Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:40 

В Раю, в Аду и на Земле

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Название: В Раю, в Аду и на Земле
Автор: /Special_K/
Бета: нет
Жанр: Romance, Drama, AU
Пейринг: Себастьян/Сиэль - основной
Рейтинг: NC-17
Предупреждение:
1) в фанфике присутствует графическое описание насилия над несовершеннолетним, секса с несовершеннолетним,
2) герои с большой долей вероятности ООС (автор медленно (очень медленно) смотрит аниме, мангу не читала);
Содержание: все, что случилось с юным графом Фантомхайв до Сделки с демоном и после нее.
Размер: макси

В Раю, в Аду и на Земле


@темы: "Темный Дворецкий", NC-17, Себастьян\Сиэль, яой

URL
Комментарии
2011-04-17 в 00:37 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 28.

Проходили дни, а состояние Себастьяна не менялось. Благодаря внимательному уходу Зелы, раны на теле демона затянулись, однако он по-прежнему большую часть времени спал, при том сон этот более всего походил на летаргический.
Иногда, напуганный неподвижностью своего дворецкого, Сиэль принимался судорожно искать у него пульс. Только ощутив подушечками пальцев едва заметное биение крови, мальчик мог успокоиться.
В те редкие моменты, когда Себастьян просыпался, он был настолько слаб, что Сиэль больше не решался занимать его разговорами. И уж тем более, он не осмеливался спросить, в каких мирах бродит сущность демона, когда его тело спит на земле.
Чем дольше это продолжалось, тем страшнее становилось графу. Никаких признаков выздоровления, никаких признаков умирания. Сиэль мог бы решить, что время вовсе остановилось, но самообман никогда не был его сильной стороной. Он замечал, что день становится длиннее, и они все позже зажигают вечерами свет. Проснувшись однажды на рассвете, он услышал первую капель и нежный голосок какой-то птички. Юный граф знал - она радуется наступающей весне.
Добровольно запершийся в особняке, он не мог не чувствовать, как вкусно пахнет воздух, когда проветривают комнаты, как припекает не по-зимнему желтое, яркое солнце.
Весна вступала в свои права, побуждая действовать, побуждая жить. Наконец, в один из дней, вдохновленный весной, а еще больше – собственным отчаянием, Сиэль собрался и велел подать карету.
- Я ненадолго, - предупредил он Зелу, прежде, чем уехать.
Мальчик не стал говорить демонице, куда и зачем направляется, лишь попросил на время своего отсутствия присмотреть за папкой с архивом. Несмотря на то, что с момента встречи с ангелом его никто не беспокоил, Сиэль не решался оставить документы без присмотра даже на несколько часов. Что до цели поездки, то она вовсе не была такой уж секретной, просто мальчик побоялся обидеть Зелу недоверием, ведь он собрался просить совета по поводу лечения Себастьяна у Гробовщика.
Эта, странная на первый взгляд, идея пришла в голову юному графу, когда, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, он перебирал в памяти раскрытые за последний год преступления. Конечно, сразу вспомнилась и история с Летучим Голландцем, выпутаться из которой удалось лишь благодаря помощи бывшего Жнеца.
«Возможно», - думал мальчик, - «он и в этот раз что-нибудь подскажет».

Хоть Бард был не столь искусным возницей, как Себастьян, дорога от поместья до жилища Гробовщика заняла совсем немного времени. Сиэль отпустил Барда, велев вернуться за ним через час, когда же карета скрылась за углом, он подошел к двери лавки и решительно постучал.
Открыли ему не сразу. В первый момент он даже решил, что внутри никого нет, но донесшиеся из дома звуки явственно говорили об обратном. Наконец, хлипкая дверь распахнулась, и на пороге, широко улыбаясь, появился сам бывший Жнец:
- Здравствуйте, граф! – громко поприветствовал он мальчика. – С чем пожаловали?
- Мне нужен твой совет, - коротко пояснил Сиэль, на всякий случай добавив:
- Дело не терпит отлагательств!
- Ну, если Вас не смутят лишние уши, – милости прошу!
Не став уточнять, о каких «лишних ушах» идет речь, Сиэль вошел внутрь. В лавке царил знакомый полумрак. За те полгода, что мальчик не был здесь, ничего не изменилось. Если, конечно, не считать публики: в дальнем углу магазинчика, за небольшим столом, сидели старые знакомцы Сиэля – Грелль Сатклифф и Уильям Ти Спирс. Судя по бокалам и наполовину пустой бутылке вина, он пришел в самый разгар посиделок.
- Добрый день, – вежливо проговорил Сиэль, чувствуя, как неприятно сжимаются внутренности. Кажется, он зря рассчитывал на спокойный приватный разговор.
Первой мыслью было уйти немедля, но Гробовщик уже приставил к столу еще одну перевернутую вверх дном бочку и принес чистый бокал. Подтолкнув мальчика к свободному месту, он тихо проговорил:
- Ну что же Вы встали столбом, присоединяйтесь!
Грелль, до сих пор молчавший, картинно всплеснул руками и сказал:
- И правда, присоединяйтесь!
Он улыбнулся, демонстрируя острые зубки, и в этой улыбке, как ни странно, не было ничего пугающего или отталкивающего.
- Я понимаю, что Вам, наверное, не слишком приятно меня видеть, - добавил красноволосый, - но раз уж так получилось, то давайте попробуем на время забыть о наших… - он запнулся, подбирая слово, - в общем, забыть.
Если бы в памяти Сиэля не были столь свежи воспоминания об обстоятельствах смерти мадам Рэд, он бы даже решил, что Грелль сожалеет о случившемся. Впрочем, выяснять мотивы заявления Жнеца он не собирался. Необходимость сесть за один стол с убийцей своей тетки претила мальчику, но просто развернуться и уйти Сиэль тоже не мог. Просто не имел права. Поэтому он все же взобрался на предложенную бочку и пригубил вино.
Устроившийся рядом с ним Гробовщик с любопытством спросил:
- Итак, что привело Вас ко мне на этот раз?
Сиэль незаметно сжал в пальцах тонкую ножку бокала. Всю дорогу он сочинял правдоподобную историю, с помощью которой можно было бы выведать, как лечат демонов. Но то ли дорога оказалась короткой, то ли вопрос был слишком волнующим – настолько, что мальчик не смог толком сосредоточиться, - в итоге, ничего путного не вышло. Пришлось импровизировать на ходу:
- Скажи, вот если бы случилось так, что какое-нибудь бессмертное существо ранили. Как в этом случае нужно такое существо лечить? Есть ли какие-то особые методы и средства?
- «Какое-нибудь существо»! – фыркнув, передразнил мальчика бывший Жнец. – Вы, граф, кажется, нас тут всех за идиотов держите. Явились один, весь бледный, да еще пытаетесь делать вид, что из праздного интереса спрашиваете. Да весь Лондон судачит о том, что граф Фантомхайв не показывался на публике месяц с лишним! Говорите, что случилось с Принцем!
Мальчик вздохнул. Ему не хотелось обсуждать Себастьяна в обществе Грелля и его шефа, однако других вариантов не было.
- Себастьян дрался с ангелом и тот его ранил. Уже несколько недель он почти все время спит, а если и просыпается, то ненадолго. Зела – его помощница – говорит, что это нормально, а я… Я ей верю, просто вдруг есть какое-то средство, о котором нам неизвестно. Раны на его теле уже зажили, но ему не стало лучше. Две недели назад я начал записывать время и продолжительность его пробуждений. Они становятся все реже, мне кажется, что он… - мальчик сглотнул и сделал еще глоток вина, - мне кажется, что ему стало хуже.
Сиэль опустил глаза, не в силах смотреть ни на кого из присутствующих. Рубиновая жидкость в его бокале казалась сейчас лучшей точкой приложения взгляда. Так было проще растерянно молчать, судорожно соображая, что еще можно добавить к этому сумбурному рассказу.
- Что же, - задумчиво проговорил Гробовщик после минутного размышления, - Ваша задачка, милорд, из разряда неразрешимых. Раз уж даже преданная помощница – существо той же природы, что и Принц – до сих пор не смогла ничего придумать, то мы здесь и вовсе бессильны.
Сиэль недоверчиво посмотрел на него.
«И это все?.. Бессильны?» - читалось в этом взгляде.
Седовласый Жнец лишь пожал плечами. Мол, извиняйте, Ваша милость, но в этом деле я Вам не помощник.
Мальчик вскочил из-за стола, едва не опрокинув бокал:
- Спасибо, что выслушали, - быстро проговорил он, испытывая единственное желание – как можно быстрее убраться восвояси. Ему было тошно, он чувствовал себя величайшим глупцом. Ну кто ему сказал, что Гробовщик обязательно должен знать способ лечения высших демонов?..

URL
2011-04-17 в 00:37 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Он поспешил к двери, очень хотелось быстрее выйти на воздух, но тут заговорил Уильям:
- Погодите бежать, граф. Пожалуйста, сядьте за стол, - он кивком указал на пустую бочку. – Думаю, мой друг рано расписался в нашей беспомощности.
Видя, что Сиэль колеблется, Жнец добавил:
- Вам уже нечего терять. Вернуться к своему умирающему любовнику, - на этом слове мальчик вздрогнул, - Вы всегда успеете.
Сиэль не стал пенять Уильяму на бесцеремонность, сейчас было не до соблюдения этикета, но кое о чем все же спросил:
- Не понимаю, что за резон Вам помогать мне?
Его собеседник улыбнулся уголками губ:
- Я всегда возвращаю долги, граф. А если вспомнить события минувшей осени, то я Вам, кажется, прилично задолжал.
Он выразительно взглянул на Грелля, который тут же принял независимый вид, для пущей важности повыше задрав острый нос. Кажется, эта поза должна была означать «знать ничего не знаю, ведать ничего не ведаю». Лишь когда старший угрожающе нахмурился, красноволосый Жнец перестал кривляться и сказал:
- Да, считайте, что пощадив меня, Вы обеспечили себе возможность просить помощи у него, - он ткнул наманикюренным пальчиком в сторону своего шефа, а потом вдруг накрыл своей ладонью руку Уильяма. Улыбка сошла с его лица, однако глаза по-прежнему сияли.
Сиэль не сразу разгадал странное выражение лица Грелля, а когда понял – удивился. То была нежность: чистая, неприкрытая, искренняя. Мальчик смутился, как будто он только что увидел что-то очень личное, интимное. Крохотный кусочек чужого счастья.
Уильям отвлек его от печальных мыслей:
- Итак, давайте попробуем рассуждать логически. Принца ранили ангельским мечом. Что есть ангельский меч? Это оружие, уничтожающее всякую противную его природе сущность. Ангелы и демоны противоположны друг другу, поэтому, зачастую, они не могут даже прикоснуться друг к другу так, чтобы не причинить боль, а их оружие призвано смертельно ранить врага. Принцу, можно сказать, повезло, что он вообще выжил. Сейчас его человеческая плоть уже зажила, но его сущность – то, что определяет сам факт его бытия – повреждена. Если бы Принц был в своем мире, не был привязан к Земле, он бы залатал раны, использовав десяток-другой подчиненных ему душ.
- Он использовал бы человеческие души, чтобы вылечить себя? – переспросил Сиэль.
- Да, именно так, - кивнул Уильям. – Но сейчас, насколько я могу судить, у него такой возможности нет. Или же она как-то ограничена, так как иначе он бы давно уже был здоров. Значит, необходимо придумать другой способ лечения…
Он потер ладонью высокий лоб, что-то прикидывая про себя:
- На Земле демоны могут питаться человеческими эмоциями. В основном негативными, поскольку они сильнее. Таким образом, демоны забирают часть жизненной силы людей.
- Я готов отдать ему столько жизненной силы, сколько потребуется.
- Вы готовы отдать, но он, кажется, не готов ее взять. Это самая нелепая мысль, которая когда-либо приходила мне в голову, но иного объяснения я не вижу: похоже, Принц щадит Вас.
Сиэль резко поставил бокал на стол, тонкое стекло жалобно зазвенело.
- Тогда я заставлю его это сделать!
Сказал, а сам сник: он не имел представления, как можно принудить Себастьяна принять эту самую жизненную силу. Способ подсказал Уильям:
- А ведь Вы правы! Вы, именно Вы, можете его заставить. Контракт - это соглашение «обоюдно-острое». Нужно только суметь активировать свою и его печати Контракта, и приказать ему взять у Вас жизненную силу.
- А если он откажется? Я не смог его заставить покинуть Землю, когда все случилось.
- Он не сможет отказаться, если Вы успеете активировать печати. Это… как бы Вам объяснить… Как у вампиров: неодолимая жажда, над которой не совладает и самый совершенный разум. Тем более, что Принц ранен – ему будет почти не возможно контролировать себя. Только имейте в виду, что, в результате, если он заберет слишком много, Вы сами можете погибнуть.
Мальчик на секунду зажмурился. Если он умрет в процессе, то родители останутся неотомщенными, а Контракт потеряет силу, так как не будет исполнен до конца. Но тратить драгоценное время на месть, когда Себастьян мог исчезнуть в любой момент, Сиэль не хотел. В этот момент он со всей ясностью осознал: жизнь Себастьяна для него дороже мести, дороже всего на свете.
Уильям неверно истолковал его молчание:
- Я понимаю, Вы боитесь. Конечно, если подумать…
- Нет, я не боюсь, - перебил его Сиэль, поднимаясь из-за стола. – Я очень благодарен Вам за помощь, теперь я знаю, что надо делать.
Старший Жнец грустно улыбнулся:
- Я надеюсь, Вы сознаете, на что идете, граф. Но я не стану Вас отговаривать – вижу, что это бесполезно.
Он замолчал, а Гробовщик, на удивление молчаливый сегодня, загадочно сказал:
- Иногда наши жертвы стоят того, чтобы их приносить. Ступайте, граф, и да поможет Вам Дьявол.
Когда Сиэль вышел на улицу, солнце уже миновало зенит и теперь медленно клонилось к горизонту. Задремавший на козлах Бард, услышав шаги хозяина, встрепенулся:
- Куда теперь?
- Домой, - ответил мальчик. – Мы едем домой.

URL
2011-04-17 в 00:38 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 29.

- Что скажешь, Уильям, есть у графа шанс? – спросил Гробовщик, когда Сиэль скрылся за дверью.
Уильям неопределенно покачал головой:
- Шанс на что? – уточнил он. – Помочь Принцу – да, конечно. Выжить при этом – вряд ли. Если все так, как он описал, Принц выпьет его жизнь до капли. Но я уверен - даже мысль о собственной смерти не остановит мальчика. Он любит демона, это ясно.
- Он – человеческий ребенок, а люди вовсе не так склонны к жертвенности, как принято считать.
- Хочешь поспорить? – Уильям усмехнулся. – Скажем, на бочонок вина?
- Давай, - согласился Гробовщик, - а если проиграешь ты, тогда испросишь для меня аудиенцию у Ледяной Леди.
Грелль фыркнул:
- Неужели решил замолить старые грешки?
- Мои грешки тут не при чём. Мне нужно потолковать с ней о судьбе одного человека.
- Наш вечный волк-одиночка обзавелся любовничком? Или любовницей? – заинтересовался красноволосый. – Рассказывай, кто он?
Седовласый Жнец загадочно улыбнулся:
- Не твоя это забота, Грелль.
По его тону было ясно: больше его приятель ничего не узнает. Сатклифф состроил расстроенную мордашку, а потом повернулся к Уильяму:
- Ну вот, теперь я не усну спокойно, буду мучиться переживая, кто же обаял нашего Гробовщика, и умру в расцвете лет от любопытства. Раз уж мне уготована столь печальная участь, умирать я предпочту в собственной постели… Пойдем домой, а?
Конечно, Грелля не слишком-то волновали сердечные дела Гробовщика, скорее это был просто неуклюжий предлог, чтобы улизнуть. Как говорится, погостили – пора и честь знать.
- Да, - согласился со своим подчиненным Уильям. – Думаю, нам пора. Спасибо за вино и за компанию. В самое ближайшее время жду от тебя бочонок Chateau Latour Pauillac.
- Лучше начинай обдумывать, что ты будешь говорить Леди Смерть, - улыбнулся в ответ Гробовщик. - Граф Фантомхайв известный умник, как-нибудь выкрутится, вот увидишь.
Жнецы тепло распрощались, а уже через несколько секунд Уильям и Грелль были в апартаментах старшего.
- Ты никак не отреагировал на известие о болезни Принца, - осторожно заметил Ти Спирс, стараясь говорить безразличным тоном, но красноволосый сразу уловил, к чему тот клонит:
- Что, по-твоему, я должен был начать биться в припадке, вопя: «Ах, бедный Себастьянчик!»?
Грелль застегнул на шее тонкий ошейник из мягкой кожи, который с недавних пор носил дома, а потом змеей скользнул к своему шефу. Обняв Уильяма за талию, он зашептал:
- Он мне больше не нужен, у меня есть ты. Мне все равно, выживет он или исчезнет, мне больше нет дела ни до него, ни до мальчишки.
Грелль говорил искренне. После всего, что произошло за последние месяцы, он в корне поменял свое отношение к Себастьяну и к Уильяму и, кажется, из-за этого даже немного изменился сам. Точнее, изменились его чувства. В ту ночь, когда старший осыпал его ласками, думая, будто он спит, Грелль понял одну важную вещь. Уже очень давно никто не относился к нему с таким трепетом, с таким обожанием. Он мечтал, чтобы его холили, любили, нежили, но вместо этого, в лучшем случае, получал слабое подобие своей страсти, а в худшем – полные позора ночи, вроде той, что устроил ему летом Себастьян. Была еще мадам Рэд и ее пыл, замешанный на крови и чужой боли, однако после месяца с лишним пыток Грелль вспоминал о своей красноволосой подруге с содроганием.
В ту ночь, когда ласки Уильяма разбудили его, первым порывом Грелля было сбросить с себя ненавистного старшего, он едва сдержал вскрик возмущения, а потом… Потом он прислушался к себе и понял, что ему вовсе не противно. То есть он понимал, что ему должно быть противно, но не ощущал ни брезгливости и ни отвращения. В какой-то момент он вдруг осознал, что если бы не раны и лихорадка, то это могло бы быть даже приятно. То, как Уильям осторожно целовал его израненное тело, как с дрожью в голосе шептал: «Сладкий…», как двигался над ним – почти без нажима, постоянно контролируя себя, чтобы ненароком не сделать больно. И даже скольжение его члена меж ягодиц не вызвало желания немедленно вырваться. Поэтому Грелль просто максимально расслабился и, притворившись спящим, наблюдал, прислушивался к себе. Ему было тепло и комфортно.
Слишком измученный, чтобы испытывать сексуальное желание, Грелль воспринимал прикосновения и поцелуи старшего как самую невинную ласку, хоть по сути своей они таковой и не являлись. Наверное, сказались длительные недели жизни под воздействием пыток: теперь любое прикосновение, которое не несло в себе боли, казалось чем-то из ряда вон. Да, так он и думал в первые минуты после пробуждения. Но потом Грелль вспомнил их недавние лечебные сеансы: тогда он едва мог терпеть на себе руки Уильяма. А теперь нагой Уильям прижимался к нему всем телом и это было приятно.
Грелль размышлял над странностями собственного восприятия все то время, пока Уильям мылся в ванной. Когда же старший вышел, красноволосый уже знал: он должен попробовать. Просто попробовать, без всяких там «а что если» и прочих нелепостей.
- Уильям, ты ничего не хочешь мне сказать?.. – спросил он тогда и, на миг испытав мстительное удовольствие – чувство из какой-то другой, прошлой жизни, - криво улыбнулся.
- О чем? – ответил вопросом на вопрос старший, делая вид, что не понимает, о чем идет речь. Он так сжал полотенце, что влажная ткань скрипнула.
- О том, что здесь недавно произошло. Мне кажется, кое-кто воспользовался моей беспомощностью, чтобы удовлетворить свою похоть, - говорить мягко и вальяжно, как хотелось бы, не получалось – горло здорово саднило.
- Не понимаю, о чем ты, - холодно ответил Уильям, направившись к двери и, кажется, собираясь ретироваться бегством.
Вопреки своему желанию громко зашипеть: «Ах, не понимаешь!..» Грелль тихо проговорил:
- Пожалуйста, подойди ко мне.
Взбалмошному, вздорному, ему сейчас требовалась вся его выдержка, чтобы вести себя «как взрослый», но пока, вроде бы, получалось неплохо. Помедлив, Уильям подошел к его кровати и присел на краешек. Смотреть своему подчиненному, как всегда, прямо в глаза, он не мог, то и дело отводил взгляд.
- Я проснулся, когда ты начал целовать меня в затылок. Знаешь, у тебя очень теплые губы.
Повисшая между ними пауза была подобна тишине, которая наступает за несколько минут до начала грозы. Уильям не выдержал первым:
- Да я, как ты изволил выразиться, воспользовался твоей беспомощностью! Обещаю, больше такого не повторится. Я немедленно напишу прошение Леди Смерть, и тебе назначат другого старшего…
- Нет! – перебил его Грелль так страстно, что даже закашлялся. – Мне не надо другого!
Он подался вперед, их лица теперь разделяло лишь несколько дюймов.
- Не надо, - повторил Грелль убежденно. – Ты – мой старший.
Уильям растерялся:
- Но раз ты не хочешь избавиться от моего шефства, что тогда?.. - внутри него бушевала настоящая буря: всего несколько секунд назад он был уверен, что все испортил, теперь же надежда снова вернулась к нему.
- Я хочу, чтобы ты повторил то, что делал сегодня со мной, когда я выздоровею. Если нам обоим это понравится, то, возможно, я попрошу тебя стать моим любовником.
Вопреки ожиданиям Грелля, было не похоже, что Уильяма обрадовало его предложение. Старший упорно смотрел мимо него, о чем-то напряженно размышляя.
- Согласен, - наконец, сказал он. – Но если ты решишь стать моим любовником, то должен будешь выполнять ряд моих условий.
Красноволосый Жнец удивленно заморгал. О каких еще условиях идет речь?! Он и так уже предложил себя, разве не этого добивался Уильям?..
- Например, ты должен будешь жить со мной, - продолжал, как ни в чем не бывало, старший. – Ты должен будешь подчиняться мне, не формально, а буквально, и признать мою власть над тобой.
- Но я и так тебе подчиняюсь!..
- Да, но ты делаешь это по принуждению, ты каждый раз пытаешься обойти запреты, вредишь мне и нашему делу при каждом удобном случае. Если ты хочешь спать в моей постели и жить в моем доме, ты должен будешь принять – добровольно – те правила, которые я для тебя установлю…
В тот их разговор Жнецы так и не пришли к согласию. На протяжении следующих дней, они еще не однажды возвращались к этой теме, пока, наконец, Грелль ни выздоровел, и ни пришло время сделать выбор.
Покинув гостеприимный дом графа Дракулы, Жнецы переместились в апартаменты Уильяма. Грелль заметно нервничал, явно ощущая себя не в своей тарелке, да и его шефу от предстоящей «проверки постелью» было не по себе.
- Насколько я понимаю, теперь ты должен оценить, насколько я хорош в качестве любовника, - Ти Спирс снял с себя сюртук и аккуратно повесил его в шкаф.
- Нет, погоди, - Уильям вцепился в рукав его рубашки. – Не надо. В смысле, так – не надо. Я все обдумал, я согласен на твои условия. В конце концов, если я не смогу их выполнять, я всегда смогу уйти, верно?
- Да.
С этого хрупкого соглашения началась их совместная жизнь. Грелль до сих пор с трудом припоминал положения Кодекса Жнецов, но правила Уильяма стали для него законом.
Теперь он должен был ночевать только дома. «То есть никаких отлучек, если они не согласованы со мной, никаких ночных загулов. Ты можешь спать в другой комнате, если захочешь, но ты должен быть там, где я», - пояснил ему старший. Еще одной обязанностью стали ежевечерние отчеты. Во время ужина Грелль должен был рассказывать шефу, чем занимался в течение дня. По началу почти оскорбленный этим правилом, уже к концу первой недели Грелль понял, насколько это здорово и приятно, когда твоей жизнью интересуются. Старший не читал ему нотаций, не упрекал ни чем, он просто выслушивал, иногда задавая вопросы. Грелль понимал, что если он допустит какое-либо нарушение, то будет наказан: Уильям не собирался позволять ему творить что попало.
«Я довольно долго помогал тебе выпутываться из различных ситуаций, прикрывал тебя», - сказал он, поясняя это правило. - «Зная о моих чувствах, не сомневаюсь, что ты и впредь будешь надеяться на мою помощь. И я помогу, конечно, но наказание ты все равно понесешь: только так можно привить тебе чувство ответственности».

URL
2011-04-17 в 00:38 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Ограниченный этими рамками, Грелль с одной стороны чувствовал себя немного скованно, с другой – в этом был определенный кайф. Множество забот, о которых приходилось думать красноволосому, пока он жил один, теперь легли на плечи Уильяма: все решения в их маленькой семье принимал он. У Грелля было право голоса, он мог высказать свое мнение, но последнее слово оставалось за Уильямом. Порой, когда Греллю было трудно согласиться с чем-то, он вспоминал слова старшего:
«Подчинение – это не неприятная обязанность, не тяжкая ноша, когда ты делаешь это добровольно. То, что ты соглашаешься с моим правом принимать решения за нас обоих, для меня является знаком твоего доверия, я очень ценю это».
И Грелль подчинялся. Не всегда до конца понимая мотивы, он делал все, что говорил Уильям; чаще всего, он довольно быстро убеждался в правоте старшего.
Единственным местом, где не действовало правило подчинения, была их постель.
«Я никогда не стану принуждать тебя к близости или требовать сделать что-то, чего ты не хочешь».
Уильям держал слово. Были ночи, когда он вообще не прикасался к Греллю, замечая, что тот не в настроении или слишком устал. Он вообще оказался очень чутким, этот «железный Уильям». И темпераментным, и нежным, и заботливым – разным, точно таким, как хотел Грелль. Ночь за ночью засыпая в кольце его рук, Грелль чувствовал то, к чему стремился долгие-долгие годы: он чувствовал себя любимым и нужным. Самым-самым. В обмен на эту любовь, он готов был пожертвовать и свободой, и независимостью.
Как ни странно, именно сейчас, Грелль Сатклифф стал по-настоящему счастлив. Что до Уильяма, то его чувства от всего, что происходило в его доме в последние недели, с трудом поддавались описанию. Страх потерять Грелля постепенно вытеснила уверенность, что этого не произойдет. Ветреный, несерьезный, Сатклифф, тем не менее, тянулся к нему, слушался его, старался следовать установленным правилам. Да, им было непросто. Не раз и не два они спорили чуть не до скандала, но потом Грелль все же находил в себе силы смириться с решением Уильяма.
Старший понимал: пройдет еще много времени, прежде чем они смогут стать действительно гармоничной парой, но спешить было некуда – впереди у них была вечность.

URL
2011-04-17 в 00:39 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Ограниченный этими рамками, Грелль с одной стороны чувствовал себя немного скованно, с другой – в этом был определенный кайф. Множество забот, о которых приходилось думать красноволосому, пока он жил один, теперь легли на плечи Уильяма: все решения в их маленькой семье принимал он. У Грелля было право голоса, он мог высказать свое мнение, но последнее слово оставалось за Уильямом. Порой, когда Греллю было трудно согласиться с чем-то, он вспоминал слова старшего:
«Подчинение – это не неприятная обязанность, не тяжкая ноша, когда ты делаешь это добровольно. То, что ты соглашаешься с моим правом принимать решения за нас обоих, для меня является знаком твоего доверия, я очень ценю это».
И Грелль подчинялся. Не всегда до конца понимая мотивы, он делал все, что говорил Уильям; чаще всего, он довольно быстро убеждался в правоте старшего.
Единственным местом, где не действовало правило подчинения, была их постель.
«Я никогда не стану принуждать тебя к близости или требовать сделать что-то, чего ты не хочешь».
Уильям держал слово. Были ночи, когда он вообще не прикасался к Греллю, замечая, что тот не в настроении или слишком устал. Он вообще оказался очень чутким, этот «железный Уильям». И темпераментным, и нежным, и заботливым – разным, точно таким, как хотел Грелль. Ночь за ночью засыпая в кольце его рук, Грелль чувствовал то, к чему стремился долгие-долгие годы: он чувствовал себя любимым и нужным. Самым-самым. В обмен на эту любовь, он готов был пожертвовать и свободой, и независимостью.
Как ни странно, именно сейчас, Грелль Сатклифф стал по-настоящему счастлив. Что до Уильяма, то его чувства от всего, что происходило в его доме в последние недели, с трудом поддавались описанию. Страх потерять Грелля постепенно вытеснила уверенность, что этого не произойдет. Ветреный, несерьезный, Сатклифф, тем не менее, тянулся к нему, слушался его, старался следовать установленным правилам. Да, им было непросто. Не раз и не два они спорили чуть не до скандала, но потом Грелль все же находил в себе силы смириться с решением Уильяма.
Старший понимал: пройдет еще много времени, прежде чем они смогут стать действительно гармоничной парой, но спешить было некуда – впереди у них была вечность.

URL
2011-04-17 в 00:39 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Ограниченный этими рамками, Грелль с одной стороны чувствовал себя немного скованно, с другой – в этом был определенный кайф. Множество забот, о которых приходилось думать красноволосому, пока он жил один, теперь легли на плечи Уильяма: все решения в их маленькой семье принимал он. У Грелля было право голоса, он мог высказать свое мнение, но последнее слово оставалось за Уильямом. Порой, когда Греллю было трудно согласиться с чем-то, он вспоминал слова старшего:
«Подчинение – это не неприятная обязанность, не тяжкая ноша, когда ты делаешь это добровольно. То, что ты соглашаешься с моим правом принимать решения за нас обоих, для меня является знаком твоего доверия, я очень ценю это».
И Грелль подчинялся. Не всегда до конца понимая мотивы, он делал все, что говорил Уильям; чаще всего, он довольно быстро убеждался в правоте старшего.
Единственным местом, где не действовало правило подчинения, была их постель.
«Я никогда не стану принуждать тебя к близости или требовать сделать что-то, чего ты не хочешь».
Уильям держал слово. Были ночи, когда он вообще не прикасался к Греллю, замечая, что тот не в настроении или слишком устал. Он вообще оказался очень чутким, этот «железный Уильям». И темпераментным, и нежным, и заботливым – разным, точно таким, как хотел Грелль. Ночь за ночью засыпая в кольце его рук, Грелль чувствовал то, к чему стремился долгие-долгие годы: он чувствовал себя любимым и нужным. Самым-самым. В обмен на эту любовь, он готов был пожертвовать и свободой, и независимостью.
Как ни странно, именно сейчас, Грелль Сатклифф стал по-настоящему счастлив. Что до Уильяма, то его чувства от всего, что происходило в его доме в последние недели, с трудом поддавались описанию. Страх потерять Грелля постепенно вытеснила уверенность, что этого не произойдет. Ветреный, несерьезный, Сатклифф, тем не менее, тянулся к нему, слушался его, старался следовать установленным правилам. Да, им было непросто. Не раз и не два они спорили чуть не до скандала, но потом Грелль все же находил в себе силы смириться с решением Уильяма.
Старший понимал: пройдет еще много времени, прежде чем они смогут стать действительно гармоничной парой, но спешить было некуда – впереди у них была вечность.

URL
2011-04-17 в 00:41 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 30.

Вернувшись домой, Сиэль заглянул проведать Себастьяна.
- Без изменений? – спросил мальчик у сидевшей на широком подоконнике Зелы, которая слабо улыбнулась ему вместо приветствия.
- Да, он спал все время, пока Вас не было, - ответила демоница.
Юный граф скользнул взглядом по неподвижному телу своего слуги, а потом попросил:
- Дайте мне, пожалуйста, папку, которую я оставлял. Хочу, наконец, ознакомиться с ее содержимым.
Немного удивленная, девушка отдала ему документы. Неужели граф, наконец, решил вернуться к нормальной жизни, подумалось ей. Сначала прогулка, теперь это… Нет, она не сомневалась, что мальчик любит ее господина и не оставит его. Однако всякому человеческому терпению рано или поздно наступает предел: видимо, больше сидеть взаперти Сиэль Фантомхайв был не в силах.
- Если он проснется, позовите меня, хорошо? – попросил он. - Я буду у себя в кабинете.
- Конечно, - кивнула она.
Сиэль тихонько притворил дверь спальни и чуть не бегом бросился к себе. Он ощущал такой внутренний подъем, такую бурлящую энергию, каких не испытывал со дня получения злополучного ангельского письма. По дороге домой он обдумал свои дальнейшие шаги, и теперь, когда у него был четкий план, действовать было приятно и легко.
Усевшись за стол, мальчик открыл папку с архивом и бегло пробежал глазами ее содержимое. Как он и предполагал, причиной убийства родителей стал неудавшийся заговор против Ее Королевского Величества. В документах значилось, что граф Фантомхайв сумел раскрыть заговор до того, как преступники совершили покушение на жизнь королевы, но некоторым из них удалось ускользнуть. Конечно, эти люди знали, кто вел расследование, и не преминули воспользоваться возможностью отомстить. В архиве были все фамилии, все до единой.
Сиэль аккуратно упаковал бумаги в большой конверт из плотной бумаги, а затем, взяв чистый лист, он написал короткое письмо:
«Уважаемый инспектор,
Прошу Вас рассмотреть прилагаемые к настоящему письму документы и предпринять все необходимые меры для наказания тех, кто должен быть наказан.
К сожалению, в силу личных обстоятельств, я сам не могу взяться за ведение этого дела, хотя оно имеет ко мне и к моей семье самое непосредственное отношение.
Полагаюсь на Ваши опыт и знания,
Искренне Ваш, Сиэль Фантомхайв».
Положив письмо в конверт с документами, мальчик запечатал его сургучом, поставил печать, а вместо адреса надписал на лицевой стороне конверта: «Инспектору Абберлайну, лично в руки».
С первым пунктом программы было покончено, теперь настало время для письма Элизабет. И вот это было действительно сложно.
По дороге домой, обдумывая разговор со Жнецами, мальчик не однажды мысленно возвращался к словам Уильяма о том, что Принц щадит его. Не оставалось сомнений - Зела и Себастьян, они оба, знали, что Сиэль мог бы отдать демону часть своей жизненной силы. И если они не сказали ему об этом способе, значит, не хотели, чтобы он им воспользовался. То есть, если бы Зела узнала о плане, то она, конечно, не позволила бы его воплотить. Поэтому граф решил услать демоницу из дома, попросив ее доставить письма адресатам - только в этом случае он мог рассчитывать, что в процессе активации печатей ему никто не помешает.
Вот только Сиэль не знал, выживет ли он после «лечения», а ведь именно от этого зависел текст письма к Элизабет. Поэтому, после получаса размышлений, Сиэль написал вот что:
«Милая Элизабет,
Я пишу тебе, поддавшись минутному настроению, спеша выразить те мысли, что обуревают меня сейчас. Я не знаю, что станет со мной через несколько часов – люди, увы, не властны над собственной жизнью, но в нашей власти сказать любимым те несколько слов, которые согреют и обнадежат в трудную минуту.
Знай, что бы ни случилось, я любил и люблю тебя нежно, как любят сестру. Я восхищаюсь твоей красотой, внешней и внутренней. Думаю, через несколько лет я смог бы полюбить тебя иной, «взрослой» любовью, а уже сейчас я горд и счастлив называться твоим женихом.
Я надеюсь, что детство, проведенное бок о бок со мной, будет помниться тебе временем светлым и счастливым. Если же судьбе станет угодно разлучить нас, не лей понапрасну слезы, постарайся принять это легко.
Искренне твой,
Сиэль Фантомхайв».
Граф лукавил, конечно. Вся «иная» любовь, как и будущее, для него были связаны лишь с одним существом – с Себастьяном Михаэлисом. Просто мальчик знал: такая ложь, во благо, не причинит вреда. А если он все же погибнет сегодня, то у его милой невесты останется это письмо и вера, что до последнего вздоха он любил ее. Никогда душу милой Элизабет не отравит яд подозрения, что ее жених мог отдать свое сердце кому-то другому.
Вложив письмо в конверт, Сиэль приступил к последнему, самому ответственному мероприятию этой части плана. Взяв чистый лист, он написал:
«Я, Сиэль Фантомхайв, оценив сложившиеся обстоятельства и полностью отдавая себе отчет в своих действиях, признаю условия Контракта, заключенного между мной и демоном, Себастьяном Михаэлисом, также именуемым Принцем, со стороны Себастьяна Михаэлиса выполненными.
Я подтверждаю, что моя душа, принадлежала и принадлежит вышеуказанному демону».
Перечитав написанное, мальчик зажег свечу и уничтожил листок.
Серые хлопья пепла закружились в воздухе, оседая на ковер. Сиэль улыбнулся: вот и все. В точности, как когда-то давно говорил Себастьян:
«В таких сделках, как наш Контракт, достаточно лишь письменного или даже устного подтверждения исполнения условий. Неважно, сохраниться ли оно или исчезнет, важен сам факт его появления».
Взяв со стола письма для Элизабет и инспектора, мальчик поспешил к Зеле.

URL
2011-04-17 в 00:41 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
***
Его переживания по поводу того, что демоница может отказать в его просьбе, оказались напрасными:
- Мой господин служит Вам, а я – ему. Конечно, я выполню Ваш приказ.
Забрав письма, девушка исчезла.
Памятуя о скорости демонов, Сиэль торопился: он знал - у него есть от силы пять минут, не больше. Сдернув с глаза повязку, он взял дворецкого за ту руку, на которой была начертана печать, и громко позвал:
- Себастьян! Себастьян!..
Ничего не изменилось, но граф упорствовал, раз за разом повторяя любимое имя, пока, наконец, печать на руке демона не начала слабо светиться. Как только это произошло, мальчик сказал:
- Возьми у меня столько силы, сколько нужно. Я приказываю тебе сделать это.
Символы на коже демона вспыхнули ярко-фиолетовым пламенем, казалось, будто он горит заживо, но Сиэль не чувствовал тепла пламени, хоть его пальцы оставались плотно переплетены с пальцами Себастьяна. А потом мальчик ощутил едва заметную слабость.
«Началось», - мелькнула в голове короткая мысль.
Не было ни боли, ни неприятных ощущений, только голова кружилась, так что когда Сиэль понял, что больше не в силах сидеть, он просто лег на грудь дворецкого и обнял его. Казалось, это длится целую вечность, хотя в реальности вряд ли прошло больше трех минут. Словно издалека до него донесся вскрик вернувшейся Зелы: «Зачем же Вы это сделали!..», но ему уже было все равно. Внутреннее чутье подсказывало - демоница не посмеет вмешаться. Слишком плотными, неразделимыми сделалась нити связи между ним и демоном, никакая сила во Вселенной не смогла бы сейчас оторвать его от Себастьяна.
- Господин… - слабый стон дворецкого стал для него наградой.
Он почувствовал, как пальцы демона сжимаются на его плечах, не отталкивая, нет, но и не притягивая ближе. Кажется, Себастьян пытался бороться, пытался поставить заслон той энергии, что мощным потоком вливалась в его тело из тела мальчика, но все его попытки были тщетны. Сиэль был уверен в этом потому, что слабость становилась все сильнее, он уже не чувствовал ни рук, ни ног, а голоса хватило лишь чтобы попросить:
- Не надо, не противься. - И добавить:
- Я люблю тебя.
Потом все вокруг окрасилось алым, и стало темно. Но эта темнота оказалась недолгой, она длилась считанные секунды, в которые не было ничего – ни мыслей, ни эмоций, ни воспоминаний. И вот он уже стоит среди клубов смутно-знакомого фиолетово-серого тумана. Он был здесь вместе с Себастьяном в ту ночь, когда заключил Контракт, а, значит…
- Я здесь, мой лорд, - голос демона, глубокий, бархатный раздался у него за спиной.
Сиэль обернулся. Себастьян стоял перед ним, такой же прекрасный и сильный, как и всегда.
- Ты поправился?
- Да. Но будь это в моей власти, я не стал бы делать этого такой ценой. Я больше не смогу вернуть Вас на землю, господин. В прошлый раз в Вашем теле еще теплилась искра жизни, теперь же оно мертво.
Мальчик кивнул:
- Я понимаю. Значит, я пойду с тобой, дальше. Туда, куда ты скажешь. Ты выполнил свою часть Контракта, настало время мне выполнить свою.
- Я должен предупредить Вас: там, куда мы отправимся, Вы можете вспомнить много больше о себе, чем знаете сейчас. Здесь, между мирами, Вы еще почти человек с человеческими воспоминаниями, а в моем мире к Вам вернется истинная память – все, от момента появления на свет Вашей души и до сегодняшнего дня.
- Ну и что, - Сиэль не видел большой разницы между этими вещами. – Другого пути все равно нет, верно?
Он сделал шаг вперед и обнял демона за талию:
- Пойдем, я так сильно скучал по тебе.
- Я тоже скучал, господин.
Себастьян положил руки ему на плечи и мягко коснулся губами его лба. Последним, что запомнил Сиэль Фантомхайв из этой, еще почти человеческой части своего бытия, были алые глаза демона, в которых на краткий миг отразились его собственные, синие.
Перемещение в другой мир было похоже на рывок вверх и на падение в бездну одновременно. Они двигались так быстро, что дух захватывало, летели сквозь калейдоскоп неясных теней, и в какой-то момент Сиэль почувствовал – граница. Вот она, еще чуть-чуть, и все человеческое останется в прошлом. Неясная грусть пронзила душу мальчика, а уже в следующий миг он понял, что лежит на теплых досках прогретого солнцем пола.
И он… Это был уже не совсем он, как будто прежде он знал о себе лишь малую часть, а теперь вдруг вспомнил все остальное. Все вспомнил!.. Знание обрушилось на него, подобно снежной лавине, и это было так оглушительно-больно, что захотелось никогда не умирать, никогда не знать всей правды!..
Он огляделся, отыскивая взглядом Принца. Тот стоял в стороне, не делая ни единой попытки приблизиться. Кажется, демон был поражен не меньше самого Сиэля:
- «Сиэль» в переводе с одного из человеческих языков означает «небо», - с горечью проговорил он. - Душа, которая должна была прожить всего десять человеческих лет. Ребенок, который должен был умереть в страданиях, чтобы отправиться прямиком в Рай. Твои глаза – такие синие, у людей не бывает такого цвета глаз. И ангел, тот ангел предупреждал, что я, что мы оба пожалеем. Кажется, он оказался прав. Теперь на твоей спине серебрятся следы крыльев, словно когда-то ты был ангелом. Так кто ты такой, Сиэль Фантомхайв?..

URL
2011-04-17 в 00:42 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 31.

Принц смотрел на мальчика и не узнавал его. Сиэль больше не был ребенком, теперь он выглядел как юноша лет шестнадцати-семнадцати. Черты его лица почти не изменились, но вот глаза – в них было столько мудрости, столько знания, что демон понял: перед ним существо не менее древнее, чем он сам. А по тому, как мальчик смотрел на него, становилось ясно – он знает и про чуму в Лондоне, и про кровопролитные войны древности. Про все несчастья, что произошли с миром людей по воле и при непосредственном участии Принца.
Сиэль поднялся на ноги. Он стал выше ростом, но все равно едва ли доставал макушкой до подбородка демона.
- Я – бывший ангел, - сказал он, пристально глядя Принцу в глаза.
- Не бывает бывших ангелов – только падшие, - возразил тот. Ему никогда прежде не доводилось видеть таких как Сиэль, бескрылых.
- Ты прав, не бывает, - легко согласился с ним мальчик. – Я единственный – первый и последний, кого Отец лишил крыльев.
Он говорил об этом почти с гордостью, так что первая мысль – мысль о наказании – показалась демону почти абсурдной, но он все же спросил:
- Ты что-то натворил?
- Нет. Просто я захотел, чтобы меня на время сделали человеком.
Заметив мелькнувшее на лице Принца удивление, Сиэль вздохнул:
- Не мне тебе рассказывать, что ангелы – одни из первых Его созданий. Мы появились прежде, чем земля, чем даже вы, бесы. Он создал меня также, как остальных, но почему-то, в отличие от своих собратьев по небесному воинству, я не был счастлив в Раю. Что-то, похожее на смутное предчувствие, всегда тяготило меня. Я будто знал: мое место не там, и порой, глядя на покидающие Рай души людей, я испытывал нечто сродни человеческой тоске. Брат Гавриэль говорил, что именно в момент моего появления на свет Отцу пришла идея создать иное, отличное от ангелов, существо – человека и это повлияло на меня. Возможно, он был прав, ведь долгие века жизни в Раю я не мог по-настоящему наслаждаться всем, что у меня было. Я постоянно ощущал какое-то беспокойство, которое не давало мне существовать спокойно.
Отец, милосердный и любящий, не мог больше смотреть на мои мучения. «Никто не может быть несчастлив здесь», - сказал Он и предложил на время превратить меня в человека.
«Ты проведешь на Земле десять счастливых лет», - пообещал Он. – «Детство – самая золотая пора в человеческой жизни. Ты познаешь ее сполна, а потом, умерев смертью мученика, вернешься обратно на небо. Если захочешь, конечно».
Я был счастлив, я не придал значения Его последним словам. А ведь Он не только всемогущий, но и всезнающий. Наверное, Ему было нелегко отпускать меня: Он уже тогда знал, что я встречу тебя, и ты попытаешься заполучить мою душу.
Сиэль замолчал. В его синих глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но он быстро справился с собой:
- Скажи, для чего я тебе понадобился? И почему ты сам решил заключить со мной Контракт, потратив на это три с лишним человеческих года? Да, для бессмертных это не срок, но я не слышал, чтобы прежде ты лично участвовал в Контрактах.
- Милорд приказал мне сделать это. Теперь я должен отдать тебя ему.
Произнести эти несколько слов оказалось совсем непросто, но соврать Сиэлю Принц все равно не смог бы. Да, их разделяла пропасть, они были существами из разных – враждующих – миров, они были разделены уже самим своим происхождением, но все это оказалось недостаточным препятствием для чувств демона. Он не мог ненавидеть Сиэля, более того – чем дольше демон смотрел на него, тем отчетливее понимал, что не сможет его отдать. Ни Богу, ни Милорду. И дело было не только в физическом влечении, хоть ладное, больше не скованное стеснением тело с сияющей ровным, «ангельским» светом кожей и казалось притягательным. Дело было в той острой боли, что начинала пульсировать в груди Принца при одной только мысли о расставании.
- Значит, ты просто выполнял приказ своего господина, - проговорил Сиэль, обняв себя руками, словно ему вдруг стало холодно.
- Да, - кивнул демон. – Но уже одно то, что сейчас мы находимся не в его дворце, а в моих владениях, является нарушением этого приказа. Я должен был сразу доставить тебя к нему.
- Но ты этого не сделал, - закончил за него мальчик.
Они стояли друг напротив друга, напряженные, сосредоточенные. Произнести вслух короткое: «Почему?» оказалось легче, чем пережить те мучительные секунды, когда Принц вдруг отвел глаза в сторону и тихо произнес:
- Я не смог. Ты - мой. – И добавил:
- Я не знал, что ты тот, кто ты есть. Если теперь ты хочешь обратно на небо – я не стану насильно держать. Милорд не помешает: пока я не передал ему права по Контракту, он ничего не сможет сделать. Только решай быстрее, он вот-вот будет здесь и потребует отдать тебя.
Сиэль совсем по-человечески закусил нижнюю губу. Хотел ли он обратно на небо?.. По всем законам природы он должен был хотеть. Однако стоило представить вечность – пусть даже в райских кущах – но без Принца, все его существо пронзала такая боль, словно его резали на кусочки. Мысли об Отце и о братьях, о долге, о предназначении – все казалось пустым, ненужным в сравнении с этим. Сиэль, наконец, понял, к чему – точнее, к кому, - его тянуло долгие-долгие тысячелетия. Он не испытывал ни страха, ни сомнений. Даже знание, что его возлюбленный повинен в гибели многих сотен человеческих душ, в насаждении грехов и пороков, не остановило Сиэля.
- Я не хочу на небо, - сказал он твердо. – Я - твой.
Мальчик подошел к демону и с опаской, ведь ангел не может прикоснуться к демону, чтобы не причинить боли, дотронулся до его плеча. Но ничего не произошло, он ощутил лишь тепло да легкую шероховатость ткани фрака.
- Это потому, что я теперь больше человек, чем ангел, - тихо сказал мальчик.
- И еще потому, что ты отдал за меня свою жизнь, - добавил демон, осторожно привлекая его к себе.
Уткнувшись лицом в шею Принца, мальчик не мог видеть улыбки, тронувшей губы демона, но она была точным отражением его собственной.
В близости этих двоих больше не было напряжения, которое вызывала неопределенность. Они сделали свой выбор, и он не был трудным, хоть одному из них, выбирая, пришлось предать своего отца и господина, а второму – отказаться от райских садов.
- Для чего я понадобился твоему Милорду?
- Не знаю, - ответил демон.
- Зато она знает!..

URL
2011-04-17 в 00:42 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
В просторную залу, в которой находились мальчик и Принц, влетела Зела, таща за собой на цепи связанную серебристым шнуром сирену. Ничуть не заботясь о самочувствии шпионки Милорда, Зела швырнула ее к ногам Принца.
- Едва не улизнула, змея… - прошипела девушка, опускаясь на пол рядом с Сиэлем. Хоть демоны и не нуждаются в кислороде, Зела часто-часто дышала, торопливо поправляя съехавшее с плеча, порванное в нескольких местах, платье. Похоже, поимка Роуз оказалась делом непростым.
- Простите за вторжение, господин, - наконец, произнесла она.
- Какие могут быть извинения, - без доли кокетства ответил Принц. – Теперь я понимаю, почему Милорда до сих пор здесь нет. Спасибо, Зела.
- Да, я поймала эту тварь на полпути к его владениям.
Услышав слово «тварь», пленница изогнулась и, громко шлепнув по полу хвостом, плюнула на платье демоницы.
- Еще посмотрим, кто тут будет тварью, когда Милорд обо всем узнает! Узнает о предательстве!
- Посмотрим, - спокойно согласился с ней Принц. – А теперь, Роуз, скажи, для чего ему понадобился Сиэль?
Сирена засмеялась:
- Неужели ты думаешь, что я что-то тебе скажу?
- Скажешь. – Демон дотронулся пальцем до шнура, которым была связана сирена, и тот вдруг начал стремительно сжиматься, впиваясь в тело Роуз, душа ее. Девушка дернулась вперед, пронзительно закричала. Ее ровный хвост вздулся буграми, став похож на перетянутый бечевкой свиной рулет, то же произошло с руками. Жгут на шее, казалось, вот-вот лишит ее возможности дышать.
Валяясь по полу, она билась как в судорогах, пытаясь избавиться от своих пут, но шнур лишь глубже погружался в ее мягкую плоть. Сиэль в первый момент оцепенел от этого зрелища, а потом не выдержал, вцепился в руку демона:
- Хватит! Прекрати, пожалуйста, прекрати!
Принц подчинился. Одно его прикосновение, - и наваждение спало. Тело сирены обмякло, а на ее лице отражался такой неприкрытый ужас, что Сиэль отвел глаза, не в силах на это смотреть.
Сирена, не справившись с пережитым напряжением, вдруг зарыдала:
- Я скажу, скажу, - выдавила она полузадушено. – Милорду нужно попасть в Рай. Он хотел предложить Богу мальчишку в обмен на возможность провести один день в Раю.
- Что ему там понадобилось?
- Я не знаю, - отчаянно замотала головой Роуз. – Я должна была лишь следить за вами и доложить, когда он, - она кивнула в сторону Сиэля, - умрет.
- Как часто ты являлась к нему на доклад и когда в последний раз ты была у него?
- Раз в двое человеческих суток. Последний раз был вчера.
Демон тяжело вздохнул:
- Итак, всего сутки.
Сиэль хотел спросить, что значит «всего сутки», но не решился сделать это при Роуз и Зеле.
- Пожалуйста, определи ее куда-нибудь до завтра, - попросил Принц демоницу. Та поклонилась и, не произнеся больше ни слова, вышла из залы, волоча за собой всхлипывающую сирену.
Демон и мальчик вновь остались наедине.
- Почему сутки? – спросил Сиэль настороженно. Меньше всего он хотел знать ответ на этот вопрос.
- Потому что Милорд не потерпит нарушения приказа. И это оставляет нам всего два выхода: вступить в открытое противостояние с ним или уйти туда, где нас никто не найдет. Если будет война, то третьим обязательно вмешается Бог. Мир серьезно пострадает. Погибнут тысячи человеческих душ, возможно, кто-то из твоих братьев...
- Я не могу этого допустить!
- Я знаю, - грустно улыбнулся демон. – Поэтому нам остается лишь уйти. Ты помнишь легенду о том, как я появился на свет, которую рассказывал тебе Гробовщик?
Сиэль кивнул.
- Тогда ты знаешь, что я не первый сын Милорда, до меня был еще один.
- Да, Отец и твой господин уничтожили его, потому что он был неуправляем. Почему ты вспомнил о нем сейчас?
- Потому что на самом деле они не смогли его убить. Он был заперт в пустоте, что за границами всех миров. Нам с тобой придется отправиться туда же. В любом другом месте Милорд найдет нас.
- Мы можем подняться на небо!
- Ты – да, а я – нет. Демонам путь в Рай заказан.
- Но ведь Милорд…
- Он, как ни крути, падший ангел. Я же, хоть и его сын, существо уже совсем иной природы. Я сгорю, едва переступив райские врата. Если же мы останемся в мире – моем или людей, – Милорд отыщет нас, и тогда войны не миновать.
- Я согласен уйти с тобой в эту пустоту, куда скажешь, - пылко сказал Сиэль.
Он уже не просто видел – он чувствовал всю ту боль, ту безысходность, которая таилась в глубине алых глаз его любимого. И от того, что он не знал ее причины, становилось невыносимо страшно.
- Видишь ли, возможно, что, едва ступив за границы миров, мы оба исчезнем, - сказал демон. - А если этого не произойдет, то будем умирать постепенно, истончаться по капле, пока не останется ничего. То место не предназначено для жизни, даже для жизни бессмертных. Может… - он запнулся, - может, ты все-таки захочешь выбрать Рай?

URL
2011-04-17 в 00:43 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Глава 32.

«Может, ты все-таки захочешь выбрать Рай?».
Услышав этот вопрос, мальчик с пугающей ясностью осознал: попросись он обратно, к Отцу, Себастьян сам проводил бы его до ворот. И ушел, но не воевать с Милордом, а туда, в пустоту.
Тон, которым был задан вопрос, неуверенность, столь явно отразившаяся на лице демона, поразили Сиэля. Он привык к тому, что Себастьян всегда знал, что надо делать. И действовал решительно, и поступал так, как считал нужным. Но теперь – и мальчик понял это – демон не мог и не хотел поступать сообразно своим желанием. Желание Сиэля стало важнее его собственных.
«Истинная любовь бескорыстна. Высшее благо для любящего – благополучие его возлюбленного», - только сейчас Сиэль до конца постиг смысл этих слов.
Он вдруг вспомнил, как умирая от ран на Земле, демон ни словом не обмолвился о возможности исцеления. Словно он предпочел бы исчезнуть, лишь бы не подвергать его опасности. Уже тогда, в их последние месяцы, Себастьян вел себя так, будто ему не было дела до Контракта, а единственным, что его заботило, было счастье Сиэля.
Демон стал для него всем - другом, возлюбленным, отцом, учителем, компаньоном, слугой и… господином. Сказав решающее: «Я - твой», мальчик ничуть не покривил душой. Он был готов подчиняться своему демону так же, как тот подчинялся ему - полностью, безоговорочно. Ангельская часть сущности мальчика почти исчезла, уступив место человеческим страстям. Возможно, погибни он вместе с родителями, все сложилось бы иначе, но теперь… Теперь он слишком хорошо понимал, что такое грех, чтобы мнить себя близким к ангелам.
За три года жизни рядом с Себастьяном Сиэль познал и гордыню, и похоть, и гнев, и уныние: те смертные грехи, за которые души людей отправлялись в Ад. Сиэля ожидала не менее печальная участь, но представься ему второй шанс выбирать между Контрактом и небом, он бы вновь выбрал Контракт. Точнее, он бы вновь выбрал Себастьяна. Просто потому, что не мыслил жизни без демона.
Поэтому ответить на вопрос Себастьяна оказалось очень легко.
- Я не вернусь в Рай, - сказал мальчик. - Я остаюсь с тобой.
Он обвил руками шею своего бывшего дворецкого и прижался к нему. Присущая смертным стыдливость – последняя преграда между ним и демоном – больше не могла помешать, слова сами слетали с языка:
- До того, как мы уйдем, я хочу хотя бы раз принадлежать тебе так полно, как только возможно. Возьми меня, Себастьян.
Он не просил, он требовал то, что полагалось ему по праву.
Наклонившись, демон нежно поцеловал его. Прежде Сиэль всегда закрывал глаза при поцелуях, но теперь он не стал этого делать. Он хотел не только чувствовать, но и видеть, запоминать. Едва заметную морщинку над левой бровью демона, густые «щеточки» теней от ресниц на его щеках, тонкую паутинку сосудов на веках, «рваную» челку. Словно Себастьян все еще был в человеческом теле. Даже запах – его запах – остался прежним, свежим и, в то же время, дурманящим. У Сиэля коленки подгибались, он никак не мог надышаться им. В какой-то момент мальчик просто повис на шее своего демона, и тот подхватил его под ягодицы, поддерживая и не забывая легонько массировать подушечками пальцев нежную кожу. Подчиняясь естественному ходу движения, Сиэль обнял его бедра ногами, прижавшись так плотно, как только мог.
Здесь не действовали законы гравитации, он вполне мог удержаться и сам, но никакая сила не вынудила бы его сейчас попросить Себастьяна убрать руки. Прежде Сиэлю и в голову не приходило, насколько он, оказывается, чувствителен… там. Зато теперь, когда одна рука Себастьяна уже не поглаживала – мяла упругие половинки, а пальцы второй, почему-то влажные, ритмично, но не сильно, массировали колечко ануса, промежность, мальчик был готов второй раз продать душу, лишь бы его любовник не останавливался.
Их поцелуй давно утратил робость первых секунд: язык Себастьяна двигался во рту Сиэля в такт пальцам, явственно имитируя соитие, губы нажимали на губы сильно, до боли, но это была сладкая боль.
Погружая руки в волосы демона, лаская его затылок, ныряя ладонями за воротник его рубашки, мальчик едва ли отдавал себе отчет в том, что он делает. Остались чистые инстинкты, ему было нужно это: прикасаться, ласкать, трогать. Почувствовать тело Себастьяна целиком.
- Сними… - со стоном попросил Сиэль, толкаясь бедрами в пах демона, отчаянно желая вместо ткани костюма ощутить тепло кожи.
В тот же миг одежда Себастьяна исчезла. Теперь они оба были обнажены, и, немного отклонившись назад, Сиэль мог не только чувствовать, но и видеть стоящий почти вертикально большой член демона. На его фоне мужское достоинство Сиэля выглядело довольно скромно, но они оба были прекрасны: ровные, упругие, увенчанные крупными округлыми головками с узенькими, влажно блестящими дырочками на концах.
Если на Земле мысль вновь когда-нибудь ощутить внутри себя член казалась мальчику тошнотворной, то теперь он не боялся. Наоборот, он хотел этого так остро, что, не в силах больше сносить дразнящие, но не приносящие желаемого прикосновения, он подгадал момент и резко опустил бедра вниз, с коротким «ааах» насадившись сразу на два пальца.
- Не торопись, - прошептал Себастьян с улыбкой, но руку не убрал.
Вместо этого, он принялся медленно-медленно двигать ею, растягивая анус мальчика, подготавливая его под свой немаленький размер. Слишком увлеченный непривычными ощущениями, Сиэль не сразу уловил момент, когда Себастьян оттолкнулся от пола, и они взлетели.
- Что ты делаешь?
- Доверься мне.
Демон вдруг ниже наклонился вперед, укладывая его на лопатки прямо в воздухе. Сиэль продолжал обнимать Себастьяна руками и ногами, но, подчинившись невысказанной просьбе, убрал их. Демон тоже убрал руки, так что теперь мальчика ничего больше не удерживало, но он не упал, он парил в нескольких футах над полом как в невесомости. Давно забытое ощущение полета, от которого дыхание перехватывает и хочется громко смеяться, захватило его целиком:
- Но как?! – с восторгом спросил он. – У меня ведь больше нет крыльев!
- На моей территории действителен только один закон – мое желание, - выдохнул демон ему в шею, легонько куснув при этом нежную кожу, оставляя на ней розоватый отпечаток зубов.
Его твердый член уперся в живот Сиэля и мальчик, движимый древним, как мир, инстинктом, шире развел ноги, уперся пятками… в воздух. Это было непривычно, но приятно, он словно скользил по волнам невидимой реки. Потоки теплого воздуха омывали его подобно легчайшим перышкам, усиливая чувствительность. Они скользили по ложбинке позвоночника, меж ягодиц, по плечам, по затылку, по рукам, щекотали тонкую кожу под коленками. А там, где не было их, был Себастьян: его руки, его горячие нескромные губы. Они поглаживали, ласкали, казалось, они были во всех местах одновременно.
Сиэля уже трясло как в лихорадке. Потерявшись в ощущениях, которые были в разы сильнее, чем на Земле, он плохо соображал, что происходит. Осталась только дикая жажда и желание такой силы, что слова мольбы сами сорвались с языка:
- Пожалуйста… - не в силах сдерживаться, застонал он. – Пожалуйста…
Себастьян внял его мольбе. Обхватив ладонями его тонкие лодыжки, он поднял ноги Сиэля себе на плечи и медленно качнул бедрами вперед, входя в тело любовника плавно и сразу на всю длину.
- Ооох…
Из груди мальчика вырвался изумленный вздох. Это было ни на что не похоже. Он ощущал и натяжение – вряд ли в его анус теперь можно было втиснуть хотя бы мизинец, и приятную заполненность, и обжигающее тепло. Боли не было: должно быть, сказалось то, что его нынешняя оболочка очень отличалась от человеческой.
Ухватившись за плечи Себастьяна, он толкнулся вверх, пробуя, каково это – почувствовать в себе скольжение чужой плоти. И если до этого момента он все еще думал, что Себастьян слишком велик для него, то теперь сомнения отступили. Его тело приняло демона так, словно давно этого ждало. За первым робким толчком последовал еще один и еще… Зажмурив глаза, Сиэль двигался под Себастьяном, раскачиваясь в такт одному ему известному ритму, и чем дольше он ощущал внутри себя это восхитительное давление, тем большего ему хотелось.
- Двигайся, - наконец, выдохнул он.
Все равно, что на курок нажал.
Желание демона, так долго сдерживаемое, взлелеянное бесконечными неделями ожидания, выплеснулось разом и с такой страстью, что будь на месте Сиэля смертный, он бы вряд ли смог это выдержать.
Тот бешеный темп, в котором задвигался Себастьян, вколачиваясь, вторгаясь, утверждая раз и навсегда свои права на это тело. На эту душу. Он хотел бы сделать это более нежно, но не мог: слишком долго он ждал, слишком хорошо было там, внутри. Туго, горячо, узко-узко. Все первобытное, звериное, что жило в демоне, ликовало: Сиэль был его добычей, Сиэль был его наградой, Сиэль – наконец-то! - был целиком и полностью его!..
Демон чувствовал это всем существом, видел - в затуманенных страстью глазах своего ангела.
Прикусив губу от напряжения, отдаваясь без остатка, не помня себя, не оглядываясь, двигаясь, двигаясь, двигаясь, Сиэль открывался так полно, как только мог. Вздергивая бедра вверх, навстречу каждому удару, выстанывая, а позже – выкрикивая, раздирающее изнутри, громкое и безусловное:
- Да-а-а-а!..
Мощное утробное рычание демона было ему ответом.
А потом, на самой высшей точке, содрогаясь всем телом от острого, пронзившего каждый дюйм плоти, удовольствия, Сиэль на несколько долгих секунд внезапно ощутил это. Они с Себастьяном провалились друг в друга. Не до конца, всего на несколько дюймов, но даже это было оглушающее прекрасно. Руки в руки, губы в губы, грудь в грудь, живот в живот. Они вошли друг в друга, словно срастаясь, и теперь каждый мог испытать ощущения другого. Ощутить, как вместо одного оргазма, накрывает сразу два: мощных, ведомых одним ритмом и оттого мгновенно вошедших в резонанс.
Сиэлю показалось, что его просто разрывает на части, что после – не будет уже ничего, ведь невозможно пережить ощущение столь яркое и прекрасное и сохранить после этого себя.
Как будто он был туго натянутой струной, которая задрожала так сильно, что порвалась.
Как будто он был дождевой каплей, упавшей с небес на землю и расколовшейся на тысячи брызг.
Как будто он был шаровой молнией, ударившей в ствол векового дуба.

URL
2011-04-17 в 00:44 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Да, это было подобно взрыву. Но взрыву не разрушительному, а созидающему. Такому, что после, когда они смогли, наконец, придти в себя, демон прошептал:
- Теперь в тебе есть часть меня, а во мне – тебя.
Он нежно погладил кончиками пальцев лицо своего мальчика, словно запоминая его черты.
- Я твой, - вместо ответа выдохнул Сиэль, счастливо улыбаясь. – Теперь весь, без остатка.
***
Несколько земных часов спустя…

Гробовщик затянул галстук и расправил складки своего нового костюма. Он не питал иллюзий: навряд ли Ледяную Леди можно растрогать такой мелочью, как новая одежда, но все же пытался подготовиться к предстоящему разговору со всей тщательностью. Ведь не каждый день приходится просить бывшую любовницу отсрочить смерть своего любимого. Но ради инспектора Абберлайна, определенно, стоило постараться.

- Ты все-таки устроил ему встречу с Леди Смерть? – спросил Грелль, вдыхая аромат присланного Гробовщиком Chateau Latour Pauillac.
- Каждый заслуживает шанс на счастье, - неопределенно улыбнулся Уильям, салютуя ему бокалом, - кому, как не нам с тобой, об этом знать.

Дракула закрыл «Жизнеописание царя Соломона» и поставил книгу на полку. Неотвязное ощущение чужого присутствия, преследовавшее его последние несколько часов, мешало сосредоточиться. Похоже, на сей раз Ван Хельсинг подобрался совсем близко - старый граф отчетливо чувствовал его запах.
Что же, Влад больше не собирался отсиживаться в доме, как загнанная в нору лисица. Накинув на плечи плащ, он распахнул оконные ставни и с нечеловеческой легкостью перемахнул через подоконник.
Охота за чужой смертью началась.

- Выпейте чаю, мисс Миддлфорд.
Элизабет отодвинула чашку и покачала головой, не в силах выговорить ни слова. Горло сжал спазм, на глаза навернулись слезы. Она хотела бы суметь не плакать, как он просил в своем последнем письме, но не могла, и слезы – горячие, горькие – вновь потекли по ее лицу, опустошая, но не принося ни забвения, ни облегчения.
Ничего нельзя было исправить. Ее жених, ее Сиэль был мертв.

Мальчик и его демон миновали последние ярды, отделявшие их от ослепительно-белых ворот в пустоту.
- Никто точно не знает, что там, даже Бог, - сказал Сиэль, крепче сжимая ладонь Себастьяна в своей.
Он ни на секунду не верил, что может исчезнуть, превратиться в ничто. Не верил, что им с Себастьяном может быть уготована такая участь. Демон не пытался его разубедить. Видеть счастье мальчика в те последние мгновения, что оставались им до перехода, было куда важнее.
- Не отпускай мою руку, что бы ни случилось, - сказал он просто.
Они толкнули сияющие створки одновременно.
Шаг, еще один, еще… и вскоре на площадке перед воротами не было уже ни мальчика, ни его демона.
Белые двери в пустоту беззвучно закрылись за ними.

URL
2011-04-17 в 00:44 

Маркиз~де~Сад
Да здравствует раздвоение личности – кратчайший путь к душевному равновесию!© М. Фрай
Эпилог.

Примерно пять лет спустя.

На просторной площадке перед воротами, ведущими в пустоту, взметнулся низкий вихрь, и вскоре из плотного облака кружащейся пыли вышла красивая белокурая девушка. Она была совершенно обнажена, но даже самый придирчивый взор не нашел бы и единого недостатка в ее статной фигуре. В левой руке девушка держала два белых конверта. Надписи на обоих гласили: «Принцу и Сиэлю», разнился лишь подчерк адресантов.
Подойдя к воротам, девушка приоткрыла одну створку, и, просунув тонкую руку в щель, бросила в нее письма. Губы ее при этом тронула грустная, полная нежности улыбка.
- Возвращайтесь, - прошептала она, закрывая ворота. – Пожалуйста, возвращайтесь…
Она не видела, как, подхваченные ветром – да, в пустоте тоже живет ветер, - письма полетели прочь, искать своих адресатов.
Первое из них было коротким:
«Принц,
я простил твое непослушание и обещаю впредь не упрекать тебя за совершенный проступок. Вернувшись, ты получишь все, что имел прежде. Если Сиэль пожелает вернуться с тобой, я не стану препятствовать этому и никогда не сделаю ни единой попытки разлучить вас. Более того, если он пожелает, то получит в свое распоряжение часть моих владений с душами и всем, что причитается.
На Земле грядет война, какой мир не видел прежде. Мне необходимо твое присутствие там.
Твой отец».
Текст второго письма был немногим длиннее:
«Сиэль, Принц,
дети мои, настало время поговорить о вашем возвращении в мир.
Уверен, если вы получите это письмо, то оно придет к вам одновременно с письмом Милорда, а, значит, и с его предложением. Я тоже хочу вам кое-что предложить.
Сиэль, вернувшись обратно, не как ангел, но как человеческий дух – ты мог бы много сделать для тех, кого затронет предстоящая война, а таких будет немало, ведь десятилетия спустя люди назовут ее Первой мировой. Вспомни о своем предназначении, о пользе, которую ты мог бы принести.
Знаю, ты не мыслишь свое существование без Принца, и потому предлагаю вернуться вам обоим. Не в райские чертоги, но в просторный дом с садом, расположенный в одном из самых прекрасных моих миров. Если вы согласитесь, то для тебя, Принц, тоже найдется подходящее занятие.
Подумайте об этом и знайте, что вернувшись, ко мне или к Милорду, вы не будете гонимы или ущемлены вторым из нас – мы сумели договориться об этом, чтобы у вас появился выбор. Если же обитание там, за чертою всех миров, сейчас кажется вам слаще, чем любые наши обещания, не возвращайтесь, но помните – есть место, где вас всегда будут ждать.

Сказав, что даже я не знаю ничего о пустоте, ты был отчасти прав, Сиэль. Мне неизвестны до конца все ее свойства, но, отправляя это письмо, я сохраняю надежду, что ты – вы оба – его прочтете.
Твой отец».
Конец.

URL
   

Memoirs

главная