко поклонился, и вскоре на том месте, где он стоял, не осталось ничего, кроме прозрачного, напоенного морским бризом, воздуха.
- Роуз, - тихонько позвал Милорд.
Море заволновалось, зашипело, как шампанское в бокале, и из воды вынырнула юная девушка. Гостья ухватилась мокрыми руками за одну из колонн, плеснула по воде длинным рыбьим хвостом:
- Явилась на зов твоя Роуз, господин, - промурлыкала она самым мелодичным голосом, какой только возможно вообразить. – Приказывай.
- Следи за Принцем так пристально, как только возможно… Каждый шаг, каждое слово, все, что вызовет у тебя малейшее подозрение, я должен знать об этом. Будь в каждой капле, даже в дождевой луже, будь постоянно рядом с ним.
- Он даже не вздохнет без того, чтоб твоя Роуз об этом не узнала, - она склонила голову в почтительном поклоне…

URL
2011-04-17 в 00:34 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
…Себастьян вернулся в поместье глубокой ночью. Дом, темный и тихий, был охвачен тем умиротворенным, сонным настроением, которое передается даже неживым предметам, камню и дереву. Обойдя весь особняк, дворецкий вошел в спальню мальчика.
Обычно он не позволял себе находиться в комнате Сиэля ночью, но в этот раз Принц решил изменить своим правилам. Опустившись в кресло - хоть он и не уставал, но жизнь среди людей насаждала в нем человеческие привычки – Себастьян задумчиво посмотрел на спящего на исполинских размеров кровати мальчишку.
Итак, Милорд больше не доверяет ему. И готов при первой возможности, под любым предлогом, отослать его прочь от графа. Если бы не насмешка судьбы в виде случайного письма от крылатого, Себастьян, возможно, все еще стоял бы на каменной веранде дворца Его милости и изощрялся в изобретении убедительной причины. Достаточно убедительной, чтобы Милорд согласился оставить все так, как есть.
Уголок рта демона дернулся, губы сложились в кривую улыбку. Всего два с небольшим года прошло с того момента, как он впервые, вот так же, в этой самой спальне, увидел Сиэля. Тогда он был бы просто счастлив сложить почетную обязанность быть нянькой при человеческом ребенке на кого-нибудь другого. Тогда – да, но сейчас…
Возможно, Милорд все верно угадал.
Принц, не отрываясь, смотрел на спящего мальчика.
Возможно, он, и впрямь, никому не сможет его отдать.

URL
2011-04-17 в 00:35 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 26.

Дни Сиэля той зимой часто меняли свой цвет. Золотистые, солнечные сменялись серыми, цвета густого тумана, но и эти не задерживались надолго. Вслед за серыми приходили белые дни, и тогда даже слабое зимнее солнце казалось белым, подобным своей давней подруге - луне.
Но то были дни, а ночи… Ночи юного графа, все, как одна, были окрашены пурпуром. Таким густым, насыщенным цветом художники изображают кровь на своих полотнах. Такого цвета становились глаза демона, когда Сиэль, выгибаясь всем телом, бился в его руках от ядовитого, парализующего волю удовольствия.
И демон улыбался, прижимая к себе своего юного господина, не прекращая нежить его, не давая ему опомниться. И мальчик принимал все это, заласканный и совершенно не владеющий в эти минуты ни своим телом, ни своими мыслями.
Но позже, когда кровь переставала стучать в висках подобно паровому молоту, а дрожь удовольствия успокаивалась, Сиэль привычно вспоминал, что снова не решился озвучить Себастьяну свою просьбу…
А дело было вот в чем.
В один из зимних вечеров граф Фантомхайв и его дворецкий посетили домашний театр герцога Бедфордского, на подмостках которого, вопреки запрету на постановки с библейскими персонажами, шла скандально знаменитая «Саломея» Уайльда. Сиэль, чье образование стараниями Себастьяна было достаточно разносторонним, знал суть библейской истории про Саломею, поэтому сюжет пьесы не стал для него открытием, зато его поразило другое. Глядя, как Саломея умоляет Иоканаана позволить ей коснуться его тела, поцеловать его, мальчик ощутил нечто сродни déjà vu.
Что-то похожее происходило из ночи в ночь у них с Себастьяном. Один - нежил, ласкал, целовал, а второй принимал все как должное, ничего не давая в ответ. Демон никогда не просил Сиэля об ответной ласке, но, наблюдая за актерами на сцене, мальчик ясно осознал, что он не просто должен – он хочет попробовать вернуть то удовольствие, которым так щедро дарил его демон. Поэтому, промаявшись после памятного спектакля еще с пару недель, однажды вечером юный граф решился.
- Я хочу, чтобы сегодня ты разделся. И лег на кровать.
Если дворецкого и удивил этот приказ, то он не подал вида. Себастьян неспешно, деталь за деталью, снял с себя костюм, избавился от ботинок и, наконец, абсолютно обнаженный, лег на кровать.
Сиэль никогда прежде не видел своего слугу без одежды, зато теперь… Теперь он просто не мог оторваться, насколько прекрасным оказалось тело демона.
Длинные ровные ноги с узкими щиколотками, сильный торс с едва заметно выступающими бугорками мышц, широкие плечи. Гладкая белая кожа, на руках и ногах покрытая темными волосками; в паху волос не было вовсе, это смутило мальчика - из книжных иллюстраций он знал, что у взрослых мужчин там обычно все покрыто короткой густой шерсткой. Спросить, почему у демона было иначе, Сиэль не решился, но глаз – жадных, любопытных отвести не смог.
Член Себастьяна даже в спокойном состоянии показался графу огромным, в разы больше, чем у него самого, но при этом, подобно остальным частям тела дворецкого, он был... красивым: достаточно толстым, однородного темно-розового цвета, увенчанным крупной головкой, не скрытой складочками кожи, как это было у самого Сиэля.
Несколько минут мальчик стоял рядом с кроватью, молча любуясь своим дворецким и не решаясь приблизиться.
- Не нужно бояться, господин, - подбодрил его демон. – Вы вольны делать со мной все, что Вам заблагорассудится.
- Знаю, - коротко отозвался Сиэль, сглотнув.
Он, и правда, немного боялся. Боялся, что, по неопытности, сделает что-нибудь не так, что демону не понравится, но он, со своей всегдашней тактичностью, не покажет этого.
- Если тебе будет неприятно, я хочу, - граф запнулся, - то есть, я приказываю, чтоб ты сказал мне.
Себастьян улыбнулся:
- Да, мой господин.
Сиэль робко улыбнулся ему в ответ и уселся рядом на кровать. Он хотел бы попробовать сделать очень многое и, в то же время, не знал, с чего начать. Наконец, мальчик наклонился вперед и прижался губами ко рту своего любовника.
Себастьян всегда целовал его сам, не давая вести, но сейчас… Сейчас губы графа задавали ритм поцелуя, нажимая, открывая, подчиняя. И демон поддался, позволяя языку графа проникнуть внутрь его рта, ласкать его язык, трогать короткими касаниями нёбо…
Они настолько увлеклись, что Сиэль, по неопытности, случайно прикусил демону нижнюю губу, но Себастьян на это лишь улыбнулся – даже укус господина был приятен ему. Граф же, навалившись сверху, уже вовсю ёрзал по телу своего слуги, прижимался, так что пуговички его рубашки легонько царапали грудь дворецкого. Только случайно мелькнувшая на грани сознания мысль, что все может закончиться слишком быстро, заставила Сиэля разорвать поцелуй. Блестя влажными от слюны, красными губами, мальчик осторожно потерся щекой о подбородок демона:
- Гладкая… – еле различимым шепотом, зная, что его услышат. - Почему у тебя не растет борода?
- Я выгляжу как человек, но могу менять внешность по своему усмотрению, - поворачивая голову набок, подставляя под поцелуи шею.
- То есть ты можешь стать голубоглазым мохнатым блондином пяти футов росту? – с коротким смешком, в ухо.
- Если Вы того пожелаете, господин.
- Нет, - уже серьезно. – Ты… ты такой красивый, Себастьян.
Сиэль оседлал торс мужчины и теперь водил ладонями по его груди, с восторгом и удивлением замечая, как от его прикосновений тело демона покрывается мелкими пупырышками, как твердеют под пальцами небольшие коричневые соски.
- Они такие же чувствительные, как мои?
- Вы можете сами это проверить…
И он проверил. Языком, губами, повторяя то, что раньше проделывал с ним демон. И задохнулся от восторга, когда Себастьян задрожал, выгибаясь навстречу.
- Тебе приятно, правда же? – подышав на влажный ореол соска.
- Да, господин…
Сиэль сполз ниже. Он не решился притронуться к крупному и уже возбужденному органу демона. Вместо этого мальчик принялся ласкать его живот и лобок. Себастьян был теплый, мускулистый, но, в то же время, мягкий, графу очень нравилось целовать его, легонько тянуть губами его кожу, пробовать ее на вкус языком, а где-то даже пускать в ход зубы. И внутренне ликовать, слыша как часто, тяжело дышит его дворецкий, вздрагивая от этих поцелуев...

…Себастьян чувствовал, что вся его хваленая выдержка летит в тартарары. Он жадно наблюдал, как его юный господин старательно вылизывает его живот, как нежные руки мальчика осторожно повторяют путь, проложенный языком… Трогают, гладят, ощупывают…
- Что еще мне сделать?.. – Сиэль помедлил, а потом неуверенно обхватил ладошкой член дворецкого и осторожно провел по нему снизу вверх. – Так хорошо?
- Очень. Но, если позволите, я бы хотел раздеть Вас…
Граф кивнул.
Мгновением позже он уже лежал на спине, а демон, быстрее, чем когда бы то ни было, избавлял его от одежды. А потом… Потом это было что-то невообразимое!..
Себастьян набросился на него, как голодный – целуя, кусая до засосов, рыча при этом, как дикий зверь.
- Себа… - договорить Сиэлю не дали. Демон властно накрыл его рот своим, и целовал до тех пор, пока у графа не поплыл потолок перед глазами.
А потом демон широко развел его ноги в стороны, вжался своей твердой возбужденной плотью в его плоть, задвигался, вдавливая их члены в живот Сиэля так, что удовольствие стало почти болезненным.
Сиэль, подчиняясь чистой интуиции, скрестил лодыжки на спине дворецкого и задвигался, подаваясь навстречу, раскачиваясь в такт. Эта звериная страсть накрыла и его тоже - теперь он сам, сам шептал: «Еще…», подставляя шею под грубые поцелуи-укусы и так сильно обнимая Себастьяна, что руки сводило, но он уже не замечал этого.
- Я… я… а-а-а-х… - это был даже не крик, один длинный всхлип, когда тело – от живота, лучами, во все стороны, - прошила судорога острого животного удовольствия.
Себастьяна накрыло следом за Сиэлем, и он не всхлипывал, нет, он рычал, вены на его шее вздулись синими шнурами, словно вот-вот могли лопнуть от быстро пульсирующей в них крови...
…Ты мой, только мой, слышишь?..
Этот шепот. Граф не знал, приснился ли он ему, или же демон, и правда, шептал эти слова, когда одевал его, сонного, в ночную сорочку, укрывал одеялом. Но то, что он просил демона остаться, мальчик запомнил хорошо. Почти также хорошо, как тихий скрип, прогнувшегося под весом Себастьяна матраца, как тесное объятие сильных рук поверх одеяла. Он тогда еще перевернулся набок, ложась близко-близко к своему демону.
Последней мыслью Сиэля, перед тем как провалиться в сон, была мысль, что сегодня он, наконец, вспомнил, какое оно, настоящее счастье...
Потом чары Морфея взяли верх над юным графом, а его личный демон, неподвластный никаким чарам, еще долго смотрел в ночь своими красными, никогда неспящими глазами.
Демону было страшно.
Демон влюбился.

URL
2011-04-17 в 00:35 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 27. Часть первая.

В «Harrods», не смотря на будний день, было довольно людно. Гуляя по подсвеченным электрическими огоньками этажам магазина, Сиэль даже встретил нескольких знакомых, которые, как и он, приехали за подарками. Пусть главные праздники зимы - Рождество и Новый год – были позади, но мало ли найдется поводов, чтобы порадовать близких?
- Покажите мне, пожалуйста, вот этот гарнитур, - попросил Сиэль услужливую продавщицу.
- Сию минуту, - сияя улыбкой, отозвалась она, доставая ключик от витрины.
Разложенные на строгом черном бархате, изумрудные серьги и колье были настолько великолепны, что в них не постеснялась бы выйти в свет сама королева. Поддавшись внезапному порыву, юный граф решил купить их для Элизабет.
В последние недели он часто корил себя за то, что перестал уделять ей должное внимание. Со дня его рождения они виделись считанные разы, и мальчик чувствовал, что его невнимание расстраивает девушку. И хоть драгоценности не были полноценной заменой общения, Сиэль надеялся, что они порадуют Лиз.
Он пристально осмотрел будущую покупку и остался доволен: не скрытый за стеклянной перегородкой, комплект выглядел еще более впечатляюще.
- Да, я возьму его. Упакуйте, пожалуйста.
Продавщица принялась суетливо оформлять покупку, в то время как Сиэль разглядывал содержимое других витрин: выставленные за ними украшения, определенно, заслуживали внимания.
Вдруг кто-то несильно хлопнул его по карману пальто. Вздрогнув от неожиданности, мальчик огляделся по сторонам, однако рядом никого не было. Когда же он засунул руку в карман, то его пальцы коснулись плотной бумаги. Он хотел было достать и посмотреть, что ему подбросили, но вовремя заметил приближающегося Себастьяна:
- Господин, я купил все, что Вы велели.
- Прекрасно. Сейчас я рассчитаюсь, и пойдем.
Словно ведомый шестым чувством, граф не стал доставать записку – а он не сомневался, что это была именно записка, - в присутствии демона. Похоже, незнакомец не просто так караулил момент, чтобы застать его одного…
Сиэль смог прочитать послание, лишь когда сел в карету и услышал, как устроившийся на козлах демон щелкнул кнутом.
«Вы по-прежнему теряетесь в догадках, не зная, кто убил Ваших родителей, но я помогу Вам. Сегодня вечером, ровно в десять, я буду ждать Вас на кладбище, возле склепа, где они похоронены.
Единственное условие – Вы должны явиться один.
Ваш преданный друг».
У Сиэля задрожали руки. Он несколько раз сморгнул и перечитал записку. Неужели сегодня ночью он, наконец, узнает то, ради чего вернулся на землю? Ради чего заключил Контракт, ради чего жил все это время?.. Он узнает, отомстит обидчикам и… И что?.. Неужели все закончится?..
Эта мысль потрясла его до глубины души, а вместе с ней пришло осознание, что последние недели внесли существенные коррективы в то, что Сиэль Фантомхайв считал смыслом своего существования. Желание отомстить – привычное, как потребность в пище или сне, столько лет составлявшее его цель, по-прежнему жило в нём, но теперь к нему добавилось кое-что еще. Сиэль Фантомхайв больше не хотел «исполнить свою миссию и умереть».
Он хотел жить.
Он хотел взрослеть, расти, путешествовать, учиться, увидеть и узнать много нового, еще ему неизвестного. Но больше всего он хотел любить.
Ощущение сбывшегося чуда, волшебства, которое он ощущал рядом с Себастьяном и которое по началу так боялся утратить, никуда не исчезало. Он просыпался, и в груди было так же тепло, как накануне вечером, когда он засыпал рядом со своим демоном. Он занимался делами, учился, проводил переговоры, а это чувство постоянно было с ним. Тихое, светлое, от которого чуть-чуть покалывало сердце, а в душе – проданной, нет, отданной добровольно, - копошилось что-то такое легкое, щекочущее, похожее на пузырьки шампанского.
Ни за что на свете мальчик не хотел расставаться с этим. Он не знал, что будет там, в загробном мире, и не хотел знать. Жизнь на земле, во всем своем многообразии, с обидами и с победами, с проблемами, с долгими днями и расцвеченными пурпуром ночами, была прекрасна. Но…
Сиэль предал бы себя, если бы смог просто уничтожить записку и забыть о ней. Она жгла ему ладонь, напоминая об обещании отомстить, о том, как он клялся, что сделает все возможное, чтобы разыскать обидчиков. И если в это «возможное» входил сегодняшний визит на кладбище, что же… Он придет туда.
Мальчик сжал пальцы, так что жесткая бумага захрустела в его ладони, врезаясь в кожу острыми краями. Было почти больно, но он не замечал этого – он уже думал над тем, как вечером незаметно ускользнуть из дома.
На размышления о будущем было наложено временное табу.

URL
2011-04-17 в 00:36 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
- Помнишь, однажды ты сказал мне, что мальчики из знатных семейств обычно познают искусство любви в публичных домах?..
- Да, господин, я помню этот разговор.
- Просто… - Сиэль сделал вид, что смущен, - у меня никогда не было женщины, и я подумал…
- Вы хотели бы посетить заведение какой-нибудь мадам, мой лорд? – помог ему демон.
- Да, - кивнул мальчик, алея щеками. – Я хочу поехать туда прямо сейчас.
На часах недавно пробило восемь.
Дворецкий пристально посмотрел на Сиэля, но вслух никак не прокомментировал это желание своего господина. Подобно всякому хорошему слуге, он принялся немедля предлагать варианты:
- Заведение мадам Ривади славится на весь Лондон, там можно подобрать кокотку на любой вкус…
- А где оно находится?
- Оно располагается неподалеку от Регентс-Парка, мой лорд.
- Далековато от поместья, - задумчиво проговорил мальчик. – Что еще есть?
Если демон и удивился, что больше всего при выборе публичного дома Сиэля волнует его местоположение, то не подал вида.
- Еще есть пансион мадмуазель де Жув. Он находится возле Королевского морского госпиталя и в нём, как я слышал, можно подыскать девушку Вашего возраста или даже младше…
В течение последующих пятнадцати минут они обсудили особенности еще трех лондонских борделей, пока выбор Сиэля, наконец, не пал на дом терпимости Дэри Миллер. Расположенный на севере Лондона, он был всего в нескольких кварталах от Хайгейтского кладбища.
К концу этой странной беседы щеки и уши мальчика пылали. Он был уверен, что демон принимает это за его обычное смущение, тогда как на самом деле Сиэль покраснел от стыда. Он не терпел лжи и очень ценил, что дворецкий никогда не обманывал его. Теперь же получалось так, что он сам решил обмануть своего демона. И не только обмануть, но и обидеть.
Конечно, Сиэль не был уверен, что демоны могут обижаться, но он подходил к вопросу с человеческой точки зрения, представив, что было бы, если бы Себастьян однажды попросил отпустить его, сказав при этом, что он собирается посетить бордель или провести ночь с кем-нибудь другим.
Мальчик живо вообразил, как стоит у окна, вглядываясь в чернильный сумрак, и… Он мысленно охнул - а ведь такое уже было! Полгода назад, когда он приказал Себастьяну исполнить желание красноволосого Жнеца, который согласился доставить в Рай письма с Летучего Голландца. Сиэль вспомнил, как долго-долго не мог заснуть, как нашел книжку про воспитание мальчиков в Древнем мире…
Все было так и не так. Потому что тогда – это было по приказу, сам демон никогда не оставлял его, никогда не показывал, что у него могут быть какие-то иные заботы, кроме тех, что волновали Сиэля. Вот и теперь дворецкий спокойно помогал ему собираться, ни взглядом, ни жестом не показывая, что ему может быть неприятна идея господина посетить дом терпимости.
Только выдержка и желание, наконец, узнать правду про смерть родителей, дали мальчику силы не выложить Себастьяну всё как на духу. Когда же под колесами кареты заскрипел свежий снег, Сиэль просто откинулся на жесткую спинку, натянул до подбородка предусмотрительно прихваченный дворецким плед и прикрыл глаза. Он весь день мучил себя мыслями о том, что, возможно, допускает ошибку, сил думать об этом дальше просто не осталось…

- Ты должен ждать меня в карете, - приказал Сиэль, спрыгивая с подножки и направляясь к ярко освещенному входу в заведение миссис Миллер.
- Да, господин, - тихо ответил демон…
Заплатить хозяйке борделя по двойному тарифу за право выйти через черный ход и обещание, что если темноволосый мужчина будет спрашивать о нём, то «он ушел с Лореттой и еще не возвращался», оказалось делом двух минут. Еще одна потребовалась, чтобы вскочить в проезжавшую мимо пустую пролётку и приказать:
- На Хайгейтское кладбище, да побыстрее!
Он домчался туда за пять минут и, бросив извозчику горсть монет, побежал выученной за эти годы дорожкой, меж могил, по утоптанному снегу. Ему не было страшно от того, что кругом темнота, что он один на кладбище. Встреча с незнакомцем – вот это был настоящий повод для страха.
Когда впереди показалось возвышение склепа, где покоились его родители, Сиэль снизил темп. На фоне белесого зимнего неба отчетливо выделялась фигура автора записки и, судя по очертаниям, это был не человек.
- Вы все-таки пришли, - сказал незнакомец вместо приветствия.
Это было высокое, почти такого же роста как Себастьян, существо с лицом и телом человека, но за спиной у него были огромные белые крылья. Они немного светились в темноте, отчего перья на них поблескивали как лакированные.
Это был настоящий ангел.
- Да, я хочу узнать, что произошло с моими родителями.
- И узнаете, если согласитесь на мои условия, - ответил ангел. – Разорвите Контракт с демоном, и Вы сразу получите от меня все документы, - словно из ниоткуда в его руках возникла тоненькая папка.
- Я не могу разорвать Контракт, я дал слово, - твердо сказал мальчик.
- Нет, Вы можете. Пока сделка не свершилась до конца, пока Вы еще живы и не замарали свою душу местью, Вы можете.
Сиэль покачал головой:
- Не могу.
Ангел шагнул к нему:
- Вы не представляете, какую ошибку совершаете, слепо следуя Контракту. Когда Вы умрете и вспомните, кто Вы есть, то…- он вдруг запнулся, глядя поверх плеча Сиэля.
- То что, крылатый?
Это был Себастьян. Но не такой, каким его привык видеть мальчик: вместо костюма дворецкого на нём было строгое черное одеяние, какое больше подошло бы королю, а не слуге. А на спине… на спине у него тоже были крылья - два огромных, черных как уголь, крыла, блестевших едва ли не ярче, чем ангельские.
Но самой контрастирующей с привычным обликом демона деталью были глаза: казалось, в них полыхает самое настоящее пламя.
- Ты, - коротко выдохнул ангел, глядя на принца Ада. – Глупец, исполняющий приказ другого глупца, возомнившего, что он умнее Бога!..
- Мне все равно, кем ты меня считаешь. Отдай документы, ради которых ты заманил сюда Сиэля, и исчезни.
Ангел покачал белокурой головой:
- Не могу. Я должен предотвратить исполнение вашей Сделки, - он говорил твердо и решительно. – Мы думали, Сиэль сам рано или поздно разорвет Контракт, но этого не произошло. Но наши чаяния – это пустое, а вот на что ты надеешься, Принц?.. Думаешь, Милорд отдаст его тебе? Очень сомневаюсь. Но даже если это и случится, ты не сможешь владеть его душой так, как хотел бы. Ты ведь сам до конца не знаешь, что за душу ты получил в залог, ты…
- Замолчи!.. – голос Себастьяна, многократно усиленный, разнесся над кладбищем гулким эхом. - Я знаю все, что нужно!..
Снег, до того момента лежавший на земле, закружился вокруг него, медленно поднимаясь, словно падая обратно в небо.
- Отдай украденный твоими собратьями архив, не вынуждай меня применять силу…
- Отдать? – ангел засмеялся. – Ни за что!..
Один шаг назад – и белокрылый взмыл вверх. Все произошло так быстро, что Сиэль не успел заметить самого движения. Когда же он запрокинул голову, то в небе было уже двое: сияющий, будто солнце, ангел и чернокрылый, похожий на хищную птицу, демон.

URL
2011-04-17 в 00:36 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 27. Часть вторая.

- Принц ранен? И как серьезно?
- Достаточно серьезно, Милорд. Ангел сумел поразить мечом его в грудь и в руку. Рана в груди – насквозь, рука рассечена до кости, - сирена провела ребром ладони по плечу, показывая, куда именно ангел нанес удар.
Ее собеседник нахмурился:
- Ангельский меч… Принц едва ли сможет оправиться от таких ран на земле. Он что, оставил мальчика одного?
- Нет, конечно же, нет, - возмутилась такому предположению сирена.- Даже твоя Роуз знает, насколько Принц предан маленькому лорду.
- А что с документами, с этим похищенным белокрылыми архивом?
Она усмехнулась, демонстрируя ровные острые зубки:
- Ты можешь сомневаться в преданности Принца, Милорд, но не в его способностях. Он все же исхитрился вырвать у крылатого бумаги. Теперь они у мальчишки, но, насколько я знаю, он еще не притрагивался к ним. Все хлопочет вокруг своего ненаглядного демона. Не понимает, глупый, что ничем не сможет ему помочь.
Милорд задумчиво покачал головой:
- Рано или поздно, Сиэль доберется до архива и тогда… Ступай и глаз не спускай с обоих. Смерть мальчика - вопрос решенный, осталось лишь немного подождать. А когда это случиться – чтоб в тот же миг была у меня, ясно?
- Да, хозяин. Твоя Роуз все прекрасно поняла, - девушка склонила голову, напрашиваясь на ласку.
Милорд легко погладил ее по влажным волосам, а потом мягко тронул за плечо, словно говоря: «Ступай». Послушная каждому жесту хозяина, сирена плеснула хвостом по воде и исчезла.
***
После того страшного вечера Сиэлю три ночи подряд снилось, что он стоит посреди Хайгейтского кладбища, под дождем из падающих с неба черных и белых перьев. А потом монохромную гамму расцвечивает красный. Тяжелые теплые капли падают на снег, на серые гранитные плиты памятников, на него самого. Липкие, пахнущие ржавчиной и болью. Постепенно, красного вокруг становится больше, чем белого, чем черного. А потом он видит Себастьяна, падающего с огромной высоты на острый, украшенный пикой крест…
Этого в кошмаре реальности уже не было. Зато были и перья, и кровь – когда Себастьян спустился вниз и, не сумев поклониться, неловко, боком упал на снег. Его кровь, такая же красная, такая же горячая, как у людей, толчками вытекала из пробитой чуть ниже сердца раны.
В первое мгновение Сиэль растерялся. Ему казалось, что все это не по настоящему. Что вот сейчас его слуга привычно скажет что-нибудь вроде: «Простите, я заставил Вас волноваться, господин» и поднимется. Мальчик настолько привык думать о Себастьяне, как о воплощении силы, что уверовал в его неуязвимость. Демон был неуязвим для пуль, для человеческого оружия, но оружие небесное, как оказалось, было сильнее его плоти.
Сейчас Сиэль уже плохо помнил, как, стоя на коленях, тряс дворецкого за плечи, звал по имени, вглядываясь в родное, совершенно белое из-за потери крови, лицо. А потом появилась Зела. Это она в один миг перенесла их в поместье, она помогла Сиэлю уложить демона, раздеть его, освобождая от пропитавшейся кровью одежды. Она вытащила из судорожно сжатых пальцев Принца папку с архивом.
- Ему надо покинуть землю, - сказала Зела тогда. – В нашем мире его раны затянутся намного быстрее, а здесь…
- Я остаюсь.
Это были первые слова Себастьяна после битвы с ангелом. Он приоткрыл глаза – посветлевшие, потускневшие, словно яркий, рубиново-огненный цвет кто-то решил щедро разбавить молоком.
- Нет, - возразил Сиэль, - если Зела говорит, что там ты поправишься быстрее, ты должен отправиться в ваш мир. Я приказываю тебе, Себастьян.
- Позвольте мне второй раз за этот вечер ослушаться Вас, господин, - тихо проговорил демон, и его бескровные губы тронула улыбка. – Я должен быть с Вами.
- Ничего ты не должен! – воскликнул мальчик, которого уже потряхивало от пережитого. – Я… - он задохнулся, - ты хоть знаешь, что я пережил, когда увидел, что ты… что тебя…
У него задрожали губы, он обеими ладонями вцепился в здоровую руку демона, заговорил быстро:
- Ты обязан подчиниться моему приказу, слышишь? Ты мне нужен здоровый и… - он запнулся, - и живой! – это уже громко, с отчаянием.
- Демоны не умирают, господин… - прошептал Себастьян, и его усталые глаза закрылись.
Демон вновь провалился в забытье.
- Я хочу, чтобы Вы сами перенесли его куда нужно, - сказал юный граф Зеле.
Он хотел бы, чтобы это звучало как приказ, на деле же получилась полная отчаяния просьба. Демоница беспомощно вздохнула:
- Я сама хотела бы это сделать, но не могу. Он мой хозяин, я подчиняюсь его желаниям так же, как он подчиняется Вашим.
- Точнее, не подчиняется, - бросил Сиэль и тут же добавил:
- Есть ли способ помочь ему здесь, на земле?
- Да, способ есть, но выздоровление будет долгим и… я не могу ручаться за результат. Бывает, - она отвела глаза, - после таких ран не выживают.
- Но ведь демоны не умирают!.. – повторил за своим дворецким Сиэль. – Ведь он же Принц!
Девушка грустно улыбнулась:
- Он не соврал – демоны не умирают, они просто исчезают, растворяясь в небытии. Иногда их сущность истончается долго, тает по крупицам, а иногда это происходит в один миг, так что Вы можете даже не заметить момента, когда останется лишь пустая телесная оболочка. Что до Принца… Да, Ваш дворецкий сильнее прочих демонов, но он, выражаясь языком живых, тоже смертен.
Мальчик упрямо мотнул головой:
- Он не умрет. Говорите, что надо делать, я лично позабочусь, чтобы у него был лучший уход…

URL
2011-04-17 в 00:37 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Зела сама взялась ухаживать за Себастьяном. Промывала его раны мертвой водой, перевязывала трижды в сутки. Она и Сиэль – они оба - буквально поселились возле кровати демона, вместе переживая это непростое время.
Юный граф отменил все запланированные встречи, перепоручив вопросы бизнеса доверенным. Он не мог даже подумать о том, чтобы покинуть поместье или принимать кого-то в особняке, пока рядом, всего в нескольких сотнях футов, будет умирать Себастьян. Сиэль отправил Элизабет тот злосчастный комплект, с которого началась эта история. К комплекту мальчик приложил короткое письмо с извинениями за то, что они не смогут видеться «еще какое-то время».
Все дни он проводил возле демона, наблюдая, прислушиваясь, вглядываясь. Стремясь заметить хоть малейшие изменения. В отличие от людей, Себастьян не нуждался в пище, только в воде, которую приносила Зела. Она называла ее «живой», но мальчик так до конца и не понял, была ли это шутка или же вода и впрямь могла оживлять. Пока что ее чудотворный эффект никак не проявлялся: почти все время дворецкий находился без сознания, если, конечно, этим человеческим выражением можно охарактеризовать состояние высшего демона. Иногда он совсем ненадолго приходил в себя, и тогда они разговаривали:
- Вы опять полночи не спали, господин? – спрашивал дворецкий с укором.
Его бархатный тембр теперь звучал глухо и тихо, так что Сиэлю приходилось наклоняться к Себастьяну, чтобы расслышать.
- Нет, - отвечал мальчик. – Я отлично спал. Я всегда отлично сплю рядом с тобой, ты же знаешь.
Он почти не лукавил, говоря это. По ночам он нередко ложился рядом с Себастьяном, осторожно клал ладошку на его здоровый бок, и, уткнувшись лицом в его плечо, засыпал. Этот сон нельзя было назвать спокойным, но все же это было лучше, чем всю ночь ворочаться с боку на бок в своей постели, гадая, не очнулся ли демон, не стало ли ему хуже…
Мысль о том, что Себастьян может стать одним из тех, кого он потерял, была невыносима. Если бы Сиэль верил в помощь Бога, он бы молился так истово, как никогда. Но разве же Бог станет помогать демону?..
Поэтому приходилось обходиться без молитв. Вместо них были разговоры с Зелой, ставшие настоящей отдушиной для Сиэля. По началу пытавшийся разузнать больше про дворецкого, он скоро понял, что демоница слишком предана своему господину, чтобы раскрывать прошлое Себастьяна кому бы то ни было. Зато она помнила массу мелких и вроде бы ничего не значащих историй, и, в моменты, когда становилось совсем тяжко, занимала юного графа разговорами. Мальчик был ей очень благодарен за это.
А иногда, когда Зела отлучалась за чудесной водой, Сиэль доставал папку с документами. Он так ни разу и не открыл ее. Таскал с собой всюду, боялся потерять, боялся, что заявится кто-нибудь посильнее человеческого мальчишки, чтобы отобрать ее, но открыть – не мог. Даже мысль, какой ценой оплачен этот архив, не могла заставить мальчика, наконец, прочитать документы.
Где-то глубоко внутри он знал - стоит лишь пробежать глазами две строчки, и все, не оторвешься. Дальнейшее виделось не менее ясно: план мести (венец всем планам, когда-либо им созданным), его воплощение в жизнь и… И смерть.
Он не боялся такой участи, в конце концов, он всегда знал, чем все закончится, но он бы не хотел пережить это один.
«Я уйду из этого мира только с тем, кто вновь привел меня сюда», - говорил он себе, нервно теребя уголок злосчастной папки.
Зела, глядя на Сиэля, только вздыхала. Она уже отчаялась объяснить этому упрямцу, что ждать, когда Принц поправится, возможно, придется еще очень долго. Если это вообще произойдет. Но этого мальчику она, конечно, не говорила. Зела видела, насколько сильно чувство Сиэля к ее господину. Казалось, эта любовь сдюжит любые препятствия, переживет любые неудачи. Она видела, как юный граф украдкой приглаживает волосы на лбу своего слуги, как быстро, воровато целует его в щеку перед сном, как шепчет ему на ухо что-то, надеясь, что Принц услышит.
Прожившая много веков, Зела не знала, где теперь пребывает сущность ее господина, в каких мирах он борется за право выжить, но в те редкие моменты, когда он просыпался, она видела в его взгляде отголоски чувства мальчика. И это было самым странным, но, в то ж время, самым прекрасным, за чем ей доводилось наблюдать.
Демоны не любят. Этот постулат точнее тысячи слов объяснял суть демонической природы. Демоны жаждут, обладают, хотят, берут, получают. Но то, что было между Принцем и юным графом, было полнее обладания, сильнее желания и простого «хочу». Эти двое обожали друг друга безмолвно и так естественно, словно никогда и не было иначе.
- Что тебе почитать сегодня? – спрашивал мальчик. – Я принес книгу по классической греческой философии и описание приключений Колумба.
По тону Сиэля было ясно, что предпочел бы он сам, и демон потакал его желанию:
- Почитай про Колумба, - говорил он.
Дворецкий улыбался мальчику. Взгляды, полные боли и ужаса – да, кажется, Принц тоже умел бояться, - обычно доставались лишь Зеле. Она, как могла, молча ободряла его.
А юный граф меж тем уже читал:
«…затем наш корабль обогнул южный мыс полуострова и…».

URL
   

Memoirs

главная